WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 25 | 26 || 28 | 29 |   ...   | 30 |

21. Существенноважно лишить “козла отпущения” его ведущей роли. С самого начала мы то же самоепроделываем и со всей семьей, устанавливая свою роль приемного родителя.Следующим шагом следует убрать со сцены “козла отпущения” ясно показать, чтонаружность, симптом, фасад, маску, предлагаемые семьей, вы принимаете простокак искусственное покрывало, за которым прячется боль. Хотя я не вижунеобходимости открывать эту боль, но уверен, что нельзя позволить семье жить вбредовом убеждении, что боль — это проблема. Проще простого помешать тому, кто играет “козлаотпущения”, оставаться в центре внимания: достаточно не слушать его и необращать внимания на разговоры о нем. Можно перенаправлять разговоры,переходить от языка боли к языку предположений, намеков, исследования. Терапевтможет даже поделиться своими фантазиями, смеясь над тем, насколько онинеприложимы к реальному миру семьи. Тогда он упраздняет семейные игры с “козломотпущения”, сам занимая его место и вовлекая членов семьи в борьбу противтерапевта. Научившись справляться с “козлом отпущения”, которого играеттерапевт, они учатся справляться и с членом семьи, играющим этуроль.

22. Односторонне-прозрачное зеркало частопомогает стать профессиональным психотерапевтом. Человек, находящийся по тусторону зеркала, становится для семьи уже не приемным родителем, атреть­им поколением.Семью опекает терапевт, выступающий в своей родительской роли, а ему помогаетзаботится о детях бабушка, которая рассказывает, что может случиться, что надоделать, что было сделано хорошо, а что плохо. И возникают любопытныевзаимоотношения разных поколений. Говорят, что бабушка и внук сходятся, потомучто у них общие враги. Здесь происходит то же самое. Третье поколение, зазеркалом, идентифицируется с семьей, а терапевт превращается в их общего врага,так что “бабушка” вместе с семьей объединяются в родительскую команду, несмотряна то, что один из них обладает верховным авторитетом, хотя и пытается говоритьо своем равенстве с терапевтом.

23. На самом деле функция супервизора можетвоплощаться в лице бабушки, разговаривающей с терапевтом о своем прошлом. Оназаходит в кабинет, чтобы в присутствии семьи рассказать о похожих случаях,предполагая, что те имеют отношение к происходящему между этой семьей иприемным родителем. Такой подход требует своего рода смирения со сторонысупервизора, понимания, что его прошлый опыт может оказаться непригодным,неподходящим для нового поколения. Кроме того, необходимо крайне бережноотноситься к достоинству и неповторимости терапевта. Терапевт — человек, а не жертва. У негосвой жизненный опыт, и на нем-то и основывается его стиль работы, а не наобучении и не на опыте супервизора. Границу между супервизором — с его концепциями, убеждениями,творческими фантазиями — и терапевтом должен устанавливать супервизор. Тогда онпревращается в консультанта.

24. Помощь консультанта — важнейший фактор любойпсихотерапии. Лучше всего, когда консультант появляется уже на второй встрече,поскольку тогда семья сразу понимает, что терапевт не работает сам по себе. Ончасть команды и открыт для вызова, для изменений, для посторонней помощи, атерапевтическая роль бесконечно разнообразна, гибка, подвержена переменам.Консультанты могут появиться и с другой стороны. Семья может привести дедушекили бабушек, братьев и сестер родителей, подружек или друзей младшегопоколения. Устарелый стереотип “аналитик и пациент на кушетке” может бытьизменен на тысячу ладов, и каждое такое изменение чаще обогащает, чемограничивает ситуацию.

25. Горько признать, но это факт: любаянеудача в психотерапии является неудачей терапевта. У пациента не может бытьнеудачи. Он страдает от неудачи терапевта.Терапевт — это роль.В театре у публики тоже не бывает провалов. Все зависит только от актеров ихарактера пьесы. Аудитория — это tabula rasa, пустая табличка. Тот факт, что кто-то писал на ней до тебя, неозначает, что она непригодна; это ­означает лишь, что терапевт не сумел оставить своегоотпечатка.

26. В работе профессиональногопсихотерапевта очень часто путают ответственность и отзывчивость. Отзывчивыйтерапевт лучше поможет пациенту. С другой стороны, он отвечает затерапевтический час и за свою отзывчивость в это время. Его ответственностьабсолютна. Он должен контролировать все параметры терапии и повелевать. Вдраматическом контрасте со сферой ответственности терапевта и в то же время впрямом соответствии с нею находится полная ответственность пациента за своюжизнь, свои решения, за неспособность принять решение, за амбивалентность передрешением и за последствия решений. Он может отзываться или не отзываться поотношению к терапевту или терапии, но всегда сам отвечает за своюжизнь.

27. Когда терапевт создает ицеленаправленно структурирует усло­вия для изменения, семья отвечает одним из двух возможныхспособов, называющихся сопротивлением или податливостью. Оба эти ответа представляют собой проблему, аиногда — ошибку.Сопротивление просто означает, что пациент начинает принимать на себя большеответственности, не позволяя отвечать за себя терапевту. Это ценно. С другойстороны, податливость пациента к излюбленным методам воздействия терапевтаможет значить, что терапевт стал жертвой переноса пациента. Податливость можетоказаться прелюдией к игре, воспроизводящей его детскую борьбу с мамой ипапой.

28. Одну из самых прямых, честных и сильныхсвоих хитростей терапевт может выразить очень простыми словами: “Я простозарабатываю себе деньги”. Это высказывание можно развернуть, чтобы преодолетьфантазию пациента: “Я беспомощен, а вы удивительный человек”. Терапевт честнопризнает тот факт, что он — психологическая проститутка. Можно к этому добавить и вариации:терапевт признается, что находится здесь для своего собственного роста,изменения, интеграции, для борьбы со своими проблемами — чтобы сделать жизньбогаче.

29. Исполняя свою профессиональную роль,терапевт не должен превращаться в псевдотерапевта и застывать в своейроли, чтобы она не стала искусственной, подражательной. Такое бывает у актеров,которые сначала привязываются к одному определенному жанру в сознании публики,а потом и в своем собственном. Когда Боб Хоп — только юморист, а МерилинМонро — секс-бомба,такая тюрьма механизирует игру и лишает ее глубины, силы иподлиннос­ти. Чтобысправиться с этой проблемой, терапевт может искусственно менять жанр: внезапнообратиться с просьбой о помощи к пациенту по поводу кусочка своей патологии,всерьез поделиться с пациентом или семьей тревогой из-за своего собственногобессилия, неудачными попытками поменяться, надеждами и страхами перед лицомбудущего.

30. Можно сделать общим переживанием самуситуацию психотерапии, обозначив проблему тупика: “Что-то дело идет туго”,“Кажется, мы стоим на месте”, “Я крайне недоволен собой”, “Мой консультантничем не помог, или надо его вызвать” или “Надо, чтобы вы привели кого-то”.Когда тупик обозначен, возникает триангуляция. Оказывается, что вы обаработаете над чем-то третьим, внеш­ним для вас обоих, но одновременно как бы присущим духутерапевтической ситуации.

31. Обычно терапевты боятся, что терапияповлечет за собой ­какое-нибудь опасное последствие или что в кабинете произойдетчто-нибудь страшное. Конечно, продуманные действия терапевта могут кое-чтопредотвратить. Например, когда муж и жена начинают драться физически, терапевтможет справиться с этой ситуацией очень просто: встать и выйти. Когда онпокидает их без комментариев, динамика изменения и войны моментально становитсясовершенно иной —публика ушла.

32. Страх профессионального психотерапевта,что пациент убьет себя, совершит убийство или сойдет с ума, всегда значим и нестоит смотреть на него просто как на фантазию. Но справиться с ним помогаетмысль о том, что в таких драматических событиях всегда два участника. Вашпациент не совершит самоубийства, если в его мире кто-то еще не хочет егосмерти. Я предполагаю, что этот “кто-то еще” обычно является либо членом семьи,либо носителем переноса, психотерапевтом. Не думаю, что человек, прошедшийобучение и ставший профессиональным терапевтом, все еще носит в себе такуюпатологию. Так что я не верю в большой риск самоубийства пациента, о которомзаботится терапевт, готовый открыть свою заботупартнеру-консультанту.

33. Вопрос о конечной цели нашей работыстановится яснее, если мы вспомним, что смерть — единственный универсальныйсимптом. Кроме того факта, что мы родились, нас всех соединяет неизбежнаяреальность смерти. Именно в этом направлении движется терапевт, и оно требует ксебе внимания. Смерть присутствует в воспоминаниях, в тревогах о неизбежностисмерти моего “Я”, или смерти близкого, который представляет мое “Я”символически, или в отрицании всяких переживаний, связанных со своей смертью исмертью близких. Когда в семье вспоминают о чьей-то смерти, быстро переходят квопро­сам: Кто будетследующим Что тогда будет с семьей Кто подумывает о самоубийстве Может быть,оно уже запланировано

34. Для изменения существенно важно, чтобыстресс в команде терапевта и пациента стал невыносимым. Тогда пациент сделаетнеобходимые для изменения шаги. А когда терапевт способствует исчезновениюсимптомов и напряженность спадает, изменение не происходит, потому что пациентнаслаждается избавлением от боли, а не стремится к росту. Бежать быстро можнотолько тогда, когда за тобой гонится разъяренный бык.

35. Важно понять, что гдежизнь — там ибезумие. Жизнь — несоциальная адаптация. Жизнь — не кабинет психотерапевта. И не какая-то ситуация межличностноговзаимодействия. Жизнь — выражение цельного “Я” человека; внутренняя индивидуация,движение творческое и личное. Она отвергает гнет разумности, гнет конформизма,гнет культуры, времени, пространства и страха.

36. Последняя уловка нашегоремесла — умениеигнорировать прогресс.Когда терапевт озабочен прогрессом, он замутняет процесс изменения и вместоэтого оказывается втянутым в игру, которая прогрессивно увеличивает его бред осамом себе. Многие родители так и не понимают, что не они организуют прогрессребенка, что, пытаясь ускорить его прогресс, они лишают ребенка возможностисамому направлять свойпрогресс. Процесс терапии — это завершение попытки профессионального психотерапевта статьактером; попытки полностью вложить в эту роль свою творческую энергию, пытаясьстать хорошим приемным родителем, а не членом семьи или любителем, плененнымсвоим бредовым желанием помогать.

5. ТЕРАПЕВТ

Политика и правда

Может быть, я смогу помочь не пилить сук,на котором вы сидите. Думаю, что для того, чтобы стать терапевтом, самоеважное — научитьсяшокировать, быть злым, равнодушным, держать дистанцию, превратиться впрофессионала, превзойдя в себе любителя. Это вечная проблема для всех, включаяи меня. Я пятьдесят лет учился профессионализму, то есть тому, чтобы работатьне из одного удовольствия.

Любитель — это любитель порнографии. Естьзабавная история про американского сенатора, который приехал к солдатам воВьетнам, потому что услышал, что там слишком увлекаются порнографией. Онспросил одного солдата, есть ли у него порнография, а тот ответил: “Да у менядаже порнографического аппарата нет”.

Пятьдесят лет я преодолевал в себе любителяпорнографии — того,кто занимается терапией, чтобы удовлетворить или пощекотать свое порочное любопытство, свой бред величия: “Я могувылечить все что угодно. Я знаю, что делать, дам ответы на все вопросы, судовольствием скажу это вам, а если вы не исполните моих советов — ваша проблема”.

Позвольте сказать, как статьпрофессионалом, несмотря на то, что мне самому это не всегда удавалось. Важнаявещь — никогда неверить тому, что тебе сначала предлагает пациент. Следует также понимать, чтоогромную проблему для терапевта составляет политика группы. При индивидуальнойтерапии меньше думаешь о политике, поскольку ее влияние ослаблено или совсемупразднено переносом. Такого переноса не существует в семейной терапии, где всечлены семьи устанавливают перенос друг к другу: муж пытается превратить жену вподобие своей матери, он хочет казаться лучше своего отца, подобное происходити у жены. Так что все проблемы переноса, такие мучительные для бедного Фрейда иего компании, оказываются абсолютно другими, когда мы имеем дело с семьей. Тутвозникают политические проблемы, а первое, что надо понимать в политике, этото, что никто не говорит правду. Никто не заинтересован в том, чтобы просторассказать, что же происходит.

Расскажу безумную историю. Несколько летназад я работал в Филадельфийской детской консультативной клинике после того,как оттуда ушел Минухин, и исполнял там роль “язвы”. Я искал пациен­тов для клинической демонстрации.Администратор сказал мне: “Вы знаете, у нас есть социальный работник, онахотела бы, чтобы вы взяли одну семью с шизофрениками”. Я ответил: “Прекрасно,может быть, она позвонит мне” (Я говорил из Мэдисона.) Она позвонила и на мойвопрос, не лечат ли эту семью другие психотерапевты, ответила, что не знает.“Почему бы вам не выяснить — спросил я. — Мне не хочется делать вид, что я у них первый терапевт”. Онаперезвонила и сказала: “Действительно, я и не подозревала, что эта пациентка с шизофренией уже много лет ходит к терапевту”. Ясказал: “Хорошо, позвоните ему и скажите, что, по вашему мнению, этой семьенужна семейная терапия, и вы просили меня ими заняться, а я согласился, носказал, что надо сначала поговорить с ее терапевтом”.

Потом было еще пять звонков. Выяснилось(для меня — лишь натретьем звонке), что пациентка с шизофренией находится в больнице ужевосемнадцать месяцев, там она уже четвертый или пятый раз, у нее естьпсихотерапевт, врач, прописывающий лекарства, периодически ее посещаетпсихоаналитик, кроме того, и у ее отца свой терапевт, у матери тоже. Исоциальный работник об этом ничего не знает! Я предложил: “Соберите всех этихлюдей на первое интервью, потом можно будет заниматься семьей”. Конечно, этооказалось невозможным: слишком дорого, у специалистов не было на это времени,они не хотели себя выставлять, не хотели встречаться с коллегами или другимичленами семьи.

Не заполучив эту семью в Филадельфии, япредложил: “Возьмем первую попавшуюся семью, которая придет в клинику”.Секретарше, занимавшейся приемом, позвонила женщина и сказала, что у нихвозникла серьезная проблема: трехлетний мальчик писает перед телевизором, исемья недовольна. Не знаю, почему недовольна, может быть, плохо пахло илипроизошло короткое замыкание. Я спросил, можно ли им позвонить, а секретаршаответила: “Конечно, если вы так хотите. Я как раз собиралась назначить имвремя”. “Лучше сперва позвоню я”, — возразил я.

Pages:     | 1 |   ...   | 25 | 26 || 28 | 29 |   ...   | 30 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.