WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 19 | 20 || 22 | 23 |   ...   | 34 |

можешь... и т.д.

Характерный результат, по нашему опыту,таков, что, чем больше вы собираетесь “помочь” таким способом, тем большедругая персона выражает противоположную точку зрения. Как дополнительныйпример:

знакомый мог бы сказать вам:

Я хочу знать твое мнение: как ты думаешь, ядолжен сделать X. или У Вы говорите:

Да, X,- это хорошо.

Типично, что человек станет немедленнозащищать У. Одна из стратегий, которые мы нашли неоценимыми в нашейтерапевтической работе, - соглашаться с другим человеком, который тогда, безсомнения, примет обратную точку зрения. Как пример рассмотрим следующийтранскрипт сеанса терапии:

Джейн: Я такаяглупая, я... никогда не скажу верной вещи... Терапевт: А я это заметил; точно, вынастолько глупы, что я не могу и подумать, что кто-то поможет вам. Вы,вероятно, и делать ничего не можете - вам бы лучше отказаться даже от такоймысли. Джейн: Да...э...м..-м...э

Терапевт: Нет, выправы, вы, должно быть, вне помощи. Я думаю, вам бы лучше пойти домой, запереться втуалете; ну никто в целом большом мире не так бездарен, как вы.

Джейн (перебивая): Я не так уж плоха; ну-ну (начинает смеяться), я знаю, что вы делаете, так давайте жепокончим с этим, не так ли

У Эриксона совершенно рафинированнаячувствительность к этому типу коммуникации; он встречает клиента согласно егомодели, принимая ее и используя ее по максимуму. Следующие выдержки - примерыэтой избирательной рафинированной способности.

ОПИСАНИЕ СЛУЧАЯ I

Джордж был пациентом в клинике длядушевнобольных в течение 5 лет. Его личность никогда не была установлена. Онбыл просто незнакомец лет около 25, который был подобран полицией из-за его иррационального поведения ипрепровожден в государственную лечебницу для душевнобольных. В продолжение этих5 лет он сказал: “Мое имя -Джордж”, “Доброе утро” и “Доброй ночи”, но этотолько и были его рациональные фразы. Он мог говорить также и долгие периоды-“окрошки” из слов, полностью бессмысленные, насколько можно было разобрать.Она состояла из звуков, слов, неполных фраз. В течение трех лет он сидел наскамейке перед входом в палату и страстно подпрыгивал и выпаливал своюсловесную окрошку весьма настойчиво каждому входящему в палату. Иногда онпросто тихо сидел, бормоча свою окрошку

”• 115

себе самому. Психиатрами, психологами,нянечками, работниками социальной помощи и даже приятелями-пациентами сделанобесчисленное множество попыток извлечь из него понятные замечания - все тщетно.Джордж разговаривал только одним способом - словесной окрошкой. По прошествииприблизительно 3 лет он продолжал приветствовать людей, входящих в палату,взрывами бессмысленных слов, но между такими моментами он молча сидел наскамейке с видом слегка депрессивным, несколько сердито бормоча в течение парыминут свой обычный бессвязный набор, если к нему обращались и спрашивал. Авторприсоединился к штату лечебницы на шестом году пребывания там Джорджа. Былаполучена вся доступная информация о его поведении в палате. Также выяснилось,что пациенты или персонал палаты могли долго сидеть на скамейке перед ним, немешая его бессвязице, покаони только не заговаривали с ним. В согласовании с этим объемом информации былразработан терапевтический план. Секретарь коротко записал словесную мешанину,которой Джордж так настойчиво встречал тех, кто входил в палату. Этирасшифрованные записи были изучены, но в них не смогли найти никакого смысла.Эти смеси слов были тщательно парафразированы с использованием слов, которыеменее всего должны были иметься в текстах Джорджа, и было проведено обширное их изучение,до тех пор, пока автор не смог импровизировать словесную окрошку, идентичную попаттерну принадлежавшей Джорджу, но с использованием другого словаря. Затем всевходы в палату были проделаны через боковые двери, на некотором расстоянии покоридору от Джорджа.

Автор начал практиковать молчаливое сидениена скамейке рядом с Джорджем ежедневно, в течение увеличивающихся промежутковвремени, пока не был достигнут рубеж часа. Затем, при следующем совместномсидении, автор, обращаясь к пустому пространству, назвал себя словесно. Джордж не ответил никак. Наследующий день представление автором себя было направлена непосредственноДжорджу. Он выпалил подряд кусок своей словесной окрошки, на который авторответил, в тонах учтивых и отзывчивых, равным количеством своей собственной,тщательно продуманной словесной окрошки. Джордж выглядел озадаченным, и, когдаавтор закончил, Джордж сделал новый словесный вклад с вопросительной интонацией. Как бы впорядке ответа, автор вербализовал и дальнейшую словесную окрошку. Послеполудюжины таких словесных обменов Джордж погрузился в молчание, и авторнезамедлительно пошел по другим делам. На следующее утро произошел обменсоответствующими приветствиями, с использованием правильных имен обоих. ЗатемДжордж пустился в долгую “окрошечную” речь, на которую автор учтиво ответил в том же духе. Затемпоследовал короткий обмен длинными и короткими последовательностями “словесныхокрошек”, пока Джордж не замолчал и автор не отправился по своим делам. Такпродолжалось некоторое время. Затем Джордж, 116

после очередного утреннего приветствия,делал бессмысленные высказывания без остановки в течение 4 часов. Это утомилоавтора до того, что он пропустил ленч и сделал полный ответ аналогичного сорта.Джордж внимательно слушал и сделал двухчасовое заявление, на которое опять жебыл дан утомительный двухчасовой ответ. (Обратили внимание, что Джорджпоглядывал на часы в течение всего дня). На следующее утро Джордж вернулся кобычному правильному приветствию, но добавил около двух предложенийбессмыслицы, на которые автор ответил бессмыслицей аналогичной протяженности.Джордж сделал реплику: “Говорите осмысленно, доктор”. - “Разумеется, я будурад. Как ваше последнее имя”. “О'Донован, и это в первый раз спрашиваеттот, кто умеет говорить. Больше пяти лет в этом вшивом бардаке...” (к этомубыло добавлено одно или несколько предложений словесной окрошки). Автор ответил “Я рад узнать твоеимя, Джордж. 5 лет - это слишком долгое время...” (и около двух предложенийсловесной окрошки авторской).

Остальные события протекали, как можно былоожидать. Целостная его история, с вкраплениями словесной окрошки, была полученас помощью вопросов, разумно приправленных словесной окрошкой. Курс его лечения,никогда полностью не свободный от словесной мешанины, которая была существенносведена к мало понимаемому бурчанию, был просто замечателен. В пределах года онпокинул лечебницу, был хорошо устроен и со все более длинными промежуткамивозвращался в больницу, чтобы отчитаться о своейпродолжающейся и улучшающейся приспособленности. Однако, он всегданачинал свое сообщение или заканчивал его куском словесной бессмыслицы, ожидаятого же от автора. В то же время он мог, как он часто делал при этих визитах,противоречиво комментировать: “Ни малейшей чепухи в жизни, здесь лидоктор”, на что он явноожидал и получал значащее выражение согласия, к которому добавлялось краткоебессмысленное словосочетание. После того, как он пробыл вне клиникипродолжительные 3 года, при удовлетворительной приспособленности, контакт с нимбыл потерян до получения нами любвеобильной открытки из другого города. Она заключала в себе короткий, ноудовлетворительный обзор его приспособленности к отдаленному городу. Она былаправильно подписана, но следовавшее его имя было беспорядочным набором слогов.Обратного адреса не было. Он заканчивал отношения в терминах адекватногопонимания.

В течение курса психотерапии его нашлиподдающимся гипнозу, способным развивать транс от среднего до глубокогопримерно за 15 минут. Однако, его поведение в трансе было полностью сравнимо сего бодрствующим поведением, и оно не обещало никаких терапевтическихпреимуществ, несмотря на то, что проводились повторные тесты. Каждоетерапевтическое интервью характеризовалось разумным использованиемопределенного количества словесной окрошки. 117

Вышеприведенный случаи репрезентирует довольно редкий примервстречности пациенту науровне его решительно серьезной проблемы. Вначале автор был достаточно строгораскритикован остальными, но когда стало ясно, что необъяснимые императивные потребностипациента нашли поддержку, то враждебные комментарии прекратились. Милтон X. Эриксон, 1967

Способность Эриксона “встретить” клиента в егомодели мира, до готовности разговаривать с ним на его языке - блестящий примертого, как Эриксон идет к клиенту с задачей контакта в его модели вместо того,чтобы ожидать, что клиент придет к нему. Когда практики гипноза и терапииобретут этот навык, термин “сопротивляющийся клиент” потеряет свой смысл, исостояние транса станет доступным большому количеству людей. Следующая выдержка- хороший пример того, что типично называется “сопротивляющимся пациентом”,которого еще можно определить как негипнотизируемого или неудачного. ИндукцияЭриксона проходит просто, так как он встречает пациентку в ее модели и быстроприводит к желаемому состоянию. Ее “сопротивление” становится самою моделью дляиндукции.

ОПИСАНИЕ СЛУЧАЯ II

“Вам хотелось бы использовать гипноз всвязи с вашей зубоврачебной практикой. Ваш муж и ваши коллеги желают того же,но каждый раз при попытке войти в транс вы терпите неудачу. В этих случаях выкаменели и кричали. Было бы достаточно только окаменеть без крика. Теперь выхотите от меня, чтобы я лечил вас психотерапевтическими методами, если этонужно, но я не верю, что это так. Вместо этого я погружу вас в транс, так, чтовы сможете иметь гипноз в своем распоряжении для вашего зуболечения”. Она ответила: “Но я толькоокаменею и закричу”. На этоей был дан ответ: “Нет, вы вначале окаменеете. Это первая вещь, которую надосделать, и вы сделаете это сейчас. Только становитесь все более и болеенегибкой, ваши руки, ваши ноги, ваше туловище, ваша шея - полностью каменные,даже более каменные, чем были в экспериментах с вашим мужем. Теперь закройтеваши глаза и заставьте веки окаменеть, так окаменеть, что вы не сможете поднятьих”. Ее ответы были очень адекватными.

Милтон X. Эриксон, 1967.

Особенность Эриксона одновременно иследовать, и использовать модель мира клиента - это великий инструмент; в этойобласти его работы есть много, чему следовало бы научиться и другим практикамгипноза.

118

Слишком часто неудача гипнотизера во“встречности” клиенту и использовании его модели мира приводит как к результатук неудачам, которые могли бы быть самимисточником успеха.

Выдающийся пример этого появился у нас внашей работе после визита Эриксона. Мы проводили вечерний семинар по гипнотизмуи изучали различные гипнотические феномены, описанные Эриксоном в его статьях. Мы работали снегативными галлюцинациями у одной женщины. Пока она была в глубоком трансе, мыдали ей серию относительно прямых указаний, что она не будет видеть своей руки.Когда она очнулась, открыла глаза, посмотрела внимательно на свою правую руку,то сказала разочарованно: “Но она еще здесь”. Один из авторов немедленноответил:

“Да, конечно, вы можете видеть эту_ руку”, голосом, явноподразумевающим большее. Она медленно перевела свой взгляд, смотря на своюдругую руку, и прошептала: “Я не верю этому! Она исчезла!” Следование ееразочарованному ответу, принятие ее присутствующей модели текущего опыта иведение его делало возможным это визуальное изменение.

ОПИСАНИЕ СЛУЧАЯ III

..Клиническийпример, в котором была использована та же методика, связан с буйнымдвадцатипятилетним пациентом, для которого гипнотерапия не была показана. Темне менее он, повторяясь, требовал гипноза и на том же дыхании декларировал своюнегипнотабельность В одномслучае он усилил тему, по-абсолютистски заявив:

“Загипнотизируйте меня, несмотря на то, что янегипнотизируем”. Это требование встретили использованием мягко высказанныхпредложений медленной, прогрессирующей релаксации, успокоения и сна. Через часпосле того, как это было сделано, пациент сидел на краю кресла и горькообъявлял всю процедуруглупой и некомпетентной. В завершение сеанса пациент заявил, что его время иденьги потеряны. Он мог вспомнить “каждое дурацкое, неэффективное предложение”,которое было сделано ему и мог “вспомнить все, что имело место вообще за этовремя”. Автор немедленно ухватился за эти высказывания, чтобы заявить несколькошаблонно. “Ну, конечно, вы все помните. Естественно, здесь, в клинике, выможете вспомнить все, что происходило. Все происходило здесь, в клинике, и выбыли здесь, и здесь вы можете помнить все”. Пациент нетерпеливо потребовалдругого свидания и сердито покинул помещение.

При следующем посещении он был намеренновстречен в приемной Он немедленно осведомился, приходил ли он на предыдущуювстречу. Ему был дан уклончивый ответ, что он, безусловно, должен помнить это,если он сделал именно так, а не иначе. Он объяснил, что в тот день оннеожиданно обнаружил, что он, сидя в своей машине, не может вспомнить вернулсяли он только что со встречи или еще собирается на нее. Этот вопрос он обсуждал сам с собойв течение неопределенного

119

периода времени, пока не сообразил посмотреть на часы итогда обнаружил, что времядалеко зашло за нужный час. Однако он и тогда не мог разрешить эту проблему,так как он не знал, как долго он обсуждал этот вопрос. Он снова спросил,приходил ли он на предыдущую встречу, и снова его уверили уклончиво в том, чтоон, конечно должен помнить, если он был. Как только он вошел в кабинет, онрезко остановился и заявил: “Я, конечно, приходил на встречу, вы тратили моевремя на эту слабую, мягкую, неэффективную гипнотическую вашу методику, и выжалко провалились”. После нескольких еще более унизительных комментариев егоотманеврировали к выходу вприемную, где он снова продемонстрировал амнезию предыдущего посещения, как исвои начальные вопросы по этому поводу. От ответов на его вопросы сновауклонились. Затем его провели обратно в кабинет, где он вторично показал полноевоспроизведение предыдущего своего захода. Снова его заставили вернуться вприемную с результатом возвращения его амнезии. После нового входа в кабинет он добавил квоспоминанию своего предыдущего посещения полный вызов своих отдельных входов в приемную и сопутствующихамнезийных состояний. Этоошарашило его и заинтриговало до такой степени, что он потратил большую часть часа, ходяиз кабинета в приемную и обратно. Он испытывал полную амнезию в приемной иполное воспроизведение тотального опыта, включая собственную амнезию.Терапевтическим эффектом этих гипнотических переживаний была почти немедленнаякоррекция враждебного, антагонистического, гиперкритичного, требовательногонастроения клиента и достижения хорошего раппорта. Усиление терапиипроисходило, даже если никакого гипноза не использовалось.

Милтон X.Эриксон, 1967

Pages:     | 1 |   ...   | 19 | 20 || 22 | 23 |   ...   | 34 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.