WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 22 | 23 || 25 | 26 |   ...   | 49 |

Различен и тип заключения характера впанцирь. Моральная структура характера должна сформировать панцирь, которыйстесняет, контролирует каждое действие и функционирует автоматически,независимо от внешних ситуаций. Позицию нельзя изменить даже при желании.Чиновник управленческого аппарата, проникнутый духом принудительной морали,остается таковым и в супружеской постели. Человек генитального типа в состояниизамкнуться в одной ситуации, но раскрыться в другой. Он распоряжается своимпанцирем, потому что тому нет нужды сдерживать что-либо запретное.

Реактивная трудовая деятельностьявляется механической, судорожной, неживой, служитумерщвлению сексуального стремления и резко противоречит ему. В интересе ктруду могут найти удовлетворение лишь небольшие объемы биологической энергии.Работа вызывает серьезные неприятные ощущения. Сильные сексуальные фантазиимешают работе. Поэтому их приходится вытеснять и они создают невротическиемеханизмы, еще более снижающие трудоспособность. Снижение эффективности трудаотягощает любой сексуальный импульс чувством вины. Самосознание снижено, чтоведет к невротически компенсирующим фантазиям о собственномвеличии.

Сексуально-экономическая трудоваядеятельность — в ходеее биологическая энергия колеблется между трудом и любовью. Труд исексуальность не противоречат друг другу, а поддерживают друг друга благодаряукреплению самосознания. В каждом случае интерес однонаправлен исконцентрирован, движимый чувством потенции и способностьюотдаваться.

Я назвал оба типа представителями«невротического» и,соответственно, «генитального» характеров. Им была посвящена специальная работа, опубликованная в«Психоаналитише цайтшрифт» и вызвавшая похвалы психоаналитиков. В 1933 г. явключил ее в книгу «Анализ характера». Теперьтерапевтическая задача заключалась в превращении невротического характера вгениталъный и в замене морального регулирования сексуально-экономическимсаморегулированием.

Невротически обусловленная функцияморального торможения была тогда хорошо известна. Говорили о «разрушении«сверх-Я». Мне не удалось убедить коллег в том, что этого недостаточно и чтопроблема шире и глубже. Моральное регулирование нельзя разрушить, если на егоместо не будет поставлено ничего другого и лучшего. Но именно это другое иказалось коллегам опасным, ошибочным и в то же время «давно известным». На делебоялись «колбасной машины», серьезного столкновения с современным миром,который устраивает и судит все сущее по принципу принудительного моральногорегулирования. Мне самому не были тогда ясны очень далеко идущие социальныепоследствия собственных воззрений. Я просто шел по колее которую прокладываламоя клиническая работа, правда делал это очень решительно. Нельзя уклониться отопределенного вида логики, даже если и очень хотелось бы.

Лишь несколько лет назад я начал понимать,почему саморегулируемое поведение, проникнутое идеалами свободы, хотя ивоодушевляет, но одновременно внушает немалый страх. Принципиально изменившеесяотношение к миру, к собственным переживаниям, к людям и т. д., которое отличаетгенитальный характер, естественно и просто. Оно сразу же становится очевидным,в том числе и тем, кто весьма далек от него по структуре своего характера. Этотайный идеал всех людей, означающий одно и то же, несмотря даже на различныеназвания. Никто не будет отрицать существование способности к любви, как иполовую потенцию. Никто не осмелился бы выдвигать в качестве цели человеческихстремлений неспособность к любви и импотенцию — эти результаты авторитарноговоспитания. Естественная позиция человека заключается в его стихийнойсоциальности, и его идеал состоит как раз не в том, чтобы принуждать себясоблюдать нормы общественной жизни, борясь с преступнымиимпульсами.

Любой понимает, что лучше и здоровее вовсене иметь импульса к сексуальному насилию, который надо было бы сдерживать спомощью морального торможения. Тем не менее никакое другое положение моейтеории не поставило так сильно под угрозу мою работу и существование, какутверждение о возможности, естественном существовании и всеобщей осуществимостисаморегулирования. Конечно, выдвинув только гипотезу на сей счет, да ещесформулированную в мягких, элегантных словах и псевдонаучных оборотах, я стяжалбы лишь славу. Моя врачебная работа требовала постоянного улучшения техникивлияния на людей, а тем самым постановки вопроса, из которого вытекалостремление идти все дальше вглубь проблемы: еслисвойства гениталъного характера столь естественны и желательны, то почемуупускаются из виду столь глубокие отношения между социальностью и сексуальнойполноценностью Почему именно превратноепредставление господствует надо всем тем, чем сегодня определяется жизньПочему представление об остром противоречии междуприродой и культурой, влечением и моралью, телом и духом, Богом и дьяволом,любовью и трудом стало одной из характернейших черт нашей культуры и образажизни Почему оно стало незыблемым и незыблемость этаобеспечивается наказанием, налагаемым за нарушения Почему за развитием моейнаучной работы наблюдали со столь большим интересом, а когда сама жизнь началаподтверждать ее серьезность, стали резко отворачиваться от нее, вступив на путьклеветы и оскорблений Поначалу я верил, что всему виной были злая воля,предательство по отношению к дружбе или научная трусость. Загадка разрешиласьтолько после многих лет жестоких разочарований.

Моя реакция на происходившеесвидетельствовала тогда большей частью о дезориентации и обеспокоенности,которые я и демонстрировал все более многочисленным противникам. Это поведениеосновывалось на ошибочном представлении о том, что люди могут воспринимать безтруда, как нечто само собой разумеющееся, то, что верно в принципе. Если я понял некие самособой разумеющиеся явления и сумел найти соответствующие формулировки, если онистоль блестяще совпадали с целями терапевтической работы, то почему же моиколлеги не должны были воспринять их таким же образом Такая моя наивностьподдерживалась с двух сторон. С одной стороны, эта поддержка заключалась впозиции тогдашних социалистов по отношению к несоциалистам. Что естественнеевсемирного планового хозяйства Что проще единства общественного производства,общественного потребления и общественной собственности на средствапроизводства Кто не понимал этого сразу же, был реакционером или предателем.Во-вторых, моя наивность усугублялась воодушевлением, которое вызывали у коллегмои взгляды, их большим интересом, их положительным отношением к моей работе. Аведь я затронул их простые человеческие идеалы и представления. Очень скоро мнепришлось узнать, что идеалы — всего лишь дым, а представления быстро меняются. Сказываютсяпрежде всего сила страха за свое существование и привязанности к организации,срабатывает авторитарная позиция и... В этом ряду чего-то нехватало.

То, что одобрялось как идеал, какстремление и представление, в реальной жизни будило страх, будучи, собственно,чуждым реальной структуре. Весь официальный мир был враждебен моим взглядам.Механизмы естественного саморегулирования покоятся глубоко в организме, скрытыепод механизмами принуждения и подверженные их воздействию. Нажива каксодержание жизни и цель противоречит любому естественному ощущению. Мирпринуждал людей к такому поведению и ориентировал на него, воспитывая ихопределенным образом и ставя в определенные ситуации. Следовательно,внутри человеческойличности обнаруживалась пропасть между моралью и действительностью,требованиями природы и культурными воззрениями, свойственными общественнойидеологии, хотя здесь она имеет другую форму. Чтобы быть способными квосприятию реальности этого мира, людям приходилось бороться с самыми истиннымии прекрасными, самыми глубокими побуждениями в себе, стремиться их уничтожитьили обнести толстыми стенами. Роль таких стен будет играть панцирь, в которыйокажется заключенным характер.

В результате люди терпели внутренний крах,а зачастую и неудачу в отношениях с внешним миром, но избегали борьбы с этойнеустроенностью. Слабым отражением самых глубоких и естественных ощущенийжизни, естественной порядочности, автоматическойчестности, тихого и полного любовного возбужденияпредставлялся «образ мыслей», производивший впечатление тем большей ложности,чем более плотный душевный панцирь образовывался вокруг собственного естества.Именно такое впечатление производит на фоне сколь угодно сильного ложногопафоса хотя бы совсем небольшое проявление реальной жизни. Мое прочноеубеждение заключалось в том, что именно из этой последней искры жизни и черпаютсилу человеческая лживость и низость, именно она их и питает. Только так иможно объяснить то обстоятельство, что, несмотря на реальную мерзость жизни,столь долго смогла сохраниться идеология человеческой морали и честности, чтомассы берут ее под защиту. У людей нет возможности прожить свою жизнь так, какхотелось бы, да им и не позволяют сделать это, и поэтому они цепляются запоследний проблеск искренности, мерцающий среди лицемерия.

На основе таких размышлений сформировалосьмое представление о единстве общественной структуры иструктуры характера. Общество формирует человеческиехарактеры. Характеры во множестве воспроизводят общественную идеологию. Такимобразом, они воспроизводят собственное угнетение через отрицательное отношениек жизни во всех ее проявлениях. Это основной механизм так называемой традиции.Я и представления не имел о том значении, которое данное обстоятельство должнобыло приобрести лет пять спустя для понимания фашистской идеологии. Я непредавался спекуляциям ради политических целей, не конструировал мировоззрения.К позиции, которую я занимал, вело решение любого вопроса, возникавшего в ходеклинической работы. Поэтому больше и не ошеломляло фотографически точноесовпадение абсолютных противоречий в моральной идеологии общества спротиворечиями в структуре человеческого характера.

Фрейд вообще сделал существование культурызависимым от существования «культурного» влечения к вытеснению. Я должен был соговоркой признать его правоту. Современнаякультура и вправду покоится на вытеснениисексуальности! Но следующий вопрос гласил: зависит лиот этого формирование культуры как таковой И далее:не покоится ли эта культура, скажем, на подавлении неестественных влечений, возникших как вторичные Никто еще неговорил о том, что я наблюдал в глубинах человеческой души. Теперь я могразвить эти знания, систематизировав их.

Мнения по всем этим вопросам еще не быливысказаны. Вскоре я заметил, что в ходе дискуссий о сексуальности их участникиимели в виду нечто другое, чем я. Прегениталъная сексуальность, по их мнению, вобщем и целом асоциальна и противоречит естественному ощущению. Но осуждениераспространялось и на акт любви. Почему отец воспринимал любовные отношения, вкоторые вступала его дочь, как осквернение Не только потому, что онбессознательно ревнив. Это не объясняет жесткость реакции родителя в такойситуации, реакции, которая может дойти до убийства. Генитальная сексуальность на деле обесценена, унижена.Для обычного мужчины половой акт — акт опустошения илидоказательство завоевания. Женщина имеет все основания, чтобы инстинктивнозащищаться от этого, и так же отец защищает свою дочь. Сексуальность в такихусловиях — нечтосовершенно безотрадное. Этим и объясняется все то, что до сих пор написано вмире о низменности и опасности сексуальности. Но такая «сексуальность»— болезненное,искаженное отражение реальной жизни. И это искаженное представление полностьюзаглушило настоящее счастье любви, желание которого коренится в глубине душикаждого человека. Люди утратили ощущение естественной сексуальной жизни. Людисудят о себе подобных по лицу, и правильноделают.

Поэтому спор вокруг вопросов сексуальности,в ходе которого борются за нее или против, бессмыслен и безвыходен. Моралистымогут и должны оказаться правыми. Хорошенькая мордашка оказывается чем-тонедопустимым. Современной женщине отвратительна сексуальность мужчины,практиковавшегося в борделе и впитавшего там от проституток отвращение кженщинам вообще. «Трахать» женщину постыдно. Ни одна женщина, способнаячувствовать, не хочет допустить, чтобы ее «трахнули».

Такого рода спор осложняет дискуссию изатрудняет борьбу за здоровую жизнь. Это позволяет противникам уклониться оттемы. Я говорю не о том, чтобы «трахнуть» женщину, а о любовном объятии с ней, не о том, чтобыпомочиться ей во влагалище, а о том, чтобы сделать ее счастливой. Не отличая вторично возникшие противоестественные склонностисексуального характера от глубоко скрытой потребности в любви, присущей каждомучеловеку, нельзя продвинуться дальше в исследовании рассматриваемыхвопросов.

Так развивалась проблема, суть которойможно сформулировать следующим образом: как прийти от принципа кдействительности, от естественных законов, которым следуют немногие, к законам,соблюдаемым всеми, массой. Ясно, что индивидуальное решение вопросане снимает проблему в целом и не учитывает наиболее существенного.

В тогдашней психотерапии была вновепостановка вопроса, продиктованная соображениями социального характера. Доступк социальной проблеме открывался с трех сторон: от профилактики неврозов, от несомненносвязанной с ней сексуальной реформы8 и, наконец, от проблемы культуры в самом общем виде.

Неудавшаяся биологическаяреволюция.

1. Предотвращение неврозов и проблемакультуры.

Бесчисленные жгучие вопросы, вытекавшие измоей работы врача-сексолога, настоятельно побуждали меня выслушать мнениеФрейда. Несмотря на ободряющие слова, которыми он отреагировал во время однойиз прошлых бесед на мое намерение открыть консультацию для малообеспеченных посексуальным вопросам, я не был уверен в его согласии. Атмосфера организациипсихоаналитиков характеризовалась скрытым напряжением. Я пытался побудитьколлег занять четкую позицию, отдавая себе отчет в социальной значимости своейработы и не собираясь делать из этого тайну. До меня дошли первыеклеветнические слухи, оскорбительные в сексуальном отношении.

Pages:     | 1 |   ...   | 22 | 23 || 25 | 26 |   ...   | 49 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.