WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |

Хотя бы грубо распределялось время по плану работ, предложенному службой, институтом, по прежнему опыту...

«При. составлении, годовых и месячных планов приходится руководствоваться накопленным опы­том. Например, я планирую прочесть такую-то книгу. По старому опыту я знаю, что в час я про­читываю 20—30 страниц. На основании старого опыта я и планирую. Напротив, по математике я планирую прочитать 4—5 стр. в час, а иногда и меньше страниц.

Все прочитанное я стараюсь проработать. В чем заключается проработка Если книга касается но­вого предмета, мало мне известного, то я ста­раюсь ее проконспектировать. Стараюсь на каж­дую более или менее серьезную книгу написать критический реферат. На основе прошлого опыта можно наметить для проработки известное коли­чество книг».

«При серьезном отношении к делу обычно от­клонение фактически проработанного времени от намеченного бывает в 10%. Часто бывает, что не удается проработать намеченное количество книг, создается большая задолженность. Часто появля­ются новые интересы, а потому задолженность бы­вает велика, и скоро ликвидировать ее невозмож­но. а потому- имеет место невыполнение плана. Бывает невыполнение плана по причине времен­ного упадка работоспособности. Бывают внешние причины невыполнения плана, но во всяком слу­чае, мне ясно, что планировать свою работу не­обходимо. и я думаю, что многое из того, чего я достиг, объясняется, моей системой».

Время, что оставалось для основных работ, планировалось; подготовка к лекциям, экология, энтомология и другие научные работы. Обычно работа второй категории превышала работу пер­вой категории процентов на десять.

Всякий раз меня поражала точность, с какой выполнялся план. Случалось, разумеется, и не­предвиденное. В отчете за 1938 год Любищев пи­шет, что работы первой категория не выполнены на 28 процентов: «Главная причина — болезни. Оли и Вали, от­чего увеличилось общение с людьми».

Время у него похоже на материю — оно не пропадает бесследно, не уничтожается, всегда мо­жно разыскать, во что оно обратилось. Учитывая, он добывал время. Это была самая настоящая добыча.

Годовой отчет—уже многостраничная ведо­мость, целая тетрадь. Там расписано буквально все. В том же 1938 году: сколько заняла эколо­гия, энтомология, оргработа, Зообиологический институт, Плодоягодный институт в Китаеве; сколько времени ушло на общение с людьми, пе­редвижение, домашние дела.

Из этого учета можно узнать, сколько было прочитано, каких книг и сколько страниц художе­ственной литературы на разных языках. Оказыва­ется, за год — 9000 страниц. Потребовалось на них — 247 часов.

Написано за тот же год 552 страницы научных трудов, из них напечатано 152 страницы.

По всем правилам статистики Любищев иссле­дует свой минувший год. Материалов достаточ­но — это месячные отчеты.

Теперь надо составить годовой план. Он со­ставляется с грубой прикидкой, исходя из поме­ченных для себя задач.

«Центральный пункт — (1968 год) междуна­родный энтомологический конгресс в Москве, в августе, еде думаю сделать доклад о задачах и путях эмпирической систематики».

Он пишет, какие статьи надо закончить к кон­грессу, что сделать по определению вида Халтика. Сколько дней пробыть в Ульяновске, в Москве, в Ленинграде. Сколько написать страниц основной в эти годы работы «Линии Демокрита и Платона», сколько по таксономии и эволюции — «О будущем Систематики». После этого и следует грубое рас­пределение времени в условных единицах.

"Работа 1-й категории 570 (564,5)

Передвижение 140 (142,0)

Общение 130 (129)

Личные дела 10 (8,5)"

И так далее, всего — 1095.

В скобках проставлено исполнение. Совпадаемость показывает, как точно он мог планировать свою жизнь на год вперед.

В отчете он придирчиво отмечает: «Учтенных работ первой категории 564,5 против плана 570, дефицит 5,5 или 1,0%»...

То есть все сошлось с точностью до одного процента!

Хотя в месячном отчете есть все подробности, тем не менее в годовом все сделанное, прочитанное, увиденное разбито на группы, подгруппы. Тут и работа, и отдых — буквально все, что происхо­дило в минувшем году.

«Развлечение — 65 раз», и следует список про­смотренных спектаклей, концертов, выставок, ки­нокартин.

Шестьдесят пять раз — много или мало

Кажется, что много; впрочем, боюсь утвер­ждать — ведь я не знаю, с чем сравнивать. С мо­им личным опытом Но в том-то и штука, что я не подсчитывал и не представляю, сколько раз в году я посещаю кино, выставки, театр. Хотя бы приблизительную цифру не берусь сразу назвать, тем более динамику: как у меня с возрастом ме­няется эта цифра и сколько книг я читаю. Больше я стал читать с годами или меньше Как меняет­ся процент научных книг, беллетристики Сколь­ко я пишу писем Сколько я вообще пишу Сколь­ко времени в год уходит на дорогу, на общение, на спорт

Ничего достоверного я не знаю. О самом себе. Как я меняюсь, как меняется моя работоспособ­ность, мои вкусы, интересы... То есть мне каза­лось, что я знал о себе,—пока не столкнулся с отчетами Любищева и не понял, что, в сущности, ничего не знаю, понятия не имею.

«…Всего в 1965 году учитывалось работ пер­вой категории—1906 часов против плана 1900 ча­сов. По сравнению с 1965 годом превышение на 27 часов. В среднем в день 5,22 часа или 5 ч. 13 м.»

Представляете — пять часов тринадцать минут чистой научной работы ежедневно, без отпуска, выходных и праздников в течение года! Пять ча­сов чистой работы, то есть никаких перекуров, разговоров, хождений. Это, если вдуматься, огром­ная цифра.

А вот как выглядит итог на протяжении ряда лет:

"1937 г. — 1840 часов

1938 г. — 1402 часа

1939 г. — 1362 часа

1940 г. — 1590 часов

1941 г. — 1342 часа

1942 г. — 1446 часов

1943 г. — 1612 часов"

и так далее.

Это часы основной научной работы, не считая всей прочей, вспомогательной. Часы, занятые со­зданием, размышлением...

Ни на одной, самой тяжелой, работе не было, наверное, такого режима — его может установить человек для себя только сам. Любищев работает побольше иных рабочих. Он мог бы, подобно Александру Дюма, в доказа­тельство поднять свои руки, показывая мозоли. Написать полторы тысячи страниц за год! Отпеча­тать 420 фотоснимков! Это — в 1967 году. Ему уже семьдесят семь лет.

«На русском языке прочитано 50 книг — 48 часов

На английском » » 2 книги — 5 часов

На французском » » 3 книги — 24 часа

На немецком » » 2 книги — 20 часов

Сдано в печать семь статей...»

«...Долгое пребывание в больнице отразилось, ко­нечно, в превышении чтения, но план главной работы перевыполнен, хотя многое не было сде­лано. Так, например, статья «Наука и религия» заняла в пять раз больше времени, чем предпола­галось»,

Подробности годовых отчетов напоминают от­чет целого предприятия. С каким вкусом и на­глядностью очерчен силуэт утекшего времени, все эти таблицы, коэффициенты. Диаграммы. Недаром Любищев считался одним из крупнейших систе­матиков и специалистов по математической ста­тистике.

В числе прочего имелся переходящий остаток непрочитанных книг — задолженность;

«Дарвин Э. «Храм природы» 5 ч.

Де Бройль «Революция в физике» 10 ч.

Трингер «Биология и информация» 10 ч.

Добржанский 20 ч.»

Списки задолженности возобновляются из года в год, очередь не убывает.

Есть сведения неожиданные: купался 43 раза, общение—151 час, больше всего понравились та­кие-то фильмы...

Читать его отчеты скучновато, изучать — инте­ресно.

Все же как невероятно много может сделать, увидеть, узнать человек за год! Каждый отчет — это демонстрация человеческих возможностей, каждый отчет вызывает гордость за человеческую энергию. Сколько она способна создать, если ее умно использовать! И, кроме того, впервые я уви­дел, какую колоссальную емкость имеет один год.

Кроме годового планирования, Любищев пла­нировал свою жизнь на пятилетки. Через каждые пять лет он устраивает разбор прожитого и сде­ланного, дает, так сказать, общую характеристику.

"... 1964—1968 годы… По Халтику: сделал очень много, но если я монографию палеартич, Халтика закончу в следующую пятилетку, то буду очень доволен. Коллекцию кончил, однако до на­хождения расстояния между рядами не мечтаю и в следующей пятилетке... Таким образом, хотя ни по одному разделу я не выполнил формально и половины, тем не менее по всем заметно продви­нулся…"

Обычно он работал широким фронтом. Пяти­летка, о которой шла речь, была занята матема­тикой, таксономией, эволюцией, энтомологией и историей науки. Поэтому и отчеты, и планы со­стоят из многих разделов, подразделов.

Учет, конечно, хорош, и все же, простите, на кой ляд это все надо, не лучше ли потратить это время на дело Не съедают ли эти отчеты сэко­номленное время

Множество разных ироничных вопросов возни­кает, несмотря на наше восхищение и удивле­ние.

Прежде всего, конечно, в глубине души обяза­тельно прозвучит с ехидством: а кому нужна та­кая отчетность Кто, собственно говоря, ее читает И перед кем, извините, обязан он отчитываться, да еще в письменном виде

Потому как, что бы там ни говорилось, душа не принимала все эти отчеты просто как работу добровольную, ради своего потребления,—все искались какие-то тайные причины и поводы. Что угодно, кроме самовнимания — казалось бы, естественнейшего внимания и интереса к себе, ко внутреннему своему миру. Изучать самого себя Странно. Все же он чудак. Наилучшее утешение — считать его чудаком: мало ли бывает на свете чу­даков...

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

о том, сколько все это стоит и стоит ли оно этого

Сколько же времени занимали эти отчеты И этот расход, оказывается, был учтен. В конце каждого отчета проставлена стоимость отчета в часах и минутах. На подробные месячные отчеты уходило от полутора до трех часов. Всего-навсего. Плюс план на следующий месяц —один час. Ито­го: три часа из месячного бюджета в триста часов. Один процент, от силы два процента. Потому что все зиждилось на ежедневных записях. Они зани­мали несколько минут, не больше. Казалось бы, так легко, доступно любому желающему... При­вычка почти механическая — как заводить часы.

Годовые отчеты отнимали побольше, семна­дцать — двадцать часов, то есть несколько дней.

Тут требовался самоанализ, самоизучение: как меняется производительность, что не удается, по­чему...

Любишев вглядывается в отчет, как в зеркало. Амальгама этого зеркала отличалась тем, что от­ражала не того, кто есть, а того, кто был, только что минувшее. В обычных зеркалах человек под собственным взглядом принимает некое выраже­ние, не важно, какое — главное, что принимает. Он — тот, каким хочет казаться. Дневник тоже искажает, там не увидеть подлинного отражения.

У Любищева отчет беспристрастно отражал историю прожитого года. Его Система в свои мел­кие ячеи улавливала текучую, всегда ускользаю­щую повседневность, то Время, которого мы не замечаем, недосчитываемся, которое пропадает невесть куда.

Что мы удерживаем в памяти События. Ими мы размечаем свою жизнь. Они как вехи, а между вехами — пусто... К примеру, куда делись эти по­следние месяцы моей жизни с тех/ пор, как я стал писать о Любищеве Собственно, работы за столом было немного,— на что же ушли дни Ведь что-то я делал, все время был занят, а чем именно — не вспомнишь. Суета или необходи­мое — чем отчитаться за эти девяносто дней Если бы только эти месяцы... Когда-то, в молодости, под Новый год, я спохватывался: год промелькнул, и опять я не успел сделать обещанного себе, да и другим — не кончил романа, не поехал в Новго-родчину, не ответил на письма, не встретился, не сделал... Откладывал, откладывал, и вот уже от­кладывать некуда.

Теперь стараюсь не оглядываться. Пусть идет как идет, что сделано — то и ладно. Перечень дол­гов стал слишком велик.

Конечно, признавать себя банкротом тоже не хочется. Лучше всего об этом не думать. Самое умное — это не размышлять над собственной жизнью.

Упрекать себя Любищевым Это еще надо разобраться. От таких учетов и отчетов человек, может, черствеет, может, от рационализма и рас­писаний организм превращается в механизм, исче­зает фантазия. И без того со всех сторон нас теснят планы — план учебы, программа передач, план отдела, план отпусков, расписание хоккей­ных игр, план изданий. Куда ни ткнешься, все заранее расписано. Неожиданное стало редкостью. Приключений — никаких. Случайности — и те исчезают. Происшествия — и те умещаются раз в неделю на последней странице газеты.

Стоит ли заранее планировать свою жизнь по часам и минутам, ставить ее на конвейер Разве приятно иметь перед глазами счетчик, безоста­новочно учитывающий все промахи и поблажки, какие даешь себе!.

Легенда о шагреневой коже — одна из самых страшных. Нет, нет, человеку лучше избегать пря­мых, внеслужебных отношений со Временем, тем более что это проклятое Время не поддается ни­каким обходам и самые знаменитые философы терялись перед его черной, все поглощающей безд­ной...

Систему Любищева было легче отвергнуть, чем понять, тем более что он никому не навязывал ее, не рекомендовал для всеобщего пользования — она была его личным приспособлением, удобным и незаметным, как очки, обкуренная трубка, палка...

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ,

названная самим Любищевым «О генофонде», и о том, что из этого получилось

Если бы я не был знаком с Любищевым, мне все было бы проще.

Смерть сына он переживал долгие годы. Он держался за жесткий распорядок жизни, как лыж­ник на воде за трос катера. Стоило отпустить, потерять скорость — и он ушел бы под воду. Были периоды такого отчаяния и тоски, когда он запол­нял дневник механически, механически препари­ровал насекомых, машинально писал этикетки. Наука теряла смысл; его мучило одиночество, никто не разделял его идей, он знал, что окажется прав, но для этого нужно было много времени, надо было пройти в одиночку зону пустыни, и не хватало сил.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.