WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 29 | 30 || 32 | 33 |   ...   | 48 |

Гитлер обещал отмену индивидуальной свободы иустановление «национальной». Массы с воодушевлением обменяли возможности индивидуальной свободына иллюзорную свободу и,соответственно, свободу — на идентификацию с идеей: ведь эта иллюзорная свобода снимала с них всякуюиндивидуальную ответственность. Они желали такой «свободы», которую имдолжен был завоевать и обеспечить фюрер, — буйствовать, искать убежища от правды во лжи о принципах, проявлятьсадизм, кичиться особой расовой чистотой, будучи наделе нулем, нравиться девушкам благодаря форме, а нечеловеческим качествам, жертвовать собою не в реальной жизненной борьбе, а радиимпериалистических целей и т. д.

Предшествовавшее воспитание масс, имевшеецелью признание формально-политического, а не объективного авторитета, создалофундамент, на котором фашистское требование авторитета смогло проявить своюдейственность. Тем самым фашизм не был новым взглядом на жизнь, как хотелизаставить думать его друзья и многие врага, и еще меньше общего имел он срациональной революцией, вызванной невыносимой ситуацией в обществе. Фашизмпредставлял собой просто крайне реакционное следствиеиз всех прежних способов управления общественным механизмом. Расовая теориятакже не является чем-то новым, будучи простопоследовательным и особожестоким продолжением старых теорий наследственностии дегенерации. Поэтому именно психиатры-специалисты понаследственности и ученые-евгеники старого образца оказались стольвосприимчивыми к идеям диктатуры.

Новое в массовом фашистском движениизаключалось в том, что крайней политической реакции удалось воспользоватьсяглубокими стремлениями масс к свободе. Сильноестремление масс к свободе и страх перед свободой, проникнутой ответственностью,порождают фашистский образ мыслей. При этом все равно,проявляется ли он у фашиста или у демократа.

Новое в фашизме заключается в том, чтомассы практически одобряли собственное угнетение иосуществляли его. Потребность в авторитете оказалась сильнее воли ксвободе.

Гитлер обещал угнетение женщины мужчиной,отмену ее материальной самостоятельности, обещал привязать ее к домашнему очагуи исключить из процесса определения характера общественной жизни. И именноженщины, чья личная свобода подвергалась наиболее сильным ограничениям и чейстрах перед свободным образом жизни был самым сильным, наиболее восторженноприветствовали его.

Гитлер обещал уничтожение социалистических ибуржуазно-демократических организаций. Массы социалистов и буржуазныхдемократов пошли за ним, так как их организации хотя и много говорили освободе, но ни разу даже не обозначили как трудную и требующую вниманияпроблему страстного стремления к авторитету, которое испытывает человек в своейпрактически-политической беспомощности. Массы были разочарованы нерешительнойпозицией старых демократических институтов. Разочарование масс в организациях, ориентирующихся на идеалысвободы, сочетавшееся с экономическим кризисом и неукротимой волей к свободе,порождают фашистский образ мыслей, то есть готовностьввериться авторитарному образу отца.

Гитлер обещал жесточайшую борьбу противрегулирования рождаемости и движения за сексуальную реформу. В 1932 г.организации, боровшиеся за рациональную сексуальную реформу, насчитывали вГермании около 500 тыс. членов, но они ни разу не осмелились затронутьсердцевину проблемы —стремление к сексуальному счастью. Благодаря многолетней работе в массах язнаю, что именно практических рекомендаций они и ждали. Людей постигалоразочарование, если перед ними выступали с учеными докладами вместо того, чтобысказать, как надо воспитывать живость в детях, как молодежи справляться сосвоими сексуальными и экономическими проблемами, а супругам — разрешать столь типичные для нихконфликты. Массы, казалось, чувствовали, что «советы по технике любви» на манерВан де Вельде, которые были прибыльным делом, не охватывали проблему и невызывали симпатии. Получилось так, что разочарованные массы ринулись к Гитлеру,который — пусть даже вмистической форме —обращался все-таки к глубинным жизненным силам. Проповедь свободы без постоянного, энергичного и решительногозавоевания в повседневной жизни способности к свободе, проникнутойответственностью, ведет к фашизму.

Немецкая наука десятилетиями боролась заотделение понятия сексуальности от понятия продолжения рода. Эта борьба,замкнутая в академические издания и поэтому не имеющая социальных последствий, осталась далекой от интересов трудящихся.И вот появился Гитлер и пообещал сделать основным принципом своей культурнойполитики идею продолжения рода, а не любовногосчастья. Воспитанные в стыде, не позволявшем назватьребенка его настоящим именем, побуждаемые с помощью всех средств, которымитолько могла пользоваться общественная система, говорить о «евгеническомулучшении породы» в тех случаях, когда подразумевалось любовное счастье, массыринулись к Гитлеру, так как он влил в старыепредставления сильную, хотя и иррациональную эмоцию. Реакционное содержаниемышления в сочетании с революционным возбуждением порождает фашистскиечувства.

Церковь проповедовала «счастье впотустороннем мире» и с помощью понятия греха внедряла глубоко в человеческоесознание чувство беспомощной зависимости от некоего внеземного, всесильногообраза, но мировой экономический кризис 1929—1933 гг. поставил перед массамипроблему острейших, вполне земных бедствий, справиться с которыми самостоятельно они не могли ни водиночку, ни совместно.

Появился Гитлер и провозгласил себя фюрером,ниспосланным Богом, —земным, всемогущим ивсеведущим вождем, способным устранить эту земнуюнищету. Все было подготовлено для того, чтобыподтолкнуть к нему массы, оказавшиеся зажатыми между собственной индивидуальнойбеспомощностью и малым удовлетворением, которое давала им идея счастья впотустороннем мире. Теперь земной бог, заставлявший изо всех сил кричать«хайль!», был для них эмоционально важнее другого, которого они не моглиувидеть и который им ни разу не оказал эмоциональной помощи. Садистская жестокость в сочетании с мистицизмом порождаетфашистский образ мыслей.

На протяжении десятилетий в немецких школах иуниверситетах шла борьба за осуществление принципа свободной школьной общины,добровольной высокой успеваемости и самоопределения учащегося. Но многие видныепредставители демократического мировоззрения оставались в сфере воспитанияприверженцами авторитарных принципов, в соответствии с которыми ученикувнушался страх перед авторитетом и одновременно — бунтовщичество с иррациональнымицелями и средствами. Организации, преследовавшие цель воспитания, проникнутогоидеями свободы, не только не пользовались защитой со стороны общества— наоборот, ониподвергались самой большой опасности и в материальном отношении зависели отчастной поддержки. Поэтому неудивительно, что попытки изменения структуры сознания масс, врезультате которого оно оказалось бы проникнуто идеями свободы, остались каплейв море. Молодежь толпами устремилась к Гитлеру. Он не возлагал на нее ответственность, а опирался на структуры ее психологии, сраннего детства формировавшиеся и закреплявшиеся авторитарными семьями. Гитлерпобедил в молодежном движении потому, что демократическое движение не сделаловсего, что было в его силах, чтобы воспитатьмолодежь для жизни, проникнутой свободой иответственностью.

Вместо свободных трудовых усилий Гитлер обещалпринцип принудительной дисциплины и трудовойповинности. За Гитлера проголосовали многие миллионынемецких рабочих и служащих. Демократические институты не только упустиливозможность справиться с безработицей, но и продемонстрировали явный страх втот момент, когда было необходимо вести массытрудящихся к обретению действительной ответственности за результаты труда.Миллионам рабочих и служащих, воспитанным в полномнепонимании процесса труда, лишенным общего представления о характерепроизводства и только получавшим заработную плату, было нетрудно воспринятьстарый принцип в ужесточенной форме. Теперь они могли отождествлять себя с «государством» и«нацией», которые вместо них были «великими и сильными». Гитлер открыто, письменно и устно, заявлял,что масса лишь отражает то, что вливается в ее сознание, так как онаинфантильна и женственна, а народ, ликуя, приветствовал его, ибо появилсякто-то желавший защитить его.

Гитлер требовал подчинения всей науки понятию«раса». С этим смирилась значительная часть представителей немецкой науки, таккак расовая теория коренилась в метафизической теории наследственности. Этапоследняя, оперируя «унаследованными веществами» и «склонностями», постоянно иохотно уклонялась от обязанности понимать жизненныефункции в их становлении и реально осмысливать социальное происхождениечеловеческого поведения. Обычным было представление отом, что объявить рак, психоз или невроз наследственным заболеванием означалочто-то сказать о его действительной природе. Фашистское расовое учение является лишь продолжением удобныхучений о наследственности.

Едва ли какой-либо другой из лозунговнемецкого фашизма так воодушевлял массы, как разговоры о «кипении германскойкрови» и о ее «чистоте». Под чистотой германской крови подразумевается свободаот «сифилиса», от «еврейской заразы». Страх же перед венерическимизаболеваниями как продолжение генитального страха глубоко гнездится в сознаниикаждого жителя Земли. Понятно, что массы устремились за Гитлером, обещавшим им«чистоту крови». Любой человек ощущает в себе то, что называют «космическими иокеаническими чувствами». Сухая академическая наука чувствовала себя слишкомвозвышенной, чтобы заниматься таким мистицизмом, а ведь эти космические илиокеанические устремления людей — не что иное, как выражение их тоски по оргастической жизни. Гитлеробратился к этому чувству, и поэтому люди последовали за ним, а не за сухимирационалистами, пытавшимися задушить темные жизненные ощущения с помощьюэкономической статистики.

«Спасение семьи» издавна было в Европеабстрактным лозунгом, за которым скрывался самый реакционный образ мыслей идействий. Тот, кто отличал авторитарную принудительную семью от естественных,зиждящихся на любви связей между детьми и родителями и критиковал ее, попадал вчисло «врагов отечества», «разрушителей священного института семьи»,нарушителей закона. В высокоиндустриализованной Германии семейная связь междулюдьми оказалась в резком конфликте с коллективной индустриализацией страны. Небыло ни одного официального учреждения, которое отважилось бы подчеркнутьболезненное начало, существовавшее в семье, и пыталось справиться с угнетениемдетей родителями, ненавистью в семье и т. д. Типичная немецкая авторитарнаясемья, особенно в деревне и в маленьких городах, воспроизводила миллионными«тиражами» фашистский образ мыслей. Она формировала структуру характера детей всоответствии с представлениями о принудительных обязанностях, самоотречении,абсолютном авторитарном повиновении, которыми так блестяще сумелвоспользоваться Гитлер.

Выступая за «спасение семьи» и одновременно уводя молодежь из семьи всвои организации, фашизм учитывал как свойственные ейпривязанность к семье, так и бунт против нее. Благодаря подчеркиванию фашизмом эмоциональной идентичности«семьи», «нации» и«государства» структурасемейных привязанностей человека смогла найти прямое продолжение вгосударственной структуре фашизма. Правда, тем самым не была решена ни однареальная проблема семьи, небыли удовлетворены реальные нужды нации, но массы смогли перенести свои семейные привязанностииз принудительной семьи в более крупную «семью-нацию». В структурном отношениик этому все было давно подготовлено. «Мать-Германия» и «Бог-отец Гитлер» сталисимволами глубоко детских чувств. Теперь, идентифицируясь с «сильной инеповторимой германской нацией», любой гражданин, чувствовавший своюнеполноценность и действительно несчастный, мог что-то значить, пусть даже иллюзорно. Наконец, интерес к «расе» смог переключить на себя проявившиесяисточники сексуальности и замаскировать их. Половыесношения стали теперь возможными для молодых людей, если они обосновывали ихнамерением производить детей в интересах расы.

Естественные жизненные силы человека нетолько оставались «засыпанными», но им и приходилось проявляться в значительноболее скрытой форме, чем когда-либо ранее. И в результате этой «революциииррационализма» в Германии наблюдалось гораздо больше самоубийств и отмечаласьболее бедственное положение в сексуально-гигиенической сфере, чем когда-либопрежде. Заключительным аккордом этой пляски ведьм стала массовая гибель навойне во славу германской расы.

В унисон с утверждениями о «чистоте крови»,то есть о свободе от греха, действовали и проклятия в адрес евреев. Евреипытались объяснить или доказать, что и они придерживаются строгих нравов,и они являются национальномыслящими, и они — частьнемецкого народа. Антропологи, выступавшие против Гитлера, пытались с помощьюизмерения черепов доказать, что евреи не являютсянеполноценной расой. Христиане и историки пыталисьразъяснить, что Иисус был евреем по происхождению. Но все обвинения в адресевреев касались не рациональных вопросов, то есть не того, порядочны лии евреи, не являются ли онинеполноценной расой, или того, нормальны ли размеры их черепов. Речь шла о чем-то совсем другом. Именноздесь проявилась последовательность и корректность сексуально-экономическогомышления.

Говоря «еврей», фашист имеет в видуопределенное иррациональное ощущение. «Еврей» представляет собой, как можноубедиться при проникновении в глубинные структуры психики и евреев и неевреев,иррациональный образ «наживалы», «ростовщика», «капиталиста». В глубоком слоесознания «еврей» означает «пэязный», «чувственный», «сексуально-грязный», ноодновременно и «Шейлок», «кастрирующий», «еврей-резник». Так как страх передестественной сексуальностью и отвращение к противоестественной сексуальностикоренятся одинаково глубоко в любом человеке, то понятно, что столь искуснопроведенная дискредитация евреев затрагивала самые глубокие защитные функциичеловека, ставшего объектом воспитания, противоестественного в сексуальномотношении.

Антикапиталистическая и антисексуальная позиция масс могла быть спомощью понятия «еврей» полностью вовлечена в поток фашистской идеологии.Неосознанное стремление к радости сексуальной жизни исексуальной чистоте при одновременном страхе перед естественной сексуальностьюи отвращением к противоестественной порождают фашистско-садистскийантисемитизм. «Француз» имеет то же значение длянемца, что и «еврей» и«негр» длябессознательно-фашистски настроенного англичанина. «Француз», «еврей» и «негр» являются обозначениями«сексуально-чувственного».

Pages:     | 1 |   ...   | 29 | 30 || 32 | 33 |   ...   | 48 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.