WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 21 | 22 || 24 | 25 |   ...   | 49 |

Больные внезапно начинали восприниматьморальные оценки со стороны окружающих как нечто чуждое и странное. Пусть дажепрежде они защищали сколь угодно строгое добрачное целомудрие — теперь находили это требованиегротескным. У них больше не было «контакта» со своими прежними взглядами, оникак бы отстранялись от них. В ходе работы изменялся характер социальных реакцийпациентов. Если прежде они работали механически, не показывая своего отношенияк работе, рассматривая ее как необходимое зло, с которым приходилось мириться,не особенно об этом размышляя, то теперь стали разборчивы в выборе характератруда. Если они не работали до сих пор из-за невротических нарушений, то у нихвозникала теперь глубокая потребность в труде, приближенном к жизни, которыйинтересовал бы их лично. Если выполнявшаяся ими работа была пригодна дляудовлетворения душевных интересов, то пациенты расцветали. Если же работа быламеханической, как, например, труд служащего, торговца или адвоката среднейруки, то она превращалась в почти невыносимое бремя.

В таких случаях мне было нелегкосправляться с возникавшими трудностями — ведь мир не был ориентирован научет трудовых интересов людей. Педагоги, которые до сих пор придерживались хотяи либеральных, но все же не слишком критических взглядов на воспитание, началивоспринимать обычный способ обращения с детьми как болезненный и невыносимый.Короче говоря, сублимация движущих сил в процессе труда протекала по-разному, взависимости от характера труда и социальных отношений. Постепенно я сумелвыделить два направления. Одно заключалось в личном врастании в социальнуюдеятельность с полной отдачей, другое означало резкий протест душевногоорганизма против механической, бессодержательной работы.

Однако были и случаи, когда я пережилполный крах работы, последовавший за высвобождением способности больных кгенитальному удовлетворению. Казалось, что это означало признание правильностиугрожающих напоминаний со стороны окружающего мира об антагонистическомпротиворечии между сексуальностью и трудом. Но при более пристальномрассмотрении дело выглядело не так уж страшно. Выяснилось, что это былибольные, которые до сих пор исполняли свою работу, движимые лишь чувствомдолга, по принуждению. Это резко противоречило их желаниям, от которых ониотказались и которые вовсе не являлись асоциальными. Совсем наоборот. Человеку,чувствовавшему себя наиболее пригодным к свободной профессии писателя, ноработавшему в адвокатской конторе, приходилось мобилизовать все силы, чтобысправиться со своим внутренним сопротивлением и держать здоровые, позитивныедля личности импульсы на положении неосознанных. Так я усвоил важное правило, всоответствии с которым не все неосознанное является асоциальным и не все, чтосознательно, соответствует социальным нормам. Существуют в высшей степениценные, а с культурной точки зрения даже решающие, желания и побуждения,которые приходится вытеснять, принимая во внимание условия существования. Естьи крайне асоциальные виды деятельности, которым общество воздает честь и хвалу.Хуже всего обстояло дело с кандидатами на должности священников, которые всегдаиспытывали тяжелый конфликт между сексуальностью и характером своейпрофессиональной подготовки. Я решил больше не принимать на лечениесвященников.

Резкие формы принимало и вытеснение всексуальной сфере. Пациенты, у которых до обретения оргастической потенциипосещение проституток не вызывало внутренних конфликтов, утрачивали способностьк такому шагу. Женщины, до сих пор спокойно и терпеливо жившие с нелюбимымимужьями и позволявшие совершать с собой половой акт, в котором они видели«брачную обязанность», становились неспособными к этому. Они восставали, они нежелали продолжения прежних отношений.

Что мне надо было возразить против этогоСитуация противоречила всем официальным взглядам — например молчаливойдоговоренности о том, что женщина, естественно, должна обеспечивать своемусупругу половое удовлетворение до тех пор, пока она состоит в браке, независимоот того, хочет она этого или нет, любит она мужа или нет, возбуждает он ее илинет. Как же глубоко море лжи в этом мире! С точки зрения моего официальногостатуса, оказывалось весьма неприятным положение, когда женщина, правильнымспособом высвобожденная от действия невротических механизмов, выдвигала своисексуальные притязания к жизни, не заботясь о соблюдении нормморали.

После некоторых робких попыток я больше неосмеливался выносить эти факты на обсуждение в семинаре или психоаналитическомобъединении. Я опасался упреков в навязывании больным собственных взглядов. Впротивном случае мне пришлось бы во всеуслышание заявить, что мировоззренческоевлияние, проникнутое морализаторскими и авторитарными тенденциями, — дело моих противников, а не мое.Мало помогла бы и попытка ослабить впечатление от подобных ситуаций, используяв качестве доводов процессы, развитие которых тормозила официальная мораль. Вчисле этих аргументов был бы, например, такой: терапия с помощью оргазмавооружала женщин, замужних или одиноких, способных до лечения спать с кемугодно, потому что они ничего не ощущали, чувствами и сексуальной серьезностью,которые не позволяли им теперь «без церемоний» раздвинуть ноги.

Эти бывшие пациентки становились,следовательно, более «моральными» и хотели только одного партнера, который быих любил иудовлетворял7. Не помог бы и этот пример. В тех случаях, когда научная работасвязана моральными представлениями, она ориентируется не на факты, а напредписания. При этом хвастовство «научной объективностью» производитнеприятное впечатление. О своей принадлежности к числу «объективных ученых»кричат тем громче, чем больше запутываются в сетях зависимости. Например, одинпсихоаналитик прислал ко мне на лечение с недвусмысленным призывом «неразрушать брак» женщину, у которой наблюдались глубокая меланхолия, импульсы ксамоубийству и острый страх.

Как я узнал в первый же час, больная былазамужем уже четыре года. Муж еще не дефлорировал ее, но совершал всякого родапротивоестественные действия, которые женщина своей наивной мещанской натуройвоспринимала как само собой разумеющуюся супружескую обязанность. И аналитиктребовал ни при каких условиях не разрушать такой брак! Пациентка прекратиларассказывать спустя три часа, ибо она испытывала слишком сильный и острый страхи воспринимала аналитическую ситуацию как ситуацию соблазнения. Я понимал это,но ничего не мог поделать. Через несколько месяцев я услышал, что женщинапокончила с собой. Такого рода «объективная наука» подобна камню на шее,который тянет ко дну утопающее человечество.

Мои понятия о соотношении душевнойструктуры с существующим общественным строем становились все более запутанными.Изменение состояния больных в соответствии с данным моральным порядком нельзябыло оценить однозначно ни отрицательно, ни положительно. Казалось, что новаядушевная структура следовала законам, которые не имели ничего общего спривычными моральными требованиями и воззрениями. Она следовала законам, новымдля меня, о существовании которых я прежде и не подозревал. Целостная картина,вырисовывавшаяся в итоге, соответствовала другомутипу социального устройства. В это устройствовписывались лучшие принципы официальной морали. В соответствии с ними,например, нельзя насиловать женщин и соблазнять детей. Одновременно выявились ивесьма ценные в социальном отношении моральные стереотипы, резкопротиворечившие привычным воззрениям. К их числу относились, например,представления о малой ценности сохранения целомудрия под действием принужденияизвне или сохранения верности по обязанности. Представление о том, что объятиес партнером против его воли не приносит удовлетворения, что оно отвратительно,казалось бесспорным, в том числе с точки зрения самой строгой морали, нопротиворечило требованию о выполнении «супружеских обязанностей», защищенномузаконом.

Я удовлетворюсь данными немногими примерамивместо многочисленных. Этот другой вид морали не направлялся утверждениями типа«ты должен» или «тебе нельзя», но становился спонтанным результатом требованийгениталъного удовольствия и удовлетворения. Действие, не принесшееудовлетворения, не совершалось не из-за страха, а благодаря сознанию ценностисексуального счастья. Такие люди не совершали половой акт, даже если они имогли это сделать, когда внешние или внутренние обстоятельства не гарантировалиполного удовлетворения. Дело обстояло таким образом, будто бы моральныеинстанции полностью исчезли и на их место пришли лучшие и более прочные«предохранители» от диссоциальности. Это предохранители, не противоречащиеестественным потребностям, а опирающиеся на принципы жизнерадостности. Резкоепротиворечие между «я хочу» и «мне нельзя» снялось. Его место занялосоображение, хотелось бысказать, почти вегетативного свойства: «Я, правда, очень хочу, но мало чего достигну в результате, и этоменя не обрадует».

Несомненно, налицо очень серьезноеразличие. Действия классифицируются в соответствии с принципом саморегулирования. Этосаморегулирование принеслос собой некоторую гармонию, устранив и сделав излишней борьбу против влечений,вновь и вновь настойчиво дающих себя знать. Интерес переместился на другую цельили на другой объект любви, с которым было не так трудно достичьудовлетворения. Предпосылкой этого не было ни вытеснение, то есть удаление изсознания, интереса, который являлся сам по себе естественным и социальным, ниморальное осуждение. Просто интерес был удовлетворен в другом месте при другихусловиях. Если молодой человек любил «нетронутую» девушку из так называемого«хорошего дома», это было, конечно, делом естественным. Если он хотел ееобнять, то это намерение хотя и не было «приспособленным к реальности», новсе-таки было здоровым. Если девушка оказывалась достаточно сильной и здоровой,чтобы, поддерживая товарищеские отношения, преодолеть все внутренние и внешниетрудности, то все шло хорошо — хотя и вопреки официальной морали, но полностью в направленииразумного поведения, соответствующего требованиям сохранения здоровья. Если жедевушка оказывалась слабой, пугливой, внутренне зависимой от мнения родителей,то есть невротиком, то объятие могло только вызвать трудности. Если молодойчеловек не находился в плену моральных заблуждений и не воспринимал мысль отом, чтобы осчастливить девушку, как «осквернение», то он мог поразмыслить над тем, хочет ли онпривить ей свой ясный взгляд на ситуацию или отказаться от общения. Во второмслучае, столь же рациональном, как и первый, он с течением времени обратил бывнимание на другую девушку, в отношениях с которой не было бы трудностей, окоторых шла речь.

Молодой человек с невротическим характером,«моральный» в старом смысле этого слова, вел бы себя в таком же случаепринципиально иным образом. Он желал бы девушку, одновременно отказываясь отосуществления своего желания. Из-за этого возникло бы долговременноепротиворечие. Влечению противостояло бы его отрицание с позиций морали до техпор, пока вытеснение влечения не положило бы конец осознанному конфликту. Его место занялбы неосознанный конфликт, и молодой человек запутывался бы во все более труднойситуации. Он отказался как от возможности удовлетворения влечения, так и отдругого объекта. Отсюда с необходимостью в обоих вариантах должен был вытекатьневроз.

Пропасть между моралью и культуройпродолжала существовать. Возможно также, что влечениепроявится втайне в другом месте, используя для этого худшие средства. Умолодого человека могли бы с равным успехом развиться навязчивые фантазии натему изнасилования, реальные импульсы, побуждающие к изнасилованию, или чертыдвойной морали. Он начал бы посещать проституток, подвергаясь опасностизаражения венерическим заболеванием. Не было бы и речи о внутренней гармонии. Вчисто социальном отношении возникло бы только горе, и уж конечно все это небыло бы на пользу «морали» в любом отношении.

Этот пример, который можно варьировать какугодно, подходит к брачной ситуации, как и к любой другой ситуации в любовнойжизни.

Теперь сопоставим моральное регулирование и сексуально-экономическое саморегулирование.

Мораль функционирует как обязанность. Она несовместима судовлетворением влечений. Саморегулирование следует естественным законамудовольствия и не только совместимо с естественнымивлечениями, но и функционально идентично им.Моральное регулирование создает острое, неразрешимое душевное противоречиемежду природой иморалью. Из-за этого оноусиливает влечение, что в свою очередь делает необходимым более сильныйморальный отпор. Моральное регулирование исключает возможность свободногоорганического круговорота энергии в человеке. Саморегулирование легко решаетказавшиеся невыполнимыми требования сексуальной энергии, перенося ее на другиецели или партнеров. Оно функционирует в процессе постоянной смены напряжения иразрядки, находясь тем самым в сфере всех естественных функций. Структурахарактера, определяемая принудительной моралью, выполняет общественнонеобходимую работу без внутреннего участия, только под воздействием заповеди онеобходимости, чуждой «Я». Человек, структура характера которого регулируетсясексуально-экономическими принципами, выполняет работу в соответствии ссексуальными интересами, черпая силы из огромного резервуара сексуальнойэнергии.

Тот, чья структура характера определяетсявоздействием принципов морали, следует, обращаясь вовне, жестким законамморального мира, внешне приспосабливается к окружающему миру, а внутреннебунтует. Из-за этого такая личность в высшей степени подвержена неосознанной,принудительной и инстинктивной диссоциальности. Характер со здоровойструктурой, определяющейся саморегулированием, не приспосабливается киррациональной части мира и отстаивает свое естественное право. Онпредставляется больным и диссоциальным лишь моралистам, но на деле не способенна диссоциальные действия. Носитель такого характера развивает естественное самосознание, основанное насексуальной потенции.

Структура характера, сформированная подвоздействием моральных принципов, как правило, слаба в генитальном отношении ипоэтому вынуждена постоянно компенсировать свое состояние, то есть формироватьложное, жесткое чувство собственного достоинства. Она плохо переноситсексуальное счастье других, так как видит в нем провокацию в свой адрес и неспособна наслаждаться этим счастьем. Половые акты являются для человека с такойструктурой характера по существу способом доказательства потенции. Дляхарактера с генитальной структурой сексуальность является переживаниемудовольствия и ничем более. Работа для обладателя такого характера — радостная жизнедеятельность исозидание. Для характера, структура которого проникнута воздействием моральныхпринципов, труд —тягостная обязанность или просто средство обеспечениясуществования.

Pages:     | 1 |   ...   | 21 | 22 || 24 | 25 |   ...   | 49 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.