WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 25 | 26 || 28 | 29 |   ...   | 49 |

Фрейд полагал, что ему удастся справиться сопасностью, взяв на вооружение теорию сублимации и отказ от влечения. Неприязньокружающего мира к психоанализу постепенно сошла на нет, особенно после того,как расцвели учение о влечении к смерти и теория ликвидации страха застоя.Учение о биологической воле к страданию избавляло и психоаналитиков, исторонних наблюдателей от затруднений. Благодаря ее существованию доказывалась«способность приобщиться к культуре». Это единодушие оказалось под угрозойпосле публикации моих работ. Чтобы не скомпрометировать себя, психоаналитикиобъявили мои взгляды или давно известными и «банальными», или неверными. Но яотносился к проблеме очень серьезно и не мог выступить просто с утверждением ореволюционности психоанализа и его противоречии существующей культуре, понимая,что дело обстояло гораздо сложнее, чем многое представляют себе сегодня, но иигнорировать выпады в мой адрес было невозможно.

В клинической работе все чаще с успехомиспользовались положения и методы лечения, вытекающие из генитальной теориитерапии. Отвергнуть ее из-за шокирующего воздействия на консервативные умы былонельзя, необходимо было ослабить это ее воздействие. Ведь генитальная теорияподтверждала преобразующий общественные отношения характер естественнонаучнойсексуальной теории Фрейда, открытия которого начали новую эпоху в культуре. Конечно, спозиции консервативного психоаналитика невозможно было признать научнуюценность и практическую значимость генитальной теории, ведь это противоречиловозможности обеспеченного буржуазного существования психоаналитиков. Этоотносится и к утверждению о том, что психоанализ только содействует развитию культуры,без объяснения, что в этой «культуре» находится подугрозой, а чему оказывается содействие. При такомподходе упускалось из виду то обстоятельство, что «новое» самим фактом своегоразвития критикует и отрицает старое.

Наиболее именитые австрийские и немецкиеспециалисты по общественным наукам, отвергая психоанализ, конкурировали с ним восвещении вопросов человеческого бытия. Удивительно, как я не совершил в товремя серьезных ошибок, делая скоропалительные в тех условиях выводы идемонстрируя практические результаты успешной терапии, которые могли бы безтруда объединить психоанализ и социальную науку, или заявляя о том, чтопсихоанализ хотя и верен в качестве индивидуальнойпсихологии и психотерапии, но не способен серьезновлиять на социальном плане. Так говорили марксисты, дружественно настроенные поотношению к психоанализу. Но я не разделял этого взгляда, так как был слишкомпсихоаналитиком, чтобы позволить себе поверхностность, и слишком заинтересованв развитии мира в соответствии с принципами свободы, чтобы удовлетворитьсябанальными практическими результатами. Меня поначалу устраивала возможность,пусть пока только методическая, включить психоанализ в систему общественныхнаук11. Непрерывные обвинения со стороныдрузей и врагов в поспешности не могли меня взволновать, даже если нередко исердили. Я знал, что никто не затратил таких теоретических и практическихусилий в работе, как я, что мои готовые рукописи годами лежали в столе, преждечем я убеждался, что могу публиковать их. Умничать я мог предоставитьдругим.

Отношение психоанализа к культуре началопроясняться, когда некий молодой психиатр выступил у Фрейда с докладом на тему«Психоанализ и мировоззрение». Очень немногие знают, что фрейдовская работа «Недовольство культурой» возникла в ходеупомянутой дискуссии о культуре и была предназначена для того, чтобы дать отпормоей успешно развивавшейся работе и «опасности», которую онапорождала.

Хотя Фрейд и подтвердил в этой книге, чтоестественное сексуальное удовольствие является целью человеческой жизни истремления к счастью, но попытался тем не менее доказать несостоятельностьданною принципа. Его основная теоретическая и практическая формула гласила,человек обычно идет (и должен идти) от «принципа удовольствия» к «принципу реальности».Ему надлежит отказаться от удовольствия иприспосабливаться. Не была поставлена под вопросиррациональность этой «реальности», устраивающей сегодня оргии уничтожения, небыло проведено различия между удовольствиями,совместимыми и несовместимыми с социалъной жизнью. В«Недовольстве культурой» встречаются взгляды, которые Фрейд формулировал, возражая мне,когда я в ходе дискуссии отстаивал свою точку зрения. Сегодня я считаю успехомкультурно-политического движения тот факт, что эти возражения были высказаны.Это внесло ясность и помешало продолжить интерпретацию психоанализа как учения,способного осуществить «переворот в культуре», не прибегая к практической критике и изменениюсуществующих в обществе условий воспитания. Что же еще должно означать слово«прогресс», которым так часто злоупотребляют

Тогдашней позиции академических круговсоответствовало следующее воззрение: наука должна заниматься вопросами бытия, мировоззрение— вопросами долженствования. «Бытие» и«долженствование» —два непересекающихся понятия. Из констатации данного обстоятельства наука, неруководствуясь принципом долженствования, не указывает на цель, котораядолжна быть достигнута.Исходя из этого, с помощью научной констатации приверженцы любого политическогонаправления могут действовать так, как считают нужным. Я полемизировал состоронниками этической логики, которые бежали из действительности в мирабстрактных формул. Если я констатирую, что молодой человек становитсяневротиком вследствие предъявляемых к нему требований аскетизма, если онутрачивает способность работать, — то это объявлялось областью «науки» и ничем больше. Отсюда можнобыло сделать «абстрактно логический вывод» как о необходимости продолженияаскетического образа жизни, так и о необходимости покончить с ним.

Этот вывод представляет собой «политическоемировоззрение», а его осуществление — политическую практику. Но яполагал, что существуют научные констатации, изкоторых практически следует только один вывод и никогда — другой. То, что кажется логически правильным, может быть практическиневерным. Если бы сегодня кто-нибудь выступил с заявлением о вредности аскетического образажизни для молодежи, не сделав отсюда вывода о необходимости покончить своздержанием, его бы попросту высмеяли. Поэтому так важны практические аспекты постановки вопроса.Врачу никогда не следует занимать абстрактную точку зрения. Тому, кто отвергает«долженствование» для молодежи, вытекающее из данной постановки вопроса,придется волей-неволей делать ложное высказывание чисто «научного» характера.Он должен будет, прибегая к помощи «научного авторитета», утверждать, чтоаскетизм не вредит молодежи, то есть маскировать истину и лицемерить, защищая своетребование воздержания. Каждая научная констатацияимеет мировоззренческую предпосылку и практические социальные последствия.Тогда стала впервые видна пропасть, лежащая междуабстрактно логическим и функциональным естественнонаучным мышлением. Функцияабстрактной логики часто заключается в признании научных фактов, чтобы при этомне допускать ни одного практического следствия из них.

Нерешенность вопроса о долготерпениирабочих масс, их якобы патологическом отказе от знания и плодов культуры,приносимых этим миром «науки и искусства», вопроса об их беспомощности,безответственности и стремлении подчиниться авторитету, нерешенность проблем,принявшая облик фашистской чумы, сегодня ведет мир в бездну. Каков тогда вообщесмысл науки, если она отвергает постановку этих важных для жизни вопросовКакова же совесть тех ученых, которые могли разработать ответ, но намеренно неведут борьбу против душевной чумы Сегодня всему миру, оказавшемуся всмертельной опасности, ясно то, что трудно было выразить еще 12 лет назад.Социальная жизнь поставила со всей остротой вопросы, которые тогда были ещепредметом заботы врачей.

Фрейд так же замечательно умел оправдыватьотказ человека от счастья, как он защищал детскую сексуальность. Несколько летспустя патологический гений использования человеческого невежества и боязнисчастья вверг Европу в бездну, используя лозунг«героического отказа от счастья».

«Жизнь, возложенная на нас, слишком тяжела,— говорил Фрейд,— она приносит намслишком много боли, разочарований, ставит перед нами неразрешимые задачи. Чтобыее вынести, не обойтись без смягчающих средств. Эти средства, вероятно, трехвидов: мощные отвлекающие факторы, позволяющие считать наше убожество чем-тонезначительным, суррогатные способы удовлетворения, уменьшающие ощущение этогоубожества, и наркотики, делающие нас нечувствительными к нему. Что-то в этомроде необходимо...» Одновременно Фрейд отвергал опасную иллюзию — религию (см. «Будущее одной иллюзии»). Простойчеловек не может представить себе провидение иначе, нежели в облике отца,возвышающегося над ним во всем своем великолепии. Только он, по мнению«маленького человека», и может знать потребности людей, смягчиться благодаря ихмольбам, успокоиться, увидев знаки их раскаяния. «Все это столь очевидноинфантильно, столь чуждо реальности, что для образа мыслей, проникнутогочеловеколюбием, будет болезненным само представление о том, что значительноебольшинство смертных никогда не сможет подняться над таким пониманиемжизни...»

Таким образом, правильная точка зренияФрейда на религиозную мистику приводила к отчаянию. А вокруг кипела жизнь,переполненная борьбой за рациональное мировоззрениеи научное социальноерегулирование. В принципе различий между мною иФрейдом не было. Фрейд не заявлял просто о своем мировоззренческомнейтралитете. Он отвергал «политическое» мировоззрение и выступал за «научное».Он чувствовал, что его позиция противоречит политической. Я пытался показать,что стремление к демократизации процесса труда является всего лишь научно-рациональным и должно бытьтаковым. Тогда уже началось разрушение созданной Лениным социальной демократии,развитие диктатуры в Советском Союзе и забвение всех принципов истины,свойственных научному мышлению. Это было неоспоримо. Я отвергал аполитичнуюточку зрения Фрейда. Можно было только неясно ощущать, что как позиция Фрейда,так и догматическая позиция советского правительства были каждая по-своемуобоснованны. Научное рациональное регулированиечеловеческого бытия является высшей целью. Но иррациональная структурапсихологии масс, носителей исторического процесса, делает возможнойустановление диктатуры с помощью использования иррационализма.

Весь вопрос в том, кто, для чего и против кого осуществляет власть. Вовсяком случае, социальная демократия в России была в начале своего развитиясамой человечной позицией, которая оказалась возможной при имевшихсяисторических условиях и с учетом психологической структуры людей. Этонедвусмысленно признал и Фрейд. Дегенерация ленинской социальной демократии, еепревращение в нынешний диктаторский сталинизм — неоспоримый факт, льющий воду намельницу противников демократии. Казалось, что пессимизм Фрейда получил впоследующие годы жестокое подтверждение: «Ничего нельзя сделать». Послерусского опыта развитие подлинной демократии представлялось утопией. Тому, укого нет науки и искусства, остается «социалистическая религиозная мистика», доуровня которой деградировал громадный мир научных идей. Следует подчеркнуть,что позиция Фрейда всего лишь отражала основную позицию академических кругов,не веривших в демократическое самовоспитание и духовную продуктивность масс иничего не делавших поэтому для того, чтобы дезавуировать источникидиктатуры.

С началом деятельности всоциально-гигиенической сфере меня больше не оставляла мысль о том, что общеекультурное, а в особенности сексуальное, счастье является, собственно,содержанием жизни и должно быть целью практической политики, ориентированной начаяния народа. Против этого выступали все, включая марксистов, но сделанноемною в глубине душевного организма открытие заглушало все возражения,оказывалось сильнее трудностей и сомнений. Мою правоту подтверждала всякультурная продукция — от любовного романа до самой высокой поэзии. Вся культурнаяполитика (в области кино, литературы и т. д.) вращается вокруг сексуальныхпроблем, живет их отрицанием в реальной жизни, признавая их существование лишьна идеальном уровне. Ими живы производство предметов потребления и торговаяреклама. Если все человечество мечтает о любовном счастье и поверяет эти мечтыбумаге и слову, то разве не должно стать возможным осуществление такихмечтаний Цель была ясна. Факты, скрывавшиеся в глубине биологическойструктуры, требовали от врача действий. Почему же стремление к счастьюпроявлялось вновь и вновь только как фантастический образ, боровшийся сжестокой реальностью

Что в поведении людей можно признать вкачестве цели и намерения, которыми определяется их жизнь Чего люди требуют отжизни, чего хотят достичь в ней Такие вопросы Фрейд ставил в 1930 г. последискуссий, на которых сказалась свойственная широким массам сексуальная воля кжизни. Эта воля проникла в тихую квартиру ученого и довела острые противоречияв его сознании до прямого конфликта.

Фрейду пришлось признать: «Ответ на этот вопрос вряд ли будет ошибочен. Они стремятся ксчастью, они хотят стать счастливыми и остаться такими». Люди хотят переживать ощущение удовольствия — это программа реализациипринципа удовольствия, устанавливающая жизненную цель, и она занимаетцентральное место в работе душевного аппарата. «Не может быть сомнения в егоцелесообразности, и все же его программа в ссоре со всем миром, как смакрокосмом, так и с микрокосмом. Он вообще неосуществим, ибо ему противоречатвсе институты Вселенной. Можно было бы сказать, что намерение человека быть«счастливым» не включено в план «творения». То, что называют счастьем в строгомсмысле этого слова, происходит скорее от внезапного удовлетворения накопившихсяпотребностей и по природе своей возможно только как эпизодическоеявление».

Фрейд выразил здесь настроение, частичнопроявляющее неспособность человека к счастью. Аргумент звучит хорошо, но он неверен. Сначалакажется, что аскетизм является предпосылкой переживания счастья. Выдвигатьтакой аргумент —значит упускать из виду, с одной стороны, что само накопление потребностейвоспринимается как счастье, если оно имеетперспективу разрядки и не продолжается слишком долго, что оно, с другой стороны, делает организм неспособным испытыватьсчастье и закостенелым в том случае, если нет перспективы удовлетворения, апереживанию счастья угрожает наказание. Особенность самого сильного переживаниясчастья —сексуального оргазма — заключается в том, что оно предполагает накопление биологическойэнергии. Отсюда вовсе не следует сделанный Фрейдом вывод о том, что счастьепротиворечит всем институтам Вселенной.

Pages:     | 1 |   ...   | 25 | 26 || 28 | 29 |   ...   | 49 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.