WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 16 | 17 || 19 | 20 |   ...   | 49 |

Становилось все яснее, что перегрузкавазовегетативной системы сексуальным возбуждением, не находящим разрядки,является основным механизмом возникновения страха и тем самым невроза. Каждыйновый случай заболевания дополнял результаты первых наблюдений. Я полагал, чтострах должен был возникать всегда в тех случаях, когда вазовегетативная системаоказывалась определенным образом перевозбужденной. Сердечный страх наблюдается пристенокардии, бронхиальной астме, при отравлении никотином и базедовой болезни.Следовательно, страх возникает всегда в тех случаях, когда на сердечную системудействует какое-либо ненормальное возбуждение. Страх сексуального застоявписывался в целом в проблему страха. Только в этом случае перегрузку сердечнойсистемы вызывало сексуальное возбуждение, подобно тому, как в других случаях— никотин илитоксические вещества. Осталась проблема, заключавшаяся в том, какого же родаэто перевозбуждение. О различии между вагусом и симпатикусом в данном контекстея еще ничего не знал.

С учетом своих клинических интересов яотличал понятие страха кактакового от боязни илистраха ожидания. «Яиспытываю «страх» быть побитым, наказанным или кастрированным» — это совсем не то, что «страх»,переживаемый в момент реальной опасности. «Боязнь»или «страх ожидания»только в том случае становятся «аффективным переживанием страха», еслик автономной системе прибавляется телесный страх застойного возбуждения. Вчисле моих больных были и такие, которые испытывали «страх» перед кастрациейбез какого-либо аффекта страха. Встречались и аффекты страха без каких бы то ни былопредставлений об опасности, как, например, при половом воздержании.Следовательно, приходилось отличать страх как результат застойного возбуждения отстраха как причины вытеснения сексуальности. Первый доминировал при застойныхневрозах, второй —при психоневрозах, но оба вида страха были одинаководейственны в обоих случаях. Прежде всего страх переднаказанием или социальными преследованиями создает застойное сексуальноевозбуждение. Я считал, что страх при испуге не может быть ничем иным, кромесексуального возбуждения, внезапно хлынувшего на сердечную систему и пришедшегов состояние резкого застоя. Чтобы пережить «страх ожидания», необходимонебольшое «количество»страха застоя. Он возникает уже при живом представлении о возможной опасности.Фантазия оказывается, так сказать, предвосхищением ситуации опасности. Этоочень хорошо сочетается с прежними размышлениями о том, что интенсивностьдушевного представления — независимо от того, идет ли речь об удовольствии или страхе,— определяетсяобъемом возбуждения, действующим в данный момент в теле. Под воздействиемпредставления об опасности или ее ожидания организм ведет себя так, будтоопасность уже наступила. Возможно, представление в целом основывается на такихреакциях жизненного аппарата.

В те годы я работал над этой книгой и вспециальных разделах, посвященных вазомоторному неврозу, страху ивазовегетативной системе, изложил обрисованные здесь взаимосвязи.

Поздней осенью 1926 г. вышла книга Фрейда«Торможение, симптом и страх». В ней были дезавуированы многие первоначальные формулировки,касающиеся актуального невроза. Невротический страх определялся как сигнал состороны «Я». Страх, по словам Фрейда, был сигналом тревоги со стороны «Я» какпри проявлении отвергаемого влечения, так и при реальной опасности извне. Речьшла о невозможности установить отношение между актуальным неврозом и невротическимстрахом. Это была позиция, достойная сожаления, но... Фрейд завершил своиразмышления на данную тему, заявив: «Не позволено», Страх, по его мнению, следовало воспринимать не как следствиевытеснения сексуальности, а как причину этого вытеснения. Вопрос о том, из какого материала создавался страх, якобы непредставлял интереса. Утверждение о том, что в страх превращается либидо,теряло, по мнению Фрейда, свое значение. Он упустил из виду то обстоятельство,что страх как биологический феномен не может проявиться в «Я», не будучиподготовлен в биологической глубине.

Все это было тяжелым ударом по моей работенад проблемой страха. Ведь мне удалось значительно продвинуться вперед именноблагодаря тому, что я разрешал противоречие между страхом как причинойвытеснения и страхом как его следствием. Теперь же становилось еще труднееотстаивать существование страха застоя, выводимого из сексуального застоя.Конечно, формулировки Фрейда были очень весомы. Далеко не просто было иметьдругое мнение, тем более в важнейших вопросах. В книге об оргазме я обошел этитрудности с помощью безобидной сноски. Относительно того, что страх в неврозеявляется причиной сексуального вытеснения, взгляды последователей Фрейда совпадали.В то же время я придерживался представления о страхе как о следствии сексуального застоя. Вот сэтим теперь и покончил Фрейд.

Пропасть углублялась с тревожной быстротой.Я, к сожалению, оказался прав. С момента появления «Торможения, симптома истраха» в психоанализе больше не было теории страха, которая соответствовала быклиническим потребностям. Я был глубоко убежден в правильности предпринятогомною развития первоначальных фрейдовских воззрений, касавшихся страха. Хотя всебольшее приближение к пониманию его псидологическойфункции и радовало, одновременно оно означалодальнейшее обострение конфликта.

В моей клинической работе постоянно роснавык обратного превращения страха застоя в генитальное возбуждение. Там, гдеэто оказывалось успешным, результаты были хорошими и надежными. Но мне не вовсех случаях удалось высвободить сердечный страх и вызвать его колебание спомощью генитального возбуждения. Поэтому следующий вопрос звучал такимобразом: что мешает биологическому возбуждениюпроявиться в сердечном страхе, если заторможено генитальное возбуждение Почемуне во всех случаях психоневроза проявляется страх застоя И здесь на помощь приходили первоначальные психоаналитическиеформулировки.

Фрейд показал, что в неврозе страхоказывается жертвой связи. Больной избавляется от страха, развивая, например, принудительныйсимптом. Если функция принуждения сталкивается с помехой, то сразу же возникаетстрах, но это происходит не всегда. Так удавалось помешать течению очень многихслучаев застарелых неврозов навязчивых состояний и хронических вялотекущихдепрессий. Они были недоступны для лечения. Особенно трудно борьбу приходилосьвести в случаях с аффективно блокированнымипациентами при наличии у них симптомовпринудительного характера. Они послушно строили ассоциации, но при этом неудавалось обнаружить никаких следов аффекта. Все усилия отскакивали, как от«толстой, прочной стены». Эти люди были «забронированы», защищены от всякогонападения. В литературе не было известно ни одного технического способа,позволявшего потрясти эти аффективные загрубевшие существа. Сопротивлялсяхарактер в целом. Так яоказался у входа в сферу анализа характера.Заключение характера в панцирь со всей очевидностью было механизмом,связывавшим всю энергию. Именно оно позволяло многимпсихоаналитикам утверждать, что страха застоя не существует.

3. Заключение характера в панцирь идинамическая стратификация механизмов отпора.

Теория «заключения характера в панцирь»была поначалу результатом работы на ощупь, цель которой заключалась в том,чтобы выделить механизм сопротивления в сознании больных. Между 1922 г., когдабыла сформулирована терапевтическая роль гениталъности, и 1927 г., когда вышла«Функция оргазма», накопился бесчисленный малый и большой опыт, в совокупностиуказывавший в одном направлении: трудностьвыздоровления формируется «всем существом» или «характером» больного.«Заключение характера в панцирь» выражается прилечении в «сопротивлении характера».

Я должен обрисовать основные чертыпредварительной работы. С помощью их изложения многим читателям станет легчепонять сексуально-экономическую теорию характера и структуры, нежели благодарясистематическому изложению, данному в моей книге «Анализ характера». Здесь аналитическоеучение о характере еще могло предстать как расширение фрейдовского учения оневрозах, но вскоре пришло в противоречие с ним. Оно развивалось в борьбепротив механистического понимания психоанализа.

Психоаналитической терапии надлежаловскрыть сопротивление и устранить его. Она не должна была непосредственнотолковать неосознанное, и поэтому ей следовало принципиально исходить изпредставления о душевном отпоре неосознанным влечениям со стороны морального «Я». Но надлежалопробить не только один слойотпора, который оказывало «Я», слой, за которым лежало великое царствобессознательного. Инстинктивные желания и защитныефункции «Я», переплетенные друг с другом, пронизывали в действительности всюдушевную структуру.

В этом и заключается подлинная трудность.Фрейдовская схема соотношения «несознательного», «предсознательного» и«сознательного» и его схема построения душевной структуры, состоящей из «Оно»,«Я» и «сверх-Я», не совпадают друг с другом. Часто они противоречат друг другу.«Несознательное» Фрейда не идентично с «Оно». Последнее шире, охватываявытесненные желания и важные элементы морального «сверх-Я». Так как «сверх-Я»выводится из кровосмесительных отношений между ребенком и родителями, то оносохраняет архаические черты этих отношений. Оно само обладает большойинстинктивной силой особенно агрессивного и деструктивного характера. «Я» неидентично системе, именуемой «сознанием». Сам отпор запретным сексуальнымжеланиям со стороны «Я» подвергается вытеснению. Кроме того, «Я» проявляетсятолько как дифференцированная часть «Оно», особенно в тех случаях, если первоенаходится под влиянием «сверх-Я» и оказывается тогда в противоречии с «Оно», изкоторого, собственно, произошло.

Если понимать Фрейда правильно, то нельзяутверждать, что, например, раннее детское ощущение безоговорочно представляетсобой «Оно» или «несознательное», а взрослое — «Я» или «сверх-Я». Я хотелпоказать только некоторые трудности психоаналитической теории, не желая здесьобсуждать их или выносить окончательное решение. Это я охотно предоставлютеоретикам психоанализа. Во всяком случае, сексуально-экономическоеисследование характера помогло принятию некоторых важных решений в вопросах, окоторых идет речь. Свойственные ему представления о характере душевногоаппарата — непсихологического, а биологического свойства.

Главную роль в клинической работе игралоразличие между понятиями «вытесненного» и «способного к сознанию». Столь же важным оказывалось различие между отдельными стадиямиразвития детской сексуальности. С ними можно было тогда оперировать напрактике, в отличие от непостижимых «Оно» и «сверх-Я», представлявших собойтолько ментальные конструкции и выражавшихся практически в виде страха перед совестью. Точно так же неподдавалось использованию и неосознанное в строгом смысле слова, ведь оно, каксказал Фрейд, обнаруживается только в своих производных, то есть уже осознанныхявлениях.

Для Фрейда «неосознанное» никогда не былочем-то большим, кроме «необходимого допущения». Непосредственному постижениюподдавались лишь прегенитальные проявления инстинктов больных и различные формыотпора влечению, вызванного испугом или моральным сдерживанием. Тот факт, чтопсихоаналитики, занимаясь тогда теоретической работой, не отдавали себеникакого отчета в различиях между теорией, гипотетической конструкцией ипрактически видимыми и динамически изменяющимися фактами, что они полагаливозможным постижение неосознанного, содействовало неразберихе. Такая ситуацияблокировала исследование вегетативной природы «Оно», а тем самым и доступ кбиологическому фундаменту душевных функций.

Я впервые столкнулся со стратификацией душевного аппарата прилечении уже упоминавшегося молодого человека пассивно-феминистического склада систерическими симптомами, неспособностью к работе и аскетической импотенцией.Он был очень вежлив, а втайне — из страха — очень хитер. Поэтому он уступал во всем. Вежливость представляласобой как нельзя лучше видимый слой его душевной структуры. Он очень многорассказывал о своей сексуальной привязанности к матери. Он «жертвовал» безвсякого внутреннего убеждения. Я не соглашался принять его позицию, а постоянноуказывал на вежливость как на отпор подлинно аффективному пониманию. Во времяснов скрытая ненависть возрастала. Становясь менее вежливым, он оказывалсяоскорбленным. Следовательно, вежливость дала отпорненависти. Я позволил ей проявиться в полном объеме,разрушая все то, что тормозило ее. Ненависть была неизвестным до тех пор типомповедения. Ненависть и вежливость были резко противоположны друг другу.Одновременно преувеличенная вежливость оказывалась замаскированным проявлениемненависти. Обычно чрезмерно вежливые люди наиболее беспощадны по отношению кокружающим и опасны для них.

Высвобожденная ненависть в свое время далаотпор тяжелому страху, который пациент испытывал перед отцом. Следовательно,она была в то же время и вытесненным фрагментом влечения и неосознанного отпорастраху со стороны «Я». Чем яснее проявлялась ненависть, тем четче становились ипроявления страха. В конце концов ненависть уступила место новомустраху.

Он был отнюдь не изначальной детскойагрессией, а новообразованием позднейшего времени. Прорвавшийся новый страхпредставлял собой проявление защиты от болееглубокого слоя деструктивной ненависти. Ненависть,расположившаяся на первом слое, удовлетворялась с помощью издевательств иунижений. Более глубокая деструктивная позиция состояла из импульсов,направленных на убийство отца. Она выражалась в чувствах и фантазиях, когдаликвидировался страх перед ней («деструктивныйстрах»). Следовательно, эта позиция являласьрезультатом вытеснения со стороны страха, который подавлял ее. Одновременно она была идентична с этим деструктивным страхом.Эта ненависть не могла пошевелиться, не породивстрах, а деструктивный страх не мог проявиться, не обнаружив одновременнодеструктивную агрессию. Так мне открылось функциональное единство отпора и его объекта — факт, о котором я написал лишьчерез восемь лет и из которого возникла важная схема.

Инстинктивное разрушение по отношению котцу было защитой «Я» от его разрушения отцом.Когда я начал ликвидировать это разрушение и раскрылего защитную суть, проявился генитальный страх. Разрушительные намерения поотношению к отцу были, следовательно, направлены на защиту от кастрации с егостороны. Страх быть кастрированным, связанный деструктивной ненавистью к отцу,сам был отпором со стороны еще более глубокого слоя деструктивной агрессии,заключавшейся в стремлении лишить отца члена и таким образом избавиться отсоперника в борьбе за мать.

Pages:     | 1 |   ...   | 16 | 17 || 19 | 20 |   ...   | 49 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.