WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 20 | 21 || 23 | 24 |   ...   | 49 |

С 1926 г. на передний план выдвинулисьпроблемы «теории терапии». Вот что сообщалось об этом в официальном журналеамбулатории за 1922—1932 гг.: «Клиническому и теоретическому исследованию подвергалисьпричины психоаналитических успехов и неудач, критерии излечения, попыткасоздать типологию форм болезни с точки зрения характера сопротивления ивозможностей излечения, вопросы анализа характера и характерологическогосопротивления, «нарциссистского сопротивления» и «аффективного барьера», причемэто всегда осуществлялось на основе изучения конкретных случаев. Отчасти вданной связи были сделаны доклады по публикациям, посвященным техническимвопросам».

Авторитет нашего семинара рос. Яраспределял многочисленные темы исследований, возникавшие в результатепостановки мною различных вопросов, ни в коей мере не претендуя на приоритет,всерьез относясь к коллективной работе. Мне было достаточно того, что проблемы,которыми я занимался, находились в центре исследовательскойдеятельности.

Позже пришлось столкнуться снеобоснованными притязаниями на оригинальность со стороны некоторых участниковсеминара, добивавшихся благосклонности Фрейда. В психоаналитическом мире, какправило, знали об источниках происхождения основных идей, но ни один изпримерно 20 студентов, занимавшихся в Венском семинаре, не пошел дальше по путианализа характера.

В одном из своих писем Фрейд признавалновизну моей работы по сравнению с «общим достоянием» психоанализа, которого, ксожалению, было недостаточно для успешности в практической работе. Тогда яутверждал, что лишь последовательно применяю аналитические принципы кисследованию характера. Я не понимал, что интерпретирую учение Фрейда такимспособом, который он скоро отвергнет. Я совсем еще не чувствовалнесовместимость теории оргазма с позднейшей психоаналитической теориейневрозов.

5. Генитальный и невротический характер.Принцип саморегулирования в душевной сфере.

Со своими психологическими ощущениями— а о большем тогда иговорить не стоило —я приступил к развитию техники анализа характера. Теория оргазма была ещенедостаточно обоснована в клиническом аспекте, чтобы придать солидный фундаментэтим исследованиям.

Моя книга «Анализхарактера» вышла только в апреле 1933 г., а в 1928 г.я опубликовал в «Психоаналитише цайтшрифт» первую статью на эту тему подназванием «К технике толкования и анализасопротивления». Она представляла собой расширенноеизложение доклада, прочитанного мною в конце предыдущего года в Техническомсеминаре. Эта статья явилась первой из тех, которые я на протяжении следующихпяти лет объединил в названную книгу. Книга должна была выйти в«Психоаналитическом издательстве», и я уже читал вторую корректуру, когдаправление Международного психоаналитического объединения решило, что книгавыйдет только «в комиссии»: это было время прихода Гитлера к власти. С учетомтипичных ошибок, свойственных так называемому «ортодоксальному» психоанализу, вней развивался принцип последовательности.

Психоанализ руководствовался правиломистолкования имеющегося материала, который поступал при наблюдении над больным,без учета стратификации и глубины этого материала. Я же предложилсистематическую проработку центральной, важной в данный момент точки душевнойструктуры. Невроз следовало «минировать», действуя из одной надежной точки.Каждый элемент психической энергии, который высвобождался благодаря ликвидациифункций отпора, должен был усиливать неосознанные инстинктивные стремления итем самым делать их более доступными. Стратификация невротических механизмовдолжна была учитывать систематическую ликвидацию слоев, заключавших характер впанцирь. Прямые толкования материала — неосознанных влечений— могли толькоповредить этой работе, и их надо было избегать. Больному надлежало сначалаобрести контакт с самим собой, чтобы понять формирование связей. До тех пор,пока срабатывал панцирь, больной был в лучшем случае способен кинтеллектуальному восприятию, но, как показывает опыт, это имело слишком малоетерапевтическое воздействие.

Другое правило требовало последовательноисходить из наличия отпора сексуальным стремлениям и при неликвидированном отпоре незатрагивать осуждаемые сексуальные желания. При анализе сопротивления япредлагал быть максимально последовательными, то есть настаивать на работе стем фрагментом защиты, который в данный момент оказывался наиболее важным имешал сильнее всего. Так как характерологический панцирь каждого больноговозникал в соответствии с индивидуальной историей его болезни, то и техникаразрушения панциря должна была быть особой в каждом отдельном случае, ееследовало от стадии к стадии находить и разрабатывать заново. Это исключалосхематическую технику. Аналитик нес основную ответственность за удачный исходлечения. Так как панцирь связывает больного, то его неспособность к откровенности представляет собойсоставную часть болезни, а не проявление злой воли, как многие полагали тогда.Правильная ликвидация жесткого душевного панциря должна привести в конце концовк освобождению от страха.

Если достигнуто освобождение от страхазастоя, то налицо все шансы возникновения свободно текущей энергии, а с ней— и генитальнойпотенции. Спорным был лишь вопрос о том, установлен ли с осмыслением явленияхарактерологического панциря и последний источник душевной энергии. Ясомневался и оказался прав. Техника анализа характера была, несомненно,существенным прогрессом в деле преодоления закостеневших неврозов. Акцентделался теперь не на содержании невротической фантазии, а на энергетическойфункции. Поскольку так называемое основное психоаналитическое правило «говоритьвсе, что приходит в голову» было в большинстве случаев невыполнимо, я покончилс зависимостью от него, превращая в исходную точку анализа не только то, чтосообщал больной, но и вообще все, о чем он говорил, в особенности характерсообщения и молчания. Откровенны были и молчавшиепациенты, и они выражали нечто, поддававшееся разгадке и преодолению. Вопрос отом, как действовать, я ещеставил рядом с вопросом о том, что делать в соответствии со старой фрейдовской техникой.

Я уже знал: это самое «как», форма поведения и сообщений имелигораздо более существенное значение, чем то, чторассказывал больной. Слова могут лгать, форма их произнесения не солжет никогда. Она является непосредственным проявлением характера, котороечеловек не в состоянии осознать. С течением времени я научился понимать самуформу сообщений как непосредственное проявление неосознанного. Убеждения иуговоры, адресованные больному, теряли значение и вскоре стали излишними. То,чего больной не понимал спонтанно и автоматически, не имело и терапевтическойценности. Характерологические позиции должны были пониматься спонтанно.Интеллектуальное понимание неосознанного уступило место ощущению собственноговыражения. Уже много лет мои больные не слышали психоаналитических терминов.Именно поэтому они и лишались возможности скрывать аффект за словом. Пациентбольше не говорил о ненависти, а чувствовал ее и мог от нее избавиться, гели яправильно осуществлял ликвидацию панциря.

Нарциссистские типы считались непригоднымидля аналитического лечения. Благодаря разрушению панциря стали доступны длялечения и эти пациенты. Я мог зарегистрировать случаи лечения таких тяжелыххарактерологических нарушений, которые тогда считались недоступными длявоздействия обычных методов6.

Перенесение любви и ненависти на аналитикатеряет свой присущий ортодоксальному психоанализу академический характер. Оностановится чем-то другим, нежели просто разговорами о детской анальной эротикеили воспоминаниями о соответствующих ощущениях. В этой ситуации не надо было ниубеждать, ни уговаривать. В конце концов мне пришлось освободиться отакадемического отношения к больному и сказать себе, что я как врач-сексологотношусь к сексуальности так же, как терапевт — к соответствующим внутренниморганам. При этом я обнаружил серьезное препятствие в работе. Оно состояло вправиле, применявшемся большинством аналитиков и заключавшемся в необходимостидля больного соблюдать воздержание во время лечения. Как же в этом случае можнобыло понимать и устранять генитальные нарушения, которыми онстрадал

Эти технические детали, подробное изложениекоторых можно найти в моей книге «Анализ характера»,я упомянул не по причинам технического свойства. Яхотел бы охарактеризовать только изменение основной позиции, которое позволиломне открыть у моих выздоровевших пациентов принцип сексуального саморегулирования, сформулировать и использовать его в последующейработе.

Многие аналитические правила имели характерчетко выраженных табу, лишь усиливавших невротические табу, свойственныебольным по отношению к сексуальности. Таково правило, в соответствии с которыманалитика нельзя видеть, он должен оставаться, так сказать, неисписанным листомбумаги, чтобы на нем больной мог записывать свои впечатления и ощущения. Такойподход не устранял, а укреплял у больного ощущение, что он имеет дело с«невидимым» существом, не становящимся ближе, сверхчеловеческим, аследовательно, в соответствии с детским мышлением, бесполым. Как же должен былбольной преодолеть свой сексуальный страх в той жизни, которая и сделала егобольным Сексуальность, если с ней обходиться таким образом, по-прежнемуостается чем-то дьявольским и запретным, при любых обстоятельствах достойным«осуждения» или «сублимации». Пациентам запрещалось рассматривать аналитика каксущество определенного пола. Как же больной мог отважиться в таком случаепроявить себя человеком, критически оценивающим ситуацию Пациенты и без тогоочень хорошо знали аналитиков, только редко высказывали это при той технике,которая к ним применялась. У меня они учились прежде всего преодолевать всякуюбоязнь критики по моему адресу. Пациент должен был «только вспоминать», но ни вкоем случае не «делать что-нибудь». Я оказался в одном лагере с Ференци,отвергая этот метод. Больному, конечно же, надлежало иметь право и на действие.У Ференци возникли трудности в отношениях с Международным психоаналитическимобъединением из-за того, что он, руководствуясь безошибочной интуицией,заставлял пациентов играть, как детей.

Я пытался любыми мыслимыми способамиосвободить их от одеревенелости характера. Они должны были рассматривать менянеавторитарно, по-человечески. Это часть тайны моих успехов, которые нашли признание. Втораячасть тайны заключалась в том, что я всеми имеющимися в моем распоряжениисредствами, соответствующими врачебной работе, освобождал их от генитальныхторможений. Я не считал выздоровевшим ни одного пациента, который не мог, поменьшей мере, онанировать, не испытывая чувства вины. Я придавал самое большоезначение контролю над их генитальной половой жизнью. Мне удалось добитьсяпонимания того обстоятельства, что это не имеет ничего общего с поверхностнымлечением с помощью мастурбации, применявшимся некоторыми «дикими»психоаналитиками. Именно благодаря этому я и научился отличать мнимуюгенитальность от естественной генитальной ориентации. Так на протяжении многихлет работы перед моими глазами постепенно формировались черты «генитальногохарактера», которые я впоследствии противопоставил «невротическомухарактеру».

Я преодолел страх перед действиями больныхи открыл небывалый мир. В глубине невротическогомеханизма, за всеми опасными, гротескными и неразумными фантазиями и импульсамиобнаружься участок простой, естественной, достойной природы. Я обнаруживал его у каждого больного без исключения, в чью душумне удалось проникнуть достаточно глубоко. Это придавало мне мужества. Япозволял больным все больше и не разочаровывался. Правда, иногда возникалиопасные ситуации, но достигнутый мною уровень характеризует тот факт, что вмоей богатой и многогранной практике не было зарегистрировано ни одного случаясамоубийства. Лишь гораздо позже мне стали понятны самоубийства, случавшиеся впсихоаналитической практике: больные кончали с собой, если их сексуальнаяэнергия хотя и была обнаружена, но не получала должной разрядки.

Страх перед дурными влечениями, правящийвсем миром, очень серьезно затруднял работу аналитических терапевтов, безсомнений принявших представление об абсолютномантагонизме между природой (инстинкт, сексуальность) и культурой (мораль, труди долг) и вытекающий отсюда тезис о том, что«переживание влечения» противоречит выздоровлению. Прошло много времени, преждечем я освободился от страха перед этим «переживанием влечений». Оказалось, чтоасоциальные влечения, наполняющие неосознаннуюдушевную жизнь, лишь тогда злы и опасны, когда блокируется разрядка энергии, легко достигаемая внормальных любовных, отношениях. В противном случаесуществуют лишь три болезненных выхода: дикое, саморазрушающее следование инстинктам (мании,алкоголизм, преступления, вызванные чувством вины, психопатическаяимпульсивность, убийство на сексуальной почве, изнасилование детей и т. д.),неврозы характера, вызванные воспрепятствованиемвлечениям (невроз навязчивых состояний, истериястраха, истерия превращения), и функциональныепсихозы (шизофрения, паранойя и меланхолия,маниакально-депрессивные психозы). Я не говорю о невротических механизмах,проявляющихся в политике, в войнах, в брачной жизни, в воспитании детей ипредставляющих собой следствия генитальной неудовлетворенностимасс.

Обретая способность к полному генитальномусамоотречению, больные изменяли всю свою сущность так быстро и радикально, чтоя поначалу не осознавал этого изменения. Я не понимал, как тягучийневротический процесс мог допустить такой быстрый поворот. Исчезали не тольконевротические симптомы страха, но изменялась и всясущность человека. Я не мог теоретическиклассифицировать происходившее. Исчезновение симптомов я понял благодаряустранению застоя сексуальной энергии, до тех пор питавшей их. Изменение жехарактера не поддавалось клиническому пониманию. Казалось, что генитальныйхарактер функционирует по другим, до сих пор неизвестным законам. Я хотел быпояснить это на некоторых примерах.

Pages:     | 1 |   ...   | 20 | 21 || 23 | 24 |   ...   | 49 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.