WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 26 |

Часто этот период окрашивается напряженным и тревожным молчанием. Я образно сравниваю данную ситуацию с состоянием кипящего кофе в кофеварке перед тем, как он просочится оттуда в чашку. Задача здесь вовсе не в том, чтобы терапевт утратил свое “я”, но в том, чтобы семья приобрела свое активное самостоятельное "Мы". Они нуждаются в том, чтобы сцепиться друг с другом. Это, по сути дела, является приглашением ожить и перестать лишь играть роли.

Для семьи может оказаться очень разрушительным желание, чтобы я принимал за них решения, словно дал им "волшебное заклинание" на все случаи жизни. Если они сознательно отдают возможность изменений в мои руки, они подрывают свой собственный творческий потенциал. Я хочу, чтобы они осознали, что именно они сами - реальные игроки. Я же только их тренер, надеюсь, что компетентный.

Необходимо, чтобы это обучение происходило на основе приобретения какого-то нового опыта, и не представляло собой лишь беспристрастный процесс преподавания каких-то готовых истин.

Эту же идею я передаю им и другим способом - я никогда первым не заговариваю о возможности следующей встречи. Они должны сами сказать об этом. Они должны сообща решить, необходима ли им еще одна встреча. Если они совсем не касаются этого вопроса, я делаю то же самое. Часто я подталкиваю их в противоположном направлении, отказываясь договариваться о времени встречи до тех пор, пока они не пойдут домой и не обсудят этот вопрос там.

Терапевтический альянс

Успешное завершение Сражения за Структуру и Сражения за Инициативу формирует то, что я называю терапевтическим альянсом. Только тогда, когда мы договариваемся о сути наших взаимоотношений и они начинают контролировать ситуацию, - мы готовы идти вперед. Сейчас мы представляем собой функциональную систему высшего ранга.

Формирование терапевтического альянса с семьей - дело очень сложное. В качестве пациента я обозначаю всю семью и не хочу принимать ни тех черных овец, которых они предлагают мне на съедение, ни тех белых рыцарей, которым я должен поклоняться (будьте осторожны: белые рыцари не менее уязвимы, чем черные овцы!), ни даже какую-то семейную субсистему в качестве пациента. Мне даже не хочется принимать в качестве пациентов в обычном смысле этого слова их всех. Я здесь имею дело с семьей как целым, которое превосходит сумму своих частей.

Я способен всегда рассматривать семью как единый многогранный организм, все части которого взаимосвязаны, и именно данное обстоятельство позволяет осуществить союз с ними. И хотя для постороннего наблюдателя это может оказаться далеко не очевидным, мой опыт говорит о том, что семья ощущает, что они интересны мне как единое целое.

Все это развивается в такую фазу терапевтического процесса, когда его стратегические аспекты уходят из центра на периферию. Наша взаимосвязь по своей природе становится более личностной. Когда мы заканчиваем стратегическое противоборство, мы можем вести себя свободно и творчески. Я получаю все больший доступ к моим внутренним образам и ассоциациям и могу быть чутким по отношению к семье, вместо того чтобы быть ответственным за них*

3.

Когда на этом этапе я делаю что-то личностно окрашенное или, наоборот, отстраняюсь, семья обычно это прнимает. Теперь я могу как бы одновременно принадлежать семейной системе и быть вне ее, без каких-либо существенных искажающих влияний на саму систему. Очевидно, что они становятся менее зависимыми и обладают более адекватным ощущением себя. То, что мы все лучше чувствуем себя как “отделяясь”, так и “присодиняясь”, отражает процесс реального роста и является показателем более адаптивной и здоровой системы.

Именно в этот период семья начинает изменяться. Они идут вперед, способны рисковать и при этом не использовать свои проблемы в качестве ограждающего щита. Каждый шаг, который они делают, является очень важным, и я хочу, чтобы они вполне поняли, что именно они производят эти изменения, а не я. Я же пытаюсь лишь поддержать их движение, не направляя его.

Сейчас мы можем сравнивать наш опыт, делиться им. Мои ассоциации становятся более живыми. Например, когда идет обсуждение с семьей, почему гнев отца приводит к тому, что вся семья незамедлительно становится безжизненной и как бы замирает, мне приходит в голову образ огромной фирменной ступки из магазина кухонной утвари, на которой написано: "Для измельчения людей". Я думаю, что эта штука могла бы делать с папой то же самое, что его гнев сделал только что с вами. Ну что, покупаете

Это привело к более открытому обсуждению их страхов по отношению к отцу, которому, конечно, не нравилась роль злого великана, но который не знал, как измениться.

Окончание

В ходе своего качественного роста семья использует все больше и больше своих собственных ресурсов. Их уверенность в себе развивается настолько, что теперь они оказываются в состоянии отвергать мой стиль мышления и начинают все более доверять своему. Они уже рассматривают меня просто как человека, со всеми свойственными ему слабостями и недостатками. Они свободны критиковать мои ошибки и глупые идеи. Я для них сейчас, несомненно, личность, а не роль. По сути дела, они становятся терапевтами для самих себя, берут ответственность за свою собственную жизнь.

Несмотря на чувство надвигающейся потери, моя профессиональная обязанность заключается в том, чтобы благословить их на жизнь, расстаться с ними, а уж потом они могут вернуться в мой кабинет опять, как только пожелают. Подобно многим родителям, отправляющим своих детей в колледж, я испытываю чувство потери, но меня утешает мысль о том, что они не уходят от меня с пустыми руками. Результат терапевтического процесса, нашего совместного жизненного опыта будет навсегда вплетен в узор на гобелене их жизни.

Решение уйти должны принять они сами. Ведь это их жизнь. Если все шло хорошо, то они уходят с большим запасом нежности друг к другу и большей свободой в том, чтобы быть самими собой. Когда я чувствую приближение этого этапа, я стараюсь угадать малейшие намеки на то, что они готовы уйти, и когда обнаруживаю их, сразу же говорю об этом. С решением об окончании следует обращаться осторожно. Попытки вмешаться в их решение уйти являются антитерапевтическими. Вы должны уважать то, что с ними происходит.

Опустевшее гнездо

Надпись на кофейной кружке: "Жизнь - сука, а потом ты умрешь", - иногда кажется очень подходящей. Когда семья уходит, с тобой остается чувство потери. Мы сделали вклады друг в друга и сейчас испытываем боль расставания. Хотя здесь имеется и радостная сторона, потеря всегда реальна и остра.

Поскольку это нормальная часть жизни всех терапевтов, мы считаем уместным сделать здесь необходимые предостережения. Профессиональная группа поддержки - наилучший способ уменьшить боль, и если ты принадлежишь такой группе, ты никогда не почувствуешь себя действительно одиноким. Лучше не настаивать на том, чтобы ваша семья принимала участие в ваших профессиональных заботах. Способность не смешивать ваши профессиональные обязанности и реальную жизнь является чрезвычайно важной.

Некоторые дополнительные вопросы

Установление меню

Одним из самых волнующих моментов первой сессии является то, что она по сути дела представляет собой "свидание вслепую" и ее участники не знают друг друга. Это позволяет вам вести поиски, исследовать ситуацию без риска создать впечатление, что вы все это подготовили заранее. Когда вы зададите установку на рассмотрение тех вопросов, которые имеют самое прямое отношение к реальной жизни, молчаливое согласие всех участников беседы даст вам возможность вернуться к их анализу позднее. Вопросы о склонности к убийству, суицидальных импульсах и т.д. всегда заслуживают упоминания здесь. Когда обсуждение этих первобытных влечений начинает считаться нормой, сами они становятся менее опасными.

И если вы не сможете сделать это на ранних этапах терапии, позднее, при рассмотрении этих вопросов, вы встретитесь с еще большим сопротивлением и разнообразными способами защиты. Например, если вы спрашиваете о суицидальных импульсах мамы на десятой встрече, то она может заподозрить, что вы спрашиваете об этом потому, что заметили нечто угрожающее в ее поведении, а не из-за того известного всем профессионалам факта, что всем людям без исключения присущи такие импульсы.

Как быть с безвыходными положениями

Тупики неизбежны! Периоды, когда вы чувствуете себя застрявшим и не знаете в какую сторону двигаться, являются необходимой составной частью терапевтичекого процесса.

Мой любимый путь продраться через подобные трудности - пригласить на встречу консультанта. При этом я получаю человека, с которым можно солидаризироваться, который обеспечивает бинокулярное видение и пространство для иной профессиональной точки зрения. В дополнение к тому, что консультант помогает мне, он помогает и семье, разрушая их волшебную фантазию о том, что только я, как некая палочка-выручалочка, смогу им помочь. Так как они сейчас яснее видят некоторые из моих сомнений, они начинают понимать, что самоизменения необходимы.

Свежая точка зрения консультанта часто разрушает преграды и помогает снять терапевта "с крючка семьи", если тот на него по неосторожности попался. При этом хорошая встряска иногда оказывается весьма полезной.

4. СЕМЕЙНАЯ ТЕРАПИЯ:

СИМВОЛИЧЕСКИЙ ПОДХОД,

ОСНОВАННЫЙ НА ЛИЧНОСТНОМ

ОПЫТЕ

О символической терапии трудно говорить в несимволическом ключе. Это все равно, что говорить о любви. Вы можете найти слова, отражающие только ее поверхностный уровень. Метафорический язык, открытый поэтами, быть может, составляет единственную надежду на адекватное самовыражение в этой области.

Мне хочется сравнить символическую терапию с инфраструктурой большого города, с теми подземными коммуникациями, которые проходят под улицами и строениями и обеспечивает бесперебойное течение городской жизни над поверхностью земли. И хотя я не вижу всех этих инфраструктур, но, выглядывая, например, утром из окна, я твердо знаю, что под землей проложены газовые трубы, водопровод, телефонные кабели и т.д. И весь этот невидимый подземный мир очень важен для разнообразной жизни города.

Это похоже на то, как я определяю символическую терапию. Наши личностные подземные миры наполнены потоками импульсов и развивающихся символов, и хотя они невидимы, я знаю что они есть независимо от того, интересуюсь я их существованием или нет. Так же, как вода течет по трубам под улицами города, импульсы текут через наше подсознание, и в этом отношении все люди похожи друг на друга — все обладают сходными эмоциональными подструктурами, обеспечивающими течение нашей импульсивной жизни. Существование их несомненно, хотя они часто скрыты от внешнего наблюдения или, по крайней мере, замаскированы.

В этом контексте семейную терапию я могу рассматривать как символическое “родительство” высшего порядка. В конце концов, семья приходит к нам за помощью, они считают, что мы можем помочь им, можем сделать их лучше.

Мы же, со своей стороны, не занимались бы этим сумасшедшим и сомнительным делом, если бы в какой-то мере не были обеспокоены тем же: мы хотим помогать другим, вести их к более полной и счастливой жизни. Мы хотим хоть для кого-то уменьшить страдания в этом мире.

Проблемы начинаются тогда, когда мы, отходя от подобных всеобщих представлений, хотим более конкретно понять, что же мы реально можем сделать. Как именно мы будем способствовать усилиям семьи, направленным на развитие, без опасений, что можем невольно разрушить тот же самый процесс Имеем ли мы право рассматривать себя как настоящих родителей со всеми обязанностями, сопутствующими данной роли; например, отвечать за то, чтобы наши дети вели себя хорошо, или же наши обязательства менее конкретны В состоянии ли мы дать семье возможность самостоятельного выбора и действия Реальный же вопрос заключается в следующем: имеем ли мы право этого не делать

С моей точки зрения, достаточно очевидно, что терапевт должен занимать метапозицию по отношению к семье. Другими словами, вы должны держать в поле своего внимания всю группу, сохраняя некоторую дистанцию и не соблазнять возможностью взять ситуацию их жизни под свой контроль. Я очень заинтересован в обсуждении с ними их жизни и в реальном опыте ее проживания, происходящем в рамках терапевтического кабинета, но не хочу распространять свое влияние за пределы кабинета и быть центральной фигурой в принятии ими важных жизненных решений. Они должны сохранить контроль над своей собственной жизнью и я ответственен за то, чтобы это так и было. Я не только не обязан контролировать семью, но должен освободить их от иллюзий, что в действительности буду это делать. Конкретные события их жизни интересны мне не сами по себе, а только потому, что это проявления их эмоциональных подструктур и неких существенных для моей работы регулятивов внутрисемейных взаимоотношений.

Это действительно интересный парадокс! Я вхожу в круг общения с ними, не желая поддаваться соблазну ориентироваться исключительно на реальность. Семью же первоначально интересуют очень конкретные вещи: они хотят, чтобы я представил им решение каких-то конкретных жизненных проблем, обеспечил их волшебной палочкой, которая излечила бы их от всех болезней и т.д. Даже врач, живущий во мне, понимает, как все это нелепо. Часто в ответ на такой запрос я говорю, что моя волшебная палочка сломалась, когда любопытный четырехлетний малыш сорвал с нее звездочку. Никакие волшебные слова, хитроумные ухищрения или тренинги навыков общения не смогут превратить их в группу, постоянно пребывающую в состоянии эйфории. Жизнь действительно представляет собой борьбу и человеческие взаимоотношения, в том числе и внутрисемейные, в эту борьбу тесно включены. Никакой семье не удастся ее избежать.

Но это не безнадежно! Люди могут научиться жить более творчески и быть более близкими друг другу. Их уровень удовлетворенности жизнью и радости может быть повышен. Ключ же здесь лежит в способности переживать происходящие с ними события глубже и разнообразнее. Когда наш опыт переживания расширяется, наша жизнь становится богаче, даже в том случае, когда элементы внешней реальности остаются неизменными.

Несомненно, житейская ситуация тоже иногда меняется, и я, естественно, не против этих изменений. Совсем не против! Просто то, что я делаю с семьей, на самом деле не имеет прямого отношения к конкретным событиям их жизни. Однако, в то время как мы взаимодействуем в мире символов и непосредственного опыта, семья может приобрести для себя из полученного нашего совместного опыта то, что будет способствовать изменениям в их "житье-бытье". Я их не изменяю, но часто перемены в них действительно происходят.

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 26 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.