WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |

В молодости положительным героем для Любищева был Базаров с его нигилизмом, рациона­лизмом. Многие однокашники Любищева подра­жали в те годы Базарову. Вот, между прочим, пример активного воздействия литературного ге­роя не на одно, а на несколько поколений русской интеллигенции! Подобно Базарову, в молодости они считали стоящими естественные науки, а вся­кую историю и философию — чепухой. Между про­чим, литературу — тоже. Молодой Любищев при­знавал литературу лишь как средство для лучше­го изучения иностранных языков: «Анну Карени­ну» он читал по-немецки, «так как переводной язык легче оригинального».

Все было подчинено биологии, что не способст­вовало—отбрасывалось. Он мечтал стать подвиж­ником и действовал по банальным рецептам ге­роизма: прежде всего работа, все для дела, во имя дела разрешается пожертвовать чем угодно. Дело заменяло этику, определяло этику, было этикой, снимало все проблемы бытия, философии, ра­ди дела можно было пренебречь всеми радостями и красками мира.

Взамен он получал превосходство самопожер­твования.

Любищев начинал обыкновенно — как все в мо­лодости — он жаждал совершить подвиг, стать Рах­метовым, стать сверхчеловеком. Лишь постепенно он пробивался к естественности — к человеческим слабостям, он находил силы идти еще дальше, за­бираться все круче — к простой человечности.

Понадобились годы, чтобы понять, что лучше было не удивлять мир, а, как говорил Ибсен, жить в нем.

Лучше и для людей, и для той же науки.

Преимущество Любищева состояло прежде всего в том, что он понимал такие вещи несколько раньше остальных.

Помогла ему в этом его же работа. Она потре­бовала... Но, впрочем, это было позднее, на пер­вых же порах она требовала, по всем подсчетам,— а Любищев любил и умел считать,—сил, несоиз­меримых с нормальными, человеческими, и вре­меня больше, чем располагает человек в этой жизни. То есть он, конечно, был уверен, что одо­леет, но для этого надо было откуда-то взять до­бавочные силы и добавочное время.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

о том, с чего начиналась "Система"

"… Я сходен с гоголевским Акакием Акакиеви­чем, для которого переписка бумаг доставляла удовольствие… В научной работе я с удовольст­вием занимаюсь усвоением новых фактов, чисто технической работой и проч. Если прибавить к этому мой оптимизм, унаследованный мной от моего незабвенного отца, то и получится, что я писал «под спуд» многое, на публикацию чего я вовсе не рассчитывал. Конспектирование серьез­ных вещей я делаю очень тщательно, даже те­перь я трачу на это очень много времен». У ме­ня накопался огромный архив. При этом для на­иболее важных работ я пишу конспект, а затем критический разбор. Поэтому многое у меня есть в резерве, и когда оказывается возможность пе­чатать, все это вытаскивается из резерва, и ста­тья пишется очень быстро, г. к. фактически она просто извлекается из фонда.

В моей молодости мой метод работы приводил с некоторой отсталости, так как я успевал про­читывать меньше книг, чем мои товарищи, рабо­тавшие с книгой более поверхностно. Но при по­верхностной работе многое интересное не усваи­вается и прочтенное быстро забывается. При моей же форме работы о книге остается вполне отчет­ливое, стойкое впечатление. Поэтому с годами мой арсенал становится гораздо богаче арсенала моих товарищей".

С годами вырисовывались преимущества не только этого приема, но и многих других методов его работы. Как будто все у него было рассчитано я задумано на десятилетия вперед. Как будто и долголетие его тоже было предусмотрено и вхо­дило в его расчеты.

Все его планы, даже самый последний, пяти­летний план, составлялись им из предположения, что надо прожить по крайней мере до девяноста лет.

Но до этого далеко — пока что он стремится использовать каждую минуту, любые так называе­мые «отбросы времени»: поездки в трамваях, в поездах, заседания, очереди...

Еще в Крыму он обратил внимание на греча­нок, которые вязали на ходу.

Он использует каждую пешую прогулку для сбора насекомых. На тех съездах, заседа­ниях, где много пустой болтовни, он решает задачки.

Утилизация «отбросов времени» у него проду­мана до мелочей. При поездках — чтение мало­форматных книг и изучение языков. Английский язык, он, например, усвоил главным образом в «отбросах времени».

«Когда я работал в ВИЗРа. мне приходилось часто бывать в командировках. Обычно в поезд я забирал определенное количество книг, если командировка предполагалась быть длительной, то я посылал в определенные пункты посылку с книгами. Количество книг, бравшихся с собой, исчислялось исходя из прошлого опыта.

Как распределялось чтение книг в течение дня С утра, когда голова свежая, я беру серьез­ную литературу (по философии, по математике). Когда я проработаю полтора-два часа, я перехо­жу к более легкому чтению — историческому или биологическому тексту. Когда голова уставала, то берешь беллетристику.

Какие преимущества дает чтение в дороге.Во-первых, не чувствуешь неудобства в дороге, легко с ним миришься: во-вторых, нервная систе­ма находится в лучшем состоянии, чем в других условиях.

Для трамваев у меня тоже не одна книжка, а две или три. Если едешь с какого-либо конеч­ного пункта (напр. в Ленинграде), то можно си­деть, следовательно, можно не только читать, но и писать. Когда же едешь в переполненном трам­вае, а иногда и висишь, то тут нужна небольшая книжечка, и более легкая для чтения. Сей­час в Ленинграде много народу читает в трамваях».

Но «отбросов» было немного. А между тем времени требовалось все больше.

Углубление работы приводило к ее расшире­нию. Надо было всерьез браться за математику. Затем пришла очередь философии. Он убеждался в многообразии связей биологии с другими нау­ками. Систематика, которой он занимался, способ­ствовала его критическому отношению к дарви­низму, особенно к теории естественного отбора как ведущего фактора эволюции. Он не боялся обвинения в витализме, идеализме, но это требо­вало изучения философии.

Поздно, но он начинает понимать, что ему не обойтись без истории, без литературы, что зачем-то ему необходима музыка...

Надо было изыскать все новые ресурсы вре­мени. Ясно, что человек не может регулярно ра­ботать по четырнадцать — пятнадцать часов в день. Речь могла идти о том, чтобы правильно исполь­зовать рабочее время. Находить время внутри времени.

Практически, как убедился Любищев, лич­но он в состоянии заниматься высококвалифи­цированной работой не больше семи — восьми часов.

Он отмечал время начала работы и время окончания ее, причем с точностью до 5 ми­нут.

«Всякие перерывы в работе я выключаю, я подсчитываю время нетто,— писал Любищев. — Время нетто получается гораздо меньше количе­ства времени, которое получается из расчета вре­мени брутто, то есть того времени, которое вы про­вели за данной работой.

Часто люди говорят, что они работают по 14—15 часов. Может быть, такие люди сущест­вуют, но мне не удавалось столько проработать с учетом времени нетто. Рекорд продолжитель­ности моей научной работы 11 часов 30 мин. Обычно я бываю доволен, когда проработаю нет­то — 7—8 часов. Самый рекордный месяц у меня был в июле 1937 года, когда я за один месяц проработал 316 часов, то есть в среднем по 7 ча­сов нетто. Если время нетто перевести во время брутто, то надо прибавить процентов 25—30. По­степенно я совершенствовал свой учет и в конце концов пришел к той системе, которая имеется сейчас…

Естественно, что каждый человек должен спать каждый день, должен есть, то есть он тра­тит время на стандартное времяпрепровождение. Опыт работы показывает, что примерно 12—13 ча­сов брутто можно использовать на нестандарт­ные способы времяпрепровождения: на работу слу­жебную, работу научную, работу общественную, на развлечения и т.д."

Сложность планирования была в том, как рас­пределить время дня. Он решил, что количество отпускаемого времени должно соответствовать дан­ной работе. То есть кусок дневного времени для работы над, допустим, оригинальной статьей не должен быть очень мал или слишком велик. На свежую голову.надо заниматься математикой, при усталости — чтением книг.

Надо было научиться отстраняться от окру­жающей среды, чтобы три часа, проведенные за работой, соответствовали трем рабочим часам,— не отвлекаться, не думать о постороннем, не слы­шать разговора сотрудников...

Система могла существовать при постоянном учете и контроле. План без учета был бы нелепо­стью, вроде той, что совершают в некоторых ин­ститутах, планируя без заботы о том, можно ли выполнить этот план.

Надо было научиться учитывать все время.

Деятельное время суток, «нетто», он принял за десять часов; делил его на три части, или шесть половинок, и учитывал с точностью до десяти ми­нут.

Он старался выполнить все намеченное коли­чество работ, кроме работ первой категории, то есть самых творчески насыщенных.

Первая категория состояла из главной работы (над книгой, исследованием) и текущей (чтение литературы, заметки, письма).

Вторая категория включала научные доклады, лекции, симпозиумы, чтение художественной ли­тературы — то есть то, что не являлось прямой научной работой.

Возьмем, к примеру, любую дневниковую за­пись, летний день 1965 года.

«Сосногорск. 0,5. Осн. научн. (библиогр. —• 15 м. Добржанский — 1 ч. 15 м.) Систематич. эн­томология, экскурсия—2 ч. 30 м... установка двух ловушек — 20 м.. разбор —1 ч. 55 м. Отдых, ку­пался первый раз в Ухте. Извест. 20 м.. Мед. газ. 15 м. Гофман «Золотой горшок» — I ч. 30 м. Пись­мо Андрону — 15 м. Всего 6 ч. 15 м.»

Прослежен, разнесен весь день, вплоть до чте­ния газет.

Что такое «Всего 6ч. 15 м.» Это, как вид­но из записи, сумма работ только первой катего­рии. Остальное учтенное время — работа второй категории и прочее. Каждый день суммировалась работа первой категории. Затем она складывалась за месяц. Например, за этот август 1965 года на­бралось 136 часов 45 минут рабочего времени пер­вой категории. Из чего состояли эти часы По­жалуйста, все сведения имеются в месячном от­чете.

Основная научная работа

— 59 ч. 45 м

Систематич. энтомология

— 20 ч. 55 м.

Дополнит. работы

— 50 ч. 25 м

Орг. работы

— 5 ч. 40 м

Итого 136 ч. 45 м.»

А что такое «Основная научная работа», эти 59 ч. 45 м. На что они были потрачены Опять же все расшифровано в отчете:

«1. По таксонам — эскиз доклада «Логика системы» — 6 ч. 25 м.

2. Разное — 1ч. 30 м.

3. Корректура «Дадонологии» — 30 м.

4. Математика — 16 ч. 40 м.

5. Текущая литература: Ляпунов — 55 м.

6. — » — биология — 12 ч. 00 м.

7. Научные письма — 11 ч. 55 м.

8. Научные заметки — 3 ч. 25 м.

9. Библиография — 6 ч. 55 м.

Итого 60 ч. 15 м.»

Можно пойти дальше, взять любой из этих пунктов. Допустим, пункт шестой, текущая лите­ратура: биология — 12 часов. Оказывается, изве­стно и записано с точностью до минуты, на что они были «израсходованы»:

«1. Добржанский «Мейнкайнд Эволъяинг». 372 стр., кончил читать (Всего 16 ч. 55 м.) — 6 ч. 45 м.

2. Анош Карой «Думают ли животные». 91 стр. — 2 ч. 00 м.

3. Рукопись Р. Берг — 2 ч. 00 м.

4. Некоро З., Осверхдо... 17 стр. — 40 м.

5. Рукопись Ратнера — 45 м.

Итого 12 ч. 00 м.»

Большинство научных книг конспектировалось, а некоторые подвергались критическому разбору. Все выписки и комментарии регулярно подшива­лись в общий том. Эти тома, напечатанные на ма­шинке — как бы итоги чтения,— составили биб­лиотеку освоенного. Достаточно перелистать кон­спект, чтобы вспомнить нужное из книги.

У Любищева было редкое умение извлечь у автора все оригинальное. Иногда для этого хва­тало странички. Иные солидные книги сводились к нескольким страничкам. Сущность их никак не соответствовала объему.

Кроме работ первой категории, учитывались с той же подробностью и работы второй катего­рии. Скрупулезность эту объяснить было труднее. С какой стати нужно выписывать и подсчитывать, что на чтение художественной литературы затра­чено 23 часа 50 минут! Из них: «Гофман, 258 стр. — 6 часов»; «предисловие о Гофмане Миримского — 1 ч. 30 м.» и т. д., и т. п.

Далее восемь английских названий, всего 530 страниц.

Написано семь плановых (!) писем.

Прочитано газет и журналов на столько-то ча­сов, письма родным — столько-то часов.

Можно было считать такие подробности из­лишеством, тогда спрашивается, к чему из года в год производить анализ времени, от которого никакой пользы, только зря на него тратится время.

У Любищева все было продумано.

Выясняется, что для Системы нужно было знать все деятельное время, со всеми его закоулками и пробелами. Система не признава­ла времени, негодного к употреблению. Время ценилось одинаково дорого. Для человека не должно быть времени плохого, пустого, лиш­него. И нет времени отдыха; отдых — это смена занятии, это как правильный севооборот на поле.

Ну что ж, в этом была своя нравственность, поскольку любой час засчитывается в срок жизни, они все равноправны, и за каждый надо отчи­таться.

Отчет — это отчет перед намеченным планом. Отчет — и сразу план на следующий месяц. Что, для примера, было в плане сентября 1955 года Намечено: 10 дней в Новосибирске, 18 дней — в Ульяновске, 2 дня — в дороге. Далее: сколько ча­сов на какую работу затратить. В подробностях. Допустим, письма: 24 адреса — 38 часов. Список нужной литературы, которую надо прочесть, что сделать по фотографии; кому написать от­зыв.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.