WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 23 | 24 || 26 | 27 |   ...   | 30 |

Наконец, я хочу предложить еще один, совсемновый язык —язык трансформации. Ккаждой семье стоит относиться как к другому народу. У каждой семьи своясвященная культура, на ее создание уходят годы. История семьи включает в себяцепь поколений, а сами члены семьи являются результатом сочетания последнихдвух поколений, из которых и вышла нуклеарная семья, сидящая перед нами. Онипришли, потому что в семье разлад. События их жизни — рождение, брак, смерть, болезнь,всякого рода напряжения — создают ситуацию, в которой семья буквально парализована,обездвижена трениями между семейными подгруппами, трениями с внешним миром иего культурой, парализована патологическими методами решения этих проблем (спомощью “козла отпущения” или посредством отказа от мобилизации своих сил дляизменения). И терапия помогает членам семьи собрать эти силы. Но для такоймобилизации решительно необходимо священное уважение терапевта по отношению кчленам семьи —“безусловное принятие” (по словам Карла Роджерса). Когда они приносят своюболь, терапевт отвечает им языком предположений и возможностей. Он должентвердо помнить, что культура семьи уникальна, и настаивать, что именно этусобственную культуру он поможет усвоить и мобилизовать.

Способность общаться на двух уровняходновременно очень важна для того, кто помогает людям измениться и работает ссемьями, в которых нелегко катализировать изменение. Обычноесообщение — этослова, но мы общаемся не только словами. Тон голоса, выражение лица и движениятела — второй уровеньобщения. Первый уровень связан с разумом и рациональным мышлением, онбесконечно сложен. Двойное сообщение помогает избежать раздвоенного мышления ивам, и пациенту (или семье). Раздвоенное мышление делает общениефрагментированным и малоэффективным.

Когда сила разума и обсуждений потерпелакрах, может помочь честный разговор о страхе перед неудачей или об опасностяхнетерапевтического альянса. Если мы не вместе — значит не движемся.

Парадокс2

Вопрос о том, как работает такая техникатерапевтического общения, как парадокс, никогда не был ясен, как и проблематерапевтического общения на двух уровнях (также называемого “doublebind” — двойнаясвязь). Отчасти это происходит потому, что парадокс — это психологическая щекотка илиподначивание и, следовательно, он требует от пациента соблюдения дистанции.Когда дистанция правильно используется, парадокс ведет к близости. Еслипарадокс не приводит к близости, значит, эта голая техника не помогала пациентустать целостнее, поскольку сам терапевт не был цельным и личностным. Оноставался всего лишь техником, стоящим в сторонке и щекочущим пациента, когдатот проходит мимо.

Успешный парадокс — шаг в сторону близости. Когдапациент, изменившись в результате переживания парадокса, ищет большей близости,нужно ее ему дать. Если этого не происходит, значит, терапевт изменилповедение, но не помог пациенту стать более цельным. Тогда парадокс был, всущности, просто социальной манипуляцией, а не средством настоящейпсихотерапии. В качестве голой техники парадокс — вещь несимволическая, безличнаяи холодная. Он помогает приспосабливаться, но не помогает стать цельным.Хорошая психотерапия способствует росту; она должна не помогать приспосабливаться, а возвращать пациентусилу, чтобы он мог делать сее помощью все, что сам хочет. Любой человек ищет здоровья ицелостности —социальной и межличностной. Психотерапия должна искать свое завершение тамже.

Ненависть без примеси вины

Многие психологические проблемы, с которымипациенты приходят к психотерапевту, являются проблемами вины. Стоит различатьреальную вину ичувство вины. Реальная винаесть психологическое эхо неприемлемого для человека поведения, например,грубого обращения с ребенком или женой, кражи денег, измены, нарушениядоговоров или обещаний. Чувство же вины — результат, скорее, фантазии иконцептуального мышления человека, чем его поведения. Можно чувствовать винублагодаря своему воображению: так, девочка, у которой умер отец, можетпредставить себе, что это произошло из-за нее (из-за слов, которые она сказалаили не сказала, из-за того, что она сделала или не сделала, когда он был ещежив), или кто-то чувствует необъяснимую вину и злобу по отношению к матери,отцу, супругу или ребенку. Чувство вины — процесс внутрипсихической войныи страдания, в отличие от того межпсихического эха, которое появляется при винереальной.

Психотерапия как чувства вины, так и виныреальной, нередко запутывается в своих собственных попытках понять ее причины иобъяснить их происхождение. К сожалению, часто такие инсайты сов­сем не помогают или рождают лишьвидимость выздоровления, его интеллектуальную или социальнуюподделку —псевдовыздоровление. Я обнаружил, что разрешениепроблемы вины достигается легче, когда у пациента есть возможность пережитьненависть к терапевту, свободную от примеси вины.

Мне вспоминается один случай, произошедшийв военно-морском медицинском центре, когда в комнату, где совещались пятьчеловек, в том числе и я, привели крайне параноидного моряка. Я исполнял рольконсультанта при его лечащем враче и вскоре начал орать на моряка, проходясь поего разнообразным гнусным желаниям, мотивам и чертам характера. Офицеры идругие люди, находящиеся в комнате, не давали ему возможности наброситься наменя с кулаками. Моряк ушел, но, вернувшись с полпути, стал в дверях и выругалменя, а потом повернулся и пошел вниз по лестнице.

Возможно, что эффективность и сила“терапевтического горнила катарсиса в группе” связаны с развитием такойненависти без примеси вины, ненависти, спровоцированной шокирующими иунижающими высказываниями и нападениями на человека, который в ответвозмущается и хочет постоять за себя.

Психотерапия: административный
и символический аспекты

Любая психотерапия — это и символическое, и реальноевзаимоотношение. Реальное отношение часто становится административным процессомпринятия решений. Пациентка хочет знать, стоит ли ей разводиться; пара желаетпонять, хороший ли вы психотерапевт; или они пытаются решить, сколько им нужночасов терапии.

Когда разговор заходит о таких вещах,терапевт тоже должен переключиться и превратиться из приемногородителя — любящего,требовательного, исследующего и пытающегося помочь в меру своихсил — в реальногочеловека. Внезапно он становится работником, нанятым пациентом, а несимволическим родителем. Неожиданно от символического мира игровой комнаты длядетей или для взрослых он должен повернуться к реальности своегомира — мирапрофессионального психотерапевта.

Для успеха психотерапии крайне важно, чтобыадминистративные решения принимались прежде любых символических решений.Когда пациентка вдруг перемещает фокус разговора в сферу принятия решений, онапытается порвать двойную связь, присутствующую во всех отношениях междуродителями и детьми. Один из способов ответить на такую ситуацию — предложить пациентке уволить васи объяснить, что она вольна оставить терапию. Можно также отойти в сторону ипосмотреть на всю ситуацию со стороны самому или с помощью консультанта. Можнопересмотреть контракт и заново оценить ту роль приемного родителя, в которой выбыли пять минут назад. А затем передать решение проблемы в руки пациента, еслиэто не касается прямо вас (например, когда пациент отказывается заплатить).Оплата профессиональной работы — вопрос административный, с ним нельзя иметь дело на символическомуровне, только на реальном. Вам нужны деньги, чтобы жить, кормить семью, вы нехотите быть их благотворителем и т. д.

Такой же процесс встречи с реальностьюпроисходит и в игровой комнате. Когда ребенок после нескольких часов игровойтерапии говорит вам: “А у тебя нету новых игрушек”, или “Надо, чтобы выпоговорили с моим приятелем”, или “Я заигрался в бейсбол сегодня, чуть незабыл, что надо идти сюда” — он говорит о реальности, об административных проблемах. Надо датьответ в тех же рамках: “Попробуем встретиться еще пару раз, а может, хватит иодного”, или “Наверное, раз ты можешь играть в бейсбол, глупо приходить сюда итратить напрасно время”, или “Если ты считаешь, что хватит сюда ходить, топочему бы не закончить, а твоему соседу ты сам можешь сказать, что ему можноприйти сюда, может, из этого выйдет какой-нибудь толк”

Итак, повторим: административные решениястановятся важнее символических взаимоотношений каждый раз, когда пациентставит вопрос, нужна ли ему психотерапия. На более глубоком уровне ­пациенту предлагают снова взятьсвою жизнь под свою ответственность или, если сказать другими словами, ему непозволяют передать свою жизнь в чужие руки. Даже когда у нас создаетсявпечатление, что административный вопрос поднят как средство разрушениясимволических взаимоотношений, отвечать на него надо на реальном уровне. Потомучто наши отношения ненастоящие — это исследование отношений, игра в отношения, и у пациента всегдадолжна ­оставатьсявозможность их оставить. Любая попытка настоять на своей символической роли втакие моменты неэтична, как неэтична попытка матери, боящейся одиночества,повлиять на своего ребенка, чтобы он пропустил школу и остался с ней дома, чтоспособствует развитию у ребенка фобии школы и превращает его в маму своеймамы.

Ловушки обучения психотерапевта

Проблемы обучения психотерапевтамногогранны. Когда человек начинает обучаться, ему говорят, что еголичность — инструмент профессии. А потом, неразграничивая эти совершенно разные понятия, обучают роли психотерапевта. (Я называю ее ролью“приемного родителя”, поскольку она временна, искусственна, функциональна исодержит в себе подражание ролям кормящей матери и делового отца.) Обучающийсяв процессе супервизорства, когда его наставляют, исправляют и направляют впсихотерапевтической работе, человек попадает в ситуацию, благоприятную дляразвития переноса. Супервизор для него — воплощение матери, отца и многихдругих людей, встречавшихся в школе или среди соседей. Таким образом, на егообщение с супервизором влияет власть, подталкивающая к регрессу, к болеезависимому и детскому поведению. Перенос дает ощущение безопасности изаставляет подлизываться к своему супервизору.

В то же время супервизор (даже самыйопытный) как бы вспоминает свое прошлое, когда он сам искал понимания,совершенства и той защищенности и силы, которые помогли бы ему эффективнееисполнять роль психотерапевта. В той или иной степени у него возникаетсоперенос, который может сделать супервизора более мягким, похожим на ребенка,неавторитарным, в меньшей степени поддерживающим, ушедшим в процесссопереноса.

Вдобавок ко всем этим внутренним имежличностным сложностям, на учебную ситуацию накладывается контекст. Контекст обучения, какправило, групповой. Супервизор находится за односторонним прозрачным зеркалом сгруппой учащихся, наблюдающих за работой одного из них с пациентом, парой илисемьей. Происходит процесс не только наблюдения, но и метаобщения междусупервизором и остальными наблюдателями. Тогда мышление супервизора неизбежнораздваивается, поскольку, наблюдая за психотерапией, он размышляет о своихкомментариях. В дополнение ко всему этому хаосу, учащиеся стараются лучшепонять происходящее и повысить свой статус. Они усложняют общение, задаваявопросы или комментируя происходящее в своих попытках походить на супервизора.В процессе обучения супервизор больше склонен поддерживать, тормозить илинаправлять процесс, происходящий между учеником и пациентом. Это означает, чтоиерархические отношения и контекст обучающей ситуации вредят аутентичностибудущего психотерапевта.

Можно, воспользовавшись метафорой, сказать,что в ситуации терапии присутствует ребенок (будь то действительно ребенок,взрослый пациент, пара или семья), человек, свободный от роли. Он пытаетсястать в большей мере самим собой, переживая динамические мучительные инезавершенные события своей жизни. Поскольку все это происходит в искусственнойситуации в присутствии не­настоящего приемного родителя — психотерапевта, возникают тениподозрения, нерешительности, иногда даже паники по поводу того, что всплываетиз глубин его психики.

Пытающийся справиться с ролью приемногородителя будущий психотерапевт испытывает трудности, похожие на трудностимолодой матери или отца — неуверенность, неопытность, сомнение, ­боязнь критики, поиск помощи иоценки; и эхом отзываются проблемы его личной жизни (беспокойство овзаимоотношениях в своем ­реальном мире, тревоги о прошлом и будущем по ту сторонупсихотерапевтической сцены).

А из-за зеркала за ними наблюдает третьепоколение —“дедушки”, ответственные за обучение “родителей” обращению с “детьми” (семьейили пациентом). Метафора “ребенок, родитель и дедушка” ясно показывает, чтосупервизорство не только загружено переносом, но также учит будущего терапевтане доверять себе. Он должен вместо этого ждать подробных указаний (потому что“мама знает лучше”), но, что бы он ни делал, слышит одни назидания, критику иукрепляется в чувстве собственной неумелости.

Если супервизорство перенести легко, рольтерапевта как родителя становится более четкой и реальной, рольдедушки-супервизора легче, контекст — теплее и безопаснее. Но остаетсяогромная проблема: как учащемуся отделить ролевойтренинг от своей личности Для постепенногоразрешения этой проблемы важно, чтобы супервизор осознавал, что он — личность, и умел бы и хотелотделять профессиональную роль от реальности своего “Я”. Важно также умениесупервизора ограничить себя, чтобы перенос оставался в разумных пределах, иначеневроз переноса может исказить личность будущего психотерапевта.

Для частичного решения этой шахматнойзадачки: 1) обучающийся терапевт сам проходит психотерапию, лучше со своейсемьей — со своимиродителями и со своей нуклеарной семьей, чтобы перенос был направлен на кого-тоеще, кроме играющего роль супервизора; 2) надо развить отношения на равных вкоманде с кем-то из других учеников, чтобы не было соблазна пребывать в неврозепереноса после окончания супервизорства; 3) стоит практиковать ко-­терапию, тогда человек изучаетроль приемного родителя, по крайней мере в составе родительской команды. Онволен двигаться в своей терапевтической роли, поскольку со своим партнером онииспользуют роль приемного родителя по очереди. Тогда их команда обладает своимисобственными структурами власти, безопасностью и ­отделена от супервизора. Вдвоемони могут оценить свой опыт сов­местной терапии.

Уловки психотерапевтическогоремесла

Я убежден, что подготовка профессиональногопсихотерапевта аналогична подготовке профессионального актера или актрисы.Необходимы тренировки, большой и разнообразный опыт и умение тонко различатьсценический облик, сценический процесс и реальную жизнь. Я составил список из 36 “уловок”, которые помогут вамукре­пить вашпрофессионализм.

Pages:     | 1 |   ...   | 23 | 24 || 26 | 27 |   ...   | 30 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.