WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 22 | 23 || 25 | 26 |   ...   | 30 |

В современной культуре считается, что,когда у тебя возникают проблемы, надо идти к терапевту и обучаться в еголаборатории, пока ты не научишься, как обращаться с самим собой или с кем-тоеще, кто причиняет тебе боль. К сожалению, мало внимания уделяется такомуспособу изменения жизни, который мыслители прошлого называли “размышлением”.Возможно, это происходит из-за того, что размышления, разум, интеллект впоследнее время ассоциируются с ограниченностью логики и одномерностьюрациональных процессов. Но на самом деле философы прошлого под “размышлением”часто понимали встречу со своим “Я”. В своей книге “Новое Я: человек итворческое общество” Джон Гарднер говорит о процессе обновления самого себя како сущности развития. Он исследует этот мотив в жизни тех людей, которыепродолжали расти всю свою жизнь, и тех, кто постепенно терял свежесть иумирал, — чтобы наэтом мы могли кое-чему научиться. Последнюю категорию людей он сравнивает сзолотоискателями, отказавшимися продолжать разработку золотой жилы — золотой жилы роста, изменения иобучения.

Мне грустно глядеть на множество творческихи изобретательных людей, которые увядают, как только начинают поклонятьсякакой-нибудь школе, идее, направлению. Как писал Шервуд Андерсон в книге“Вайнсбург, штат Огайо”: “Любая истина, которой поклоняются, превращаетчеловека в карикатуру”.

Один из многих способовумереть — статьнаркоманом, зависимым от психотерапии, от ее межличностных отношений (будь тотерапия индивидуальная или семейная). Тогда процесс исследования жизни заменяет самужизнь. В сущности, такойнаркоман сидит и созерцает свой пупок; он все меньше способен встречаться сновым, в том числе и со своими творческими возможностями. Некоторые пациенты,побывавшие у других терапевтов или где-то еще, приходят ко мне и смотрят наменя как на очередного гуру. Я предлагаю им, вместо того чтобы тратить силы напознание меня, дней насорок поселиться в изоляции от мира и попытаться найти себя. И на это время отказаться оттелевизора, радио, книг, друзей, гостей, от новостей и информации — от всего, что распыляетвнимание. Просто пожить во взаимоотношениях с самим собой, сделав их фокусомсвоей медитации, осознавая сопутствующие телесные ощущения, размышляя о них.Простой факт ухода из обычного мира с его мозаичными переплетениями множествавзаимоотношений часто дает ощущение покоя, тишины и новые силы. Одна пациенткарассказывала, как в таком уединении она впервые поняла, что ей не нужны ееприятель, мать и психотерапевт!

Очень часто непродуктивные взаимоотношенияпоявляются в результате отказа от самого себя и соединения с кем-то другим,соединения, похожего на тесный союз двоих шестнадцатилетних, желающихпревратиться таким образом в одного тридцатидвухлетнего человека. Люди непонимают, что, когда они кого-то используют, чтобы стать сильнее, другой тожеиспользует их. Так возникает взаимная ложь: “Позволь мне стать центром твоейжизни, а за это ты будешь самым главным в моей жизни”. На самом же деле главныйчеловек в моей жизни — только я сам,никто другой, хотя я могу создать себе иллюзию, в центре которой будетнаходиться кто-то еще, и смогу даже поверить в нее. Только я сам помещаюсьвнутри моей кожи и, хотя бы и решил отдать жизнь кому-то еще на время или даженавсегда, это не делает другого более важным в действитель­ности — лишь в фантазии.

Одно из извращений психотерапии происходитиз-за иллюзии ­терапевта, что он станет на этот час для пациента важнее всего насвете; пациент превращает эту иллюзию в бред. Он действительно верит, чтотерапевт ради него отдает свое “Я”, и поэтому он тоже должен отдать свое “Я”ради терапевта. Их отношения кончаются мучительной и ненужной жертвой. Ясчитаю, что этому явлению противостоит открытие своего собственного“Я”.

Процесс, а не прогресс

Когда мы пытаемся помочь кому-нибудьдругому с позиции старшего поколения (как родители, учителя, психотерапевты),рассматривая ли порнографические картинки прошлого (с особым любопытствомстараясь понять, как создалось сегодняшнее положение вещей), или — что еще хуже — фантазируя о будущем, появляетсяопасность раздвоенности мышления. Если я буду двигаться правильно, изменится лимир Как улучшить ситуацию Как создать лучшую среду, лучшее обучение, прогрессв будущем

Я думаю, это серьезная ошибка, посколькучем больше раздваивается мышление, тем меньше остается от личности. Чем большечеловек погружен в фантазию, тем меньше он находится здесь и сейчас, тем оннедоступнее самому себе, своей команде, а также пациенту, семье, жертве,клиенту, заказчику, приемному ребенку.

Противостоит такому двойному мышлениюстремление все лучше и лучше играть роль приемного родителя, все совершеннееиграть роль профессионального психотерапевта, вплоть до того, что можно будетпоговорить с пациентом и о самой искусственности и абсурдности существованиятакого “родителя понарошку”, называемого приемным родителем. В какой-то мереэто обеспечивается структурой времени в терапии — тем, что у сессии есть начало иконец. Часто, где-то посередине, пациент и терапевт начинают верить, что попалив волшебный мир, который будет длиться вечно. Терапевт представляет себе, чтопациент использует перенос для потрясающего изменения своего характера, а он(терапевт) — неактер, а приемный или даже биологический родитель этого страдающего человекаили этой семьи.

Труднейшая задача для каждоготерапевта — такусовершенствовать все мелочи терапевтического процесса, чтобы пациент, неиграющий роли (просто человек, старающийся стать самим собой), мог пережитьновую свободу, исследовать новые возможности благодаря старанию его приемногородителя воспроизвести те битвы за рост, происходящие в реальной жизнипациента.

Уровни общения в психотерапии

В каждой психотерапии спонтанно развиваютсясвои уровни общения. Уровень общения интеллектуального студента старшихкурсов — этосовершенный английский с обзорами информации и сложными теоретическимиконструкциями. Но в психотерапии, чтобы помочь людям измениться, нужен болееглубокий уровень общения. С некоторыми слишком правильными людьми достичь егопочти невозможно. Чтобы вырваться из такой узкой колеи общения и перейти кчему-то более личному, терапевт может говорить о своих переживаниях,порождаемых скукой, о переживаниях, возникающих в потоке свободных ассоциаций,о своих фантазиях или телесных ощущениях. Неожиданные ассоциации с событиямисобственной жизни —мысли о книге, которую забыл вернуть в библиотеку, о починке водо­проводного крана в ванной, о том,что почему-то не нравится новая шляпа, которую купила жена, — все, что придет в голову, можнодоверить пациенту.

Перемещаясь на уровень свободных ассоциацийили неожиданных высказываний, терапевт приглашает пациента последовать засобой. Терапевт иногда может, переместившись на тот уровень, на котором пациентуже находится, вынудить его перейти на другой уровень общения. Терапевт можетподелиться своими творческими фантазиями, внезапно врывающимися в поле егосознания. Иногда они напоминают сны — такие же неясные, бестолковые,но о них тоже стоит рассказать пациенту. Если у терапевта возникает внезапнаятошнота, кишечные спазмы или желание пукнуть, онемение в правой ноге,подергивание левого глаза или зуд за правым ухом, надо поделиться этим спациентом. Когда терапевт признается в том, что сам не понимает смысла подобныхявлений, это помогает пациенту справиться с шоком, но потом пациенту будет ужетрудно не пользоваться таким же языком.

Конечно, терапевт при этом долженконтролировать свое общение. Некоторые вещи, врывающиеся в сознание, не стоитвыражать (по социальным, клиническим или профессиональным причинам), их надоутаить. Важно понять, что наркозом для такой терапевтической операции будетзабота терапевта о пациенте. И еще одно преду­преждение: нельзя пользоватьсяподобным общением в стиле свободных ассоциаций на первой встрече или же дотого, как вы действительно возьмете на себя заботу о пациенте. Иначе такоевмешательство превратится в чистую манипуляцию, может быть, даже и вредную дляпациента.

Язык психотерапии

У разных стран — свои языки. Свой язык у каждойпрофессии. В языке торговцев много терминов, совершенно непонятных обычномучеловеку. Свой язык у музыкантов, художников, на бирже, на ферме, упреступников, у полицейских. Язык психотерапии черпал ­выражения из словарей социологии,психологии, антропологии и медицины. Просьбы пациентов о помощи развивали вмедицине свой особенный язык. Если человек говорит врачу, что у него кашель,врач сразу прокручивает в голове десять возможных причин этогокашля — грипп,инфекция верхних дыхательных путей или бронхов, туберкулез, рак и т.д. Набораналогичных терминов появился и в профессиональном языке психотерапии.Понимание его структуры, грамматики и словаря помогает думать о процессепсихо­терапии.

В этом особом языке существует такойподраздел, как язык пациен­та. Хотя это и не всегда бросается в глаза, но при достаточномусилии можно понять, что пациент говорит о боли и о бес­силии. “Я страдаю и ничего не могуподелать”. Такая жалоба может быть скрытой и неявной, но как бы она нимаскировалась, ее суть всегда одинакова — установление контакта с тем, ктотебе поможет.

Второй компонент языка психотерапии яназываю “языком предположений”. За тем, что я услышал, находится скрытый,косвенный, пугающий или манипулятивный смысл, который можно узнать.

За каждым сообщением, словесным илиневербальным, можно различить еще одно содержание. Простое “нет” можетозначать: “Это невозможно”, “Попроси меня еще раз, и я соглашусь”, “Попросименя еще раз, и я не соглашусь” или “Я требую, чтобы ты слушал, что я говорю, иверил мне”. И психотерапия очень часто пользуется таким языком предположений. Иу пациента, и у терапевта имеются как бы три сферы сознания: известное; то,что можно узнать (когда усилие, страдание, время,забота, пристальное внимание могут превратить неведомое в известное) инепознаваемое (то, что нестанет известным никогда; то, что иногда называют “лицом Бога”, амы —“бессознательным”).

Психотерапевт, используя языкпредположений, помогает па­циенту перескочить с известного в область неведомого. Оно сейчаснеизвестно пациенту, но может прийти в его сознание. Иногда это называютспособностью “произносить непроизносимое”, иногда — “шизофренятиной” или“сумасшествием”. Особенно удобно поль­зоваться таким языком непрямо,бурча про себя что-то чуднуе и как бы не вполне серьезное, но так, чтобы слышалпациент. (Лучше всего, когда таким языком предположений пользуются только впсихотерапии и не выносят его за пределы этой особой защищеннойсубкультуры.)

Разговаривать языком предположений можно иневербально. Например, чтобы улучшить общение и заставить пациента слушатьсебя, терапевт может отвлекаться от клиента и отдавать свое вниманиекаким-нибудь игрушкам, головоломками или чему-нибудь в этом роде, тем самымподчеркивая, что терапевт не слишком озадачен или напуган историей пациента.Это помогает разрушить бредовые, сложившиеся еще до первой встречипредставления пациента о том, что терапевт будет всегда находиться принем — всепонимающий ивсемогущий. Терапевт тоже человек.

Пациент, побывавший в руках несколькихтерапевтов и со­бравший коллекцию слов, которые были значимы для них, пользуетсяими, чтобы устанавливать контакт со следующим терапевтом. Язык боли и бессилияокажется скрытым, усиленным или видо­измененным, если пациент научилсяманипулировать терапевтом. Задача терапевта — предположить, что это так, иисследовать подобный процесс.

Существует еще один раздел языкапсихотерапии. Я называю его “языком возможностей”. Думая и говоря о попыткахпациента измениться, мы предлагаем разные альтернативы его переживаниям,возможности, о которых он не думал. Пациентка, например, говорит: “Я не выношумужа, но развестись не могу”. Терапевт предлагает различные варианты, о которыхи пациентка могла бы подумать, если бы это не было столь мучительным для нее.Например: она может вернуться к своим родителям, усыновить ребенка, чтобыпоменять стиль жизни, найти работу, бросить работу, поменять круг друзей. Эторасширяет ее мышление, облегчает боль и даже освобождает от вины и стыда. Тогдау нее появится новое желание обдумать свое положение. По сути дела, пациентпоказывает рамки своего мышления, а терапевт может их расширять или делатьэластичнее.

Еще один род языка психотерапии, я называю“языком несвязностей”. Мысли, не имеющие отношения к разговору, высказывания непо делу, фантазии в стиле свободных ассоциаций, которые кажутся совершеннопосторонними, внезапно приобретают особое значение, важность и огромнуюценность. Мы обладаем некоторой загадочной способностью, мало используемой,находить ассоциации тому, что сейчас происходит, — неожиданные, непонятные и частопропадающие зря, поскольку мы не осмеливаемся произнести их вслух. Тот, ктозанимается групповой терапией, знает, что слова одного человека в группе всегдаимеют смысл для кого-то еще или для всех. И то, что для одного не имеет смысла,может оказаться очень значимым для другого, часто к полному удивлениюостальных, никакого значения в этих словах для себя не видящих.

При достаточно хороших отношениях мы можемделиться такими несвязными мыслями, среди которых не только свободныеассоциации или приходящие из ниоткуда фразы, но также и эмоции, возникающие утерапевта. Внезапный приступ гнева, непонятное ощущение, что эта ситуацияпохожа на предыдущую, явно не обоснованные подозрения, внезапная головная больили спазм в кишечнике, неожиданная потеря памяти, — все, что на первый взгляд никакне связано с происходящим вокруг, может оказаться ценным для ростапациента.

Pages:     | 1 |   ...   | 22 | 23 || 25 | 26 |   ...   | 30 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.