WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 18 | 19 || 21 | 22 |   ...   | 26 |

Когда я подталкиваю всю семью или кого-то из ее членов занять позицию в терапевтической системе, я убеждаю их в том, что забочусь о них. Я даю им понять, что знание, которым я располагаю, не позволяет мне обращаться с ними как с несамодостаточными индивидами.

Конечно, голая конфронтация, без заботы, редко является сколько-нибудь ценной. Садизм же, скрывающийся за личиной самодовольного профессионализма, по сути дела является грязным обманом.

Настоящая забота требует определенного сочетания опеки и противостояния, интеграции любви и ненависти как взаимосвязанных явлений. По своей природе они скорее взаимодополняющие, чем антагонистичные. С возрастанием вашей способности к любви возрастает и способность ненавидеть. Ваша заботливость позволяет вам противостоять людям и одновременно быть им полезными, не проявляя насилия. Противостояние же без заботы - просто садизм.

Другой аспект заботливости связан с широтой спектра эмоций, которые вы испытываете по отношению к вашим клиентам. Богатство и разнообразие нашего эмоционального мира обычно увеличивается с течением времени, проведенного вместе. И здесь может проявиться весь спектр эмоций - от любви до ненависти. Клиенты не оставляют без внимания чувства терапевта по отношению к ним и соответственно реагируют на них.

Еще одним существенным компонентом заботливости является необходимость проявлять уважение к возможностям и способностям наших клиентов, что частично связано с осознанием наших собственных ограничений. Хотя семьи могут обращаться к нам в разгар кризиса, их ни в коей мере нельзя считать беспомощными. Благодаря взаимозависимости членов семьи у них имеются громадные ресурсы, которые могут быть использованы. Выражение "один поцелуй матери стоит тысячи поцелуев терапевта", несомненно, верно. У семьи есть потенциал помощи друг другу и поддержки взаимного роста. Наш потенциал по сравнению с ними намного слабее.

Как ни странно, самым сильным источником нашего влияния является способность быть искренними. Они учатся быть настоящими по отношению к нам в той мере, в которой мы искренни с ними. Отчасти это означает, что никогда не следует предавать самих себя. Если вы с уверенностью можете утверждать, что являетесь действительным центром вашего бытия, они становятся центром своего собственного бытия. Разделять с ними иллюзию, что вы представляете собой как раз то самое божество, в котором они нуждаются, бесполезно как для них, так и для вас. Негодование и разочарование, возникающие во время встречи и после нее, как раз связаны с данной позицией. Часто я говорю семьям: "Послушайте, я здесь нахожусь вовсе даже не ради вас. Я здесь для себя и собственного опыта". Я хочу, чтобы они осознали свою собственную силу и ответственность.

Когда мы вновь встретились с семьей, в центре обсуждения оказались вопросы о моей заботе и их ресурсах.

Третий день работы был ознаменован появлением Гейл и Майка - брата и сестры, которых не было на предыдущих сессиях. Когда наконец-то собралась вся семья, воздух опять наполнился мрачными предчувствиями и ощущением неопределенности. В какой-то мере это естественное следствие того, что среди нас появились новые лица. В известном смысле Майк и Гейл вклинились в уже установившуюся систему взаимоотношений. Их статус полноправных членов семьи не подвергался сомнению, но их позиция в терапевтическом взаимодействии была неясной.

К: Я не знаю, как мне ввести тебя во все это, Майк. Они рассказали тебе о сути дела

Майк: Не совсем. Но вы можете просто продолжать, не обращая на меня внимания.

К: Но если я так поступлю, тебе придется непросто. У меня такое чувство, что все члены семьи равным образом безумны. Мы пытались выявить безумие у каждого без исключения. Мне известно, что тебе нравятся моторы и что ты настолько безумен, что собираешься принять дела на ферме от старика. Это, конечно же, безумие, так как он всегда будет смотреть из-за твоей спины на то, что ты делаешь с "его" фермой. Итак, может быть, ты поделишься некоторыми сторонами своего безумия

Майк: Что вы хотели бы, чтобы я здесь показал

К: Ну, не знаю - например, до какой степени ты можешь в принципе обезуметь... или насколько безумным ты был когда-то. Как если бы ты считал себя хозяином своей собственной жизни вместо того, чтобы разрешить семье управлять ею.

Майк: Не знаю, я во все это не вмешивался.

К: Что ты будешь делать, когда старик переедет в новый дом и перестанет тайно наблюдать за тобой Женишься Или же заставишь работать свою сестру

Майк: Не знаю, может быть, предложу другим людям переехать туда. Знакомым ребятам.

К: А это действительно идея! Ты можешь положить начало мужской общине. Но для этого тебе надо будет обзавестись хорошим поваром.

Майк: Да, кем-то, кто действительно смог бы помочь.

К: Ты можешь дать объявление о поваре в один из журналов для гомосексуалистов.

Майк: Это меня не интересует. Я бы позвал друзей.

Ввести нового участника в уже установившуюся группу всегда непросто. Не удивительно, что Майк осторожничает и не желает слишком обнажать свой внутренний мир. Но не только из-за неудобства сложившейся ситуации - таков его собственный стиль, и прежде чем рисковать, он должен адаптироваться к условиям. Это может отражать его ощущение, что является безопасным в семье.

Между тем наступил последний день нашей работы, поэтому времени для неторопливого вступления и раскачки нет. Однако, как и любому другому члену семьи, Майку нужно, чтобы его ввели в курс дела. Когда он ушел от моего прямого приглашения к самопредъявлению, я возвратился к той формулировке, которая была выработана семьей раньше - по поводу сексуальности. Когда я спросил его о женитьбе и он ответил мне, что с большим удовольствием пригласил бы друзей жить с ним - моя реакция была автоматической. Реплика по поводу журнала для гомосексуалистов являлась отраженной, не спланированной заранее.

Приложив такие усилия и убедившись в том, что Майк худо-бедно включился в ситуацию, я обратился к Гейл. Я знал, что в семье она играла роль профессионального козла отпущения, и, несмотря на то, что эта роль безоговорочно принималась всеми членами семьи, я начал с того, что бросил вызов данному статус- кво.

К: Знаешь, Гейл, одна из ситуаций, которую мы обсуждали, состояла в том, как много в Маме от простушки. Очевидно, что для всех членов семьи она является как бы дурочкой. Слушая ее, я заинтересовался, пыталась ли ты играть ту же роль в семье вместо нее.

Гейл (Г): Не знаю, подхожу ли я для роли дурочки. Я просто хочу быть сама собой... не обязательно такой, как моя мама.

К: У нее не было возможности быть самой собой, поэтому тебе не стоит повторять ее путь!

Г: Не думаю, что в этом отношении я похожа на нее. Я - это я. Хочу быть собой.

К: Считаешь ли ты, что у тебя есть какой-то шанс добиться этого

Г: Надеюсь.

К: Это не ответ! Ты лукавишь со мной. Скажи прямо, существует ли какая-нибудь предпосылка к тому, чтобы именно так и было

Г: Мне бы очень этого хотелось.

К: И опять это не ответ! Удастся ли это тебе на самом деле

Г: Да.

К: Ты думаешь, что тебе это удастся Но это потребует очень много усилий и мужества с твоей стороны.

Здесь Гейл ведет себя очень уклончиво и неопределенно. Я же склоняю ее к тому, чтобы она давала точные ответы и в тоже время отказываю ей в праве быть “никем”, она должна двигаться в направлении большей личностности. Кроме того, все что говорится, нацелено также и на Маму.

К: С кем тебе придется бороться

Г: Не знаю... По правде говоря, я вовсе не должна с кем-то бороться. Мне необходимо прежде всего справиться с собой. Я должна научиться делать все самостоятельно.

К: Ты знаешь, я этому не верю. Тебе придется научиться бороться с ними, если ты собираешься все-таки быть личностью, вместо того чтобы оставаться в роли семейного Иисуса Христа.

Я сейчас сильнее нажимаю на то, что актуально для всей семьи, - обыкновение быть "не-личностью". Здесь свобода и мужество для борьбы, а также вызовы друг другу являются очень существенными. Я моделирую эти качества и склоняю их к принятию данного стиля поведения. Возможно, они решатся пойти на такой риск.

Прибытие Гейл позволило обострить этот вопрос. Ее страх личностного бытия очевиден, и вся семья склонна рассматривать ее как нефункционального индивида. Мое открытое единоборство с ней позволило четко сформулировать вопрос о неличностном существовании, что может подтолкнуть и других членов семьи посмотреть на самих себя более честно.

Когда мы возобновили работу, борьба продолжилась.

К: Если бы ты оставалась в пеленках, я думаю, что мама была бы очень довольна. Она могла бы тогда не замечать своего собственного возраста. Но как только ты пытаешься стать личностью, вместо того, чтобы быть ее младенцем...

Г: Я пытаюсь. Я думаю, что эти качества формируются лишь с годами.

К: Здесь кроется одно из беспокоящих меня заблуждений. Не говори, что ты пытаешься! Попытки делу не помогут! Толк будет только тогда, когда ты на самом деле добьешься этого. Подобно тому, как если бы кто-то утверждал, что пытается заработать деньги. Смысл не в попытках, а в реальном заработке. И ты можешь быть сколь угодно неудобной, невыносимой для других в стремлении добиться своего. Тебе когда-нибудь приходилось учиться быть именно такой

Мое рямое нападение на ее “неличностный статус” было подлинным. Я опасался, что она пожертвовала своим личностным бытием, чтобы спасти семью. Я пытаюсь проникнуть в эту область, чтобы помочь ей выработать более серьезный взгляд на свою собственную жизнь. Гейл необходимо научиться защищать себя и перестать быть семейной дурочкой.

Г: О, это тоже очень важно! Я по сути своей слишком хорошая, чтобы быть неудобной и невыносимой.

К: Именно об этом я и беспокоюсь. Такова ваша мать. Она слишком хорошая даже для того, чтобы попасть в рай. Не думаю, что они там в раю смогут вынести ее присутствие. Бог окажется в большом замешательстве.

Г: Она хорошая женщина.

К: Это ужасно! Это оскорбительно! Ей должно быть стыдно за себя. Это означает, что она вовсе даже не личность - она вещь.

Мне здесь важно поколебать ее убеждение в том, что быть пассивной жертвой - адекватный способ личностного бытия. Я хочу указать на то, что такая установка снижает уровень собственно-человеческого в индивиде. Но больше всего я стараюсь заставить их яснее увидеть ту отвратительную цену, которую всем им приходится за это платить.

Г: Она - личность.

К: У меня нет никаких доказательств этого! Я вижу только боль, страдания и опустошенность. Я даже не верю ее истории о старике. Я думаю, что именно она способствовала тому, чтобы он стал таким, каков он есть. Она принудила старика помыкать собой, и таким образом все эти годы оставалась “никем” и его же в этом обвиняла. Создается впечатление, что ты делаешь то же самое.

Г: Нет, я не совсем такая, как она.

К: Ты просто моложе, не так ли

(Смех)

И опять приоткрылась другая сторона монеты. Роль мамы - жертвы сейчас выглядит как будто бы созданной ею самой. Папа же представлен как мамин сообщник. Он потому и находится рядом, чтобы всегда нести на себе груз ее обвинения.

К: В глубине души ты когда-нибудь бываешь недоброжелательной Подобно тому, как если бы тебе хотелось всех их поубивать

(Пауза)

Одна из моих дочерей в 10-летнем возрасте проснулась однажды ночью с плачем и сказала, что ей приснился плохой сон, и что она должна убить всю семью.

Г: Это очень похоже на ночные кошмары!

К: Конечно, это был ночной кошмар, и она о нем никогда больше не вспоминала. В отличие от меня, так как я беспокоился, что на следующий день она меня застрелит. Тебе необходимо учиться быть кровожадной! Для того, чтобы стать личностью, тебе необходимо уметь убивать людей мысленно. В противном случае ты придешь к тому, что тоже станешь простушкой. У Мамы никогда не было смелости даже в мыслях убить кого-то, пока на ее пути не оказался я.

(Обращаясь к Маме): Если бы вы собирались убить меня, как бы вы это сделали

(Смех)

Делясь с ними кусочком из моей собственной жизни, касающимся побуждений к убийству, проявившихся во сне, я предполагаю, что само существование таких побуждений - нормальное. Если они встречаются и в моей собственной жизни, то, конечно же, они нормальны. Может быть, благодаря этому члены семьи будут вести себя более открыто.

К: Положили бы вы толченое стекло в суп

Дор: Она могла бы утопить вас в посудомойке.

Майк: Полить вас кипятком!

К: Или же кипящим топленым салом!

Дор: Конечно, сала-то вокруг предостаточно.

Отталкиваясь от предыдущих попыток нормализовать кровожадные импульсы, я пытаюсь сделать так, чтобы для семьи стала очевидной ситуация "здесь и теперь". Я хочу, чтобы все члены семьи в итоге признали, что они - люди. Хотя Мама прямо не реагирует на происходящее, дети с явным удовольствием участвуют в этих вариациях с кровожадной подоплекой, что является позитивным знаком.

* * *

Вопр.: Карл, мне не совсем понятно, зачем было столько внимания уделять всем этим импульсам насилия и кровожадности Более того, зачем вам понадобилось просить Маму рассказывать о том, как бы она убила вас Все это по-настоящему безумно.

Pages:     | 1 |   ...   | 18 | 19 || 21 | 22 |   ...   | 26 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.