WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 29 | 30 || 32 | 33 |   ...   | 49 |

В 1928—1930 гг., во время полемики сФрейдом, о которой шла речь выше, я мало что знал о фашизме — примерно так же мало, каксредний норвежец в 1939-м или американец в 1940-м г. Я познакомился с нимтолько между 1930-м и 1933-м гг. в Германии. Столкнувшись с ним и шаг за шагомразглядев в его сущности предмет моего спора с Фрейдом, я испытал беспомощностьи растерянность, но постепенно понял логичность своих ощущений. В ходеупоминавшейся дискуссии борьба развернулась вокруг оценки структурычеловеческого характера, вокруг роли стремления человека к счастью ииррациональности в общественной жизни. В фашизме неприкрыто проявилось массовое душевноезаболевание.

Противники фашизма — либеральные демократы,социалисты, коммунисты, экономисты марксистской и немарксистской ориентации ит. д. — искалиразгадку в личности Гитлера или в политических ошибках формального характера,совершенных различными демократическими партиями Германии. Как одно, так идругое означало объяснение чумного потока индивидуальной близорукостью илижестокостью одного-единственного человека. В действительности Гитлер был тольковыражением трагического противоречия, свойственного массам, — противоречия между стремлением к свободе и страхом перед ней.

Германский фашизм ясно заявил, что оноперирует не мышлением и знаниями людей, а их детскими эмоциональнымиреакциями. Ни политическая программа, ни какое-либо из путаных экономическихобещаний, а главным образом обращение к темномумистическому чувству, к неопределенному, туманному, но чрезвычайно сильномустремлению привело фашизм к власти и укрепляло этувласть на протяжении всего последующего времени. Кто не понял этого, тот непонял и фашизма, представляющего собой международное явление. Иррационализм вформировании воли масс немцев можно показать на примере следующихпротиворечий.

Массы немцев хотели свободы. Гитлер пообещал имавторитарное, абсолютно диктаторское руководство с недвусмысленной ликвидациейвсякого свободного выражения мнений. 17 из 31 млн. избирателей, ликуя, привелиГитлера к власти в марте 1933 г. Тот, кто смотрел на вещи открытыми глазами,понимал: массы чувствовали себя беспомощными инеспособными на решение общественных проблем, принявших хаотический характер,неспособными сделать это в старых политических рамках мышления и в прежнейполитической системе. За них задачу должен был решить фюрер.

Гитлер обещал отмену демократической борьбымнений. Массы стекались к нему, так как устали от этой борьбы, всегдапроходившей мимо их личных повседневных нужд, то есть субъективно наиболее важного. Они хотелине борьбы вокруг бюджета и высокой политики, а реального, истинного знанияживого бытия. Не получив его, они вверились авторитарному руководству иобещанной иллюзорной защите.

Гитлер обещал отмену индивидуальной свободыи установление «национальной». Массы с воодушевлением обменяли возможности индивидуальной свободына иллюзорную свободу и,соответственно, свободу — на идентификацию с идеей: ведь эта иллюзорная свобода снимала с них всякуюиндивидуальную ответственность. Они желали такой «свободы», которую имдолжен был завоевать и обеспечить фюрер, — буйствовать, искать убежища от правды во лжи о принципах,проявлять садизм, кичиться особой расовой чистотой, будучи на деле нулем, нравиться девушкамблагодаря форме, а не человеческим качествам, жертвовать собою не в реальнойжизненной борьбе, а ради империалистических целей и т. д.

Предшествовавшее воспитание масс, имевшеецелью признание формально-политического, а не объективного авторитета, создалофундамент, на котором фашистское требование авторитета смогло проявить своюдейственность. Тем самым фашизм не был новым взглядом на жизнь, как хотелизаставить думать его друзья и многие врага, и еще меньше общего имел он срациональной революцией, вызванной невыносимой ситуацией в обществе. Фашизмпредставлял собой просто крайне реакционное следствиеиз всех прежних способов управления общественным механизмом. Расовая теориятакже не является чем-то новым, будучи простопоследовательным и особожестоким продолжением старых теорий наследственностии дегенерации. Поэтому именно психиатры-специалистыпо наследственности и ученые-евгеники старого образца оказались стольвосприимчивыми к идеям диктатуры.

Новое в массовом фашистском движениизаключалось в том, что крайней политической реакции удалось воспользоватьсяглубокими стремлениями масс к свободе. Сильноестремление масс к свободе и страх перед свободой, проникнутой ответственностью,порождают фашистский образ мыслей. При этом всеравно, проявляется ли он у фашиста или у демократа.

Новое в фашизме заключается в том, чтомассы практически одобряли собственное угнетение иосуществляли его. Потребность в авторитете оказалась сильнее воли ксвободе.

Гитлер обещал угнетение женщины мужчиной,отмену ее материальной самостоятельности, обещал привязать ее к домашнему очагуи исключить из процесса определения характера общественной жизни. И именноженщины, чья личная свобода подвергалась наиболее сильным ограничениям и чейстрах перед свободным образом жизни был самым сильным, наиболее восторженноприветствовали его.

Гитлер обещал уничтожение социалистическихи буржуазно-демократических организаций. Массы социалистов и буржуазныхдемократов пошли за ним, так как их организации хотя и много говорили освободе, но ни разу даже не обозначили как трудную и требующую вниманияпроблему страстного стремления к авторитету, которое испытывает человек в своейпрактически-политической беспомощности. Массы были разочарованы нерешительнойпозицией старых демократических институтов. Разочарование масс в организациях, ориентирующихся на идеалысвободы, сочетавшееся с экономическим кризисом и неукротимой волей к свободе,порождают фашистский образ мыслей, то есть готовностьввериться авторитарному образу отца.

Гитлер обещал жесточайшую борьбу противрегулирования рождаемости и движения за сексуальную реформу. В 1932 г.организации, боровшиеся за рациональную сексуальную реформу, насчитывали вГермании около 500 тыс. членов, но они ни разу не осмелились затронутьсердцевину проблемы —стремление к сексуальному счастью. Благодаря многолетней работе в массах язнаю, что именно практических рекомендаций они и ждали. Людей постигалоразочарование, если перед ними выступали с учеными докладами вместо того, чтобысказать, как надо воспитывать живость в детях, как молодежи справляться сосвоими сексуальными и экономическими проблемами, а супругам — разрешать столь типичные для нихконфликты. Массы, казалось, чувствовали, что «советы по технике любви» на манерВан де Вельде, которые были прибыльным делом, не охватывали проблему и невызывали симпатии. Получилось так, что разочарованные массы ринулись к Гитлеру,который — пусть дажев мистической форме —обращался все-таки к глубинным жизненным силам. Проповедь свободы без постоянного, энергичного и решительногозавоевания в повседневной жизни способности к свободе, проникнутойответственностью, ведет к фашизму.

Немецкая наука десятилетиями боролась заотделение понятия сексуальности от понятия продолжения рода. Эта борьба,замкнутая в академические издания и поэтому не имеющая социальных последствий,осталась далекой от интересов трудящихся. И вот появился Гитлер и пообещалсделать основным принципом своей культурной политики идею продолжения рода, ане любовного счастья. Воспитанные в стыде, не позволявшем назвать ребенка его настоящимименем, побуждаемые с помощью всех средств, которыми только могла пользоватьсяобщественная система, говорить о «евгеническом улучшении породы» в тех случаях,когда подразумевалось любовное счастье, массы ринулись к Гитлеру, так как он влил в старые представления сильную, хотя ииррациональную эмоцию. Реакционное содержание мышления в сочетании среволюционным возбуждением порождает фашистские чувства.

Церковь проповедовала «счастье впотустороннем мире» и с помощью понятия греха внедряла глубоко в человеческоесознание чувство беспомощной зависимости от некоего внеземного, всесильногообраза, но мировой экономический кризис 1929—1933 гг. поставил перед массамипроблему острейших, вполне земных бедствий, справиться с которыми самостоятельно они не могли ни водиночку, ни совместно.

Появился Гитлер и провозгласил себяфюрером, ниспосланным Богом, — земным, всемогущим и всеведущим вождем, способным устранить этуземную нищету. Все былоподготовлено для того, чтобы подтолкнуть к нему массы, оказавшиеся зажатымимежду собственной индивидуальной беспомощностью и малым удовлетворением,которое давала им идея счастья в потустороннем мире. Теперь земной бог,заставлявший изо всех сил кричать «хайль!», был для них эмоционально важнеедругого, которого они не могли увидеть и который им ни разу не оказалэмоциональной помощи. Садистская жестокость всочетании с мистицизмом порождает фашистский образ мыслей.

На протяжении десятилетий в немецких школахи университетах шла борьба за осуществление принципа свободной школьной общины,добровольной высокой успеваемости и самоопределения учащегося. Но многие видныепредставители демократического мировоззрения оставались в сфере воспитанияприверженцами авторитарных принципов, в соответствии с которыми ученикувнушался страх перед авторитетом и одновременно — бунтовщичество с иррациональнымицелями и средствами. Организации, преследовавшие цель воспитания, проникнутогоидеями свободы, не только не пользовались защитой со стороны общества— наоборот, ониподвергались самой большой опасности и в материальном отношении зависели отчастной поддержки. Поэтому неудивительно, что попытки изменения структуры сознания масс, врезультате которого оно оказалось бы проникнуто идеями свободы, остались каплейв море. Молодежь толпами устремилась к Гитлеру. Он не возлагал на нееответственность, а опирался на структуры ее психологии, с раннего детстваформировавшиеся и закреплявшиеся авторитарными семьями. Гитлер победил вмолодежном движении потому, что демократическое движение не сделало всего, чтобыло в его силах, чтобы воспитать молодежь для жизни, проникнутой свободой иответственностью.

Вместо свободных трудовых усилий Гитлеробещал принцип принудительной дисциплины и трудовойповинности. За Гитлера проголосовали многие миллионынемецких рабочих и служащих. Демократические институты не только упустиливозможность справиться с безработицей, но и продемонстрировали явный страх втот момент, когда было необходимо вести массытрудящихся к обретению действительной ответственности за результаты труда.Миллионам рабочих и служащих, воспитанным в полномнепонимании процесса труда, лишенным общего представления о характерепроизводства и только получавшим заработную плату, было нетрудно воспринятьстарый принцип в ужесточенной форме. Теперь они могли отождествлять себя с «государством» и«нацией», которые вместо них были «великими и сильными». Гитлер открыто, письменно и устно, заявлял,что масса лишь отражает то, что вливается в ее сознание, так как онаинфантильна и женственна, а народ, ликуя, приветствовал его, ибо появилсякто-то желавший защитить его.

Гитлер требовал подчинения всей наукипонятию «раса». С этим смирилась значительная часть представителей немецкойнауки, так как расовая теория коренилась в метафизической теориинаследственности. Эта последняя, оперируя «унаследованными веществами» и«склонностями», постоянно и охотно уклонялась от обязанности понимать жизненные функции в их становлении и реально осмысливатьсоциальное происхождение человеческого поведения. Обычным было представление о том, что объявить рак, психоз илиневроз наследственным заболеванием означало что-то сказать о его действительнойприроде. Фашистское расовое учение является лишьпродолжением удобных учений о наследственности.

Едва ли какой-либо другой из лозунговнемецкого фашизма так воодушевлял массы, как разговоры о «кипении германскойкрови» и о ее «чистоте». Под чистотой германской крови подразумевается свободаот «сифилиса», от «еврейской заразы». Страх же перед венерическимизаболеваниями как продолжение генитального страха глубоко гнездится в сознаниикаждого жителя Земли. Понятно, что массы устремились за Гитлером, обещавшим им«чистоту крови». Любой человек ощущает в себе то, что называют «космическими иокеаническими чувствами». Сухая академическая наука чувствовала себя слишкомвозвышенной, чтобы заниматься таким мистицизмом, а ведь эти космические илиокеанические устремления людей — не что иное, как выражение их тоски по оргастической жизни.Гитлер обратился к этому чувству, и поэтому люди последовали за ним, а не засухими рационалистами, пытавшимися задушить темные жизненные ощущения с помощьюэкономической статистики.

«Спасение семьи» издавна было в Европеабстрактным лозунгом, за которым скрывался самый реакционный образ мыслей идействий. Тот, кто отличал авторитарную принудительную семью от естественных,зиждящихся на любви связей между детьми и родителями и критиковал ее, попадал вчисло «врагов отечества», «разрушителей священного института семьи»,нарушителей закона. В высокоиндустриализованной Германии семейная связь междулюдьми оказалась в резком конфликте с коллективной индустриализацией страны. Небыло ни одного официального учреждения, которое отважилось бы подчеркнутьболезненное начало, существовавшее в семье, и пыталось справиться с угнетениемдетей родителями, ненавистью в семье и т. д. Типичная немецкая авторитарнаясемья, особенно в деревне и в маленьких городах, воспроизводила миллионными«тиражами» фашистский образ мыслей. Она формировала структуру характера детей всоответствии с представлениями о принудительных обязанностях, самоотречении,абсолютном авторитарном повиновении, которыми так блестяще сумелвоспользоваться Гитлер.

Выступая за «спасение семьи» и одновременно уводя молодежь из семьи всвои организации, фашизм учитывал как свойственные ейпривязанность к семье, так и бунт против нее. Благодаря подчеркиванию фашизмом эмоциональной идентичности«семьи», «нации» и«государства» структурасемейных привязанностей человека смогла найти прямое продолжение вгосударственной структуре фашизма. Правда, тем самым не была решена ни однареальная проблема семьи, небыли удовлетворены реальные нужды нации, но массы смогли перенести свои семейные привязанностииз принудительной семьи в более крупную «семью-нацию». В структурном отношениик этому все было давно подготовлено. «Мать-Германия» и «Бог-отец Гитлер» сталисимволами глубоко детских чувств. Теперь, идентифицируясь с «сильной инеповторимой германской нацией», любой гражданин, чувствовавший своюнеполноценность и действительно несчастный, мог что-то значить, пусть даже иллюзорно. Наконец, интерес к «расе» смог переключить на себя проявившиесяисточники сексуальности и замаскировать их. Половыесношения стали теперь возможными для молодых людей, если они обосновывали ихнамерением производить детей в интересах расы.

Pages:     | 1 |   ...   | 29 | 30 || 32 | 33 |   ...   | 49 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.