WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 27 | 28 || 30 | 31 |   ...   | 48 |

Это касается сексуальной жизнерадостноститочно так же, как и экономической сферы. Только носители особого «лозунгового»мышления способны в данной связи отрицать то, что обычно готовы без долгих словпризнать, когда речь идет, например, о зарабатывании денег или о подготовке квойне. Обеспечение распределения материальных благ требует проведениярациональной экономической политики. Сексуальнаяполитика и является не чем иным, как такойрациональной политикой, если перенести само собой разумеющиеся принципы сэкономических потребностей на сексуальные. Немногое требовалось для того, чтобыосознать сексуальную политику как ядро культурнойполитики, отделяя ее от пошлых устремленийприверженцев сексуальной реформы и порнографическогообраза мыслей, и отстаивать ее простые научные основы.

Вся культура буржуазного общества, находящаясвое выражение в литературе, искусстве, танце, фольклоре и т. д., несет на себеотпечаток интереса к любовной жизни.

Не существует интереса, который влияет начеловека сильнее, чем сексуальный.

Патриархальные законы о религии, культуре ибраке в подавляющем большинстве своем направлены против сексуалъности.

Фрейдовская психология распознала в либидо,энергии полового влечения, главный двигатель душевного процесса.

История первобытного общества и мифологияпредставляют собой, в строгом смысле этого слова, воспроизведение сексуальнойэкономики рода человеческого.

Больше нельзя уклониться от вопроса о том,является ли сексуальная несостоятельностьнеотъемлемой составной частью формирования культуры вообще. Если бы научное исследование могло однозначно положительно ответитьна этот вопрос, то любая попытка проведения положительной культурной политикибыла бы бесперспективна. Тем самым неизбежно оказались бы несостоятельными ивсе психотерапевтические усилия.

Это не моглобыть правильным, ибо противоречило всем человеческимстремлениям, результатам научных исследований и духовных исканий. Так как явынес из клинической работы неопровержимое убеждение в том, что в культурномотношении более продуктивен сексуально полноценный человек, то больше нельзябыло думать о решении вопроса в духе Фрейда. Место вопроса о необходимостиподавления детской и юношеской сексуальности занял другой, гораздо болееважный: о мотивах, побуждающих человека столь последовательно и до сих порстоль успешно избегать ясного ответа. Я искал в поведении такого человека, какФрейд, неизвестные мне мотивы, побудившие его со своим авторитетом встать воглаве приверженцев консервативной идеологии и с помощью теории культурыопрокинуть то, что он разработал в качестве естествоиспытателя иврача.

Конечно, он действовал так не изинтеллектуальной трусости и не по консервативным политическим соображениям. Ондействовал в рамках науки, которая, как и любая другая, зависела от общества.Социальный ограничитель просматривался не только в лечении неврозов, но и висследовании происхождения вытеснения сексуальности.

В ходе работы в консультациях мне стало ясно,что функция подавления детской и юношескойсексуальности заключается том, чтобы возможно легчеобеспечить родителям послушание детей.

В самом начале экономического патриархатасексуальность детей и юношества преследовалась с помощью прямой кастрации илиуродования половых органов каким-либо способом. Позже общеупотребительнымсредством стала душевная кастрация посредством привития сексуального страха ичувства вины. Функция сексуальною угнетения заключается в том, чтобы возможнолегче обеспечить послушание людей, равно как и кастрация жеребцов и быковдолжна превратить их в покорных тягловых животных. Никто, естественно, и недумал об уничтожающих последствиях душевнойкастрации, и никто не может предсказать, какчеловеческое общество справится с ними. Фрейд подтвердил позже связь междусексуальным угнетением и подчиненностью, после того как я в своих публикацияхотстаивал эту позицию12.

«Страх перед восстанием угнетенных толкает навсе более строгие меры предосторожности... С психологической точки зрениявполне оправданно, что наша «западноевропейская культура» начинает с осужденияполовой жизни детей —ведь блокирование сексуальных влечений взрослых окажется бесперспективным, еслив детстве не было соответствующей предварительной работы. Но никоим образомнельзя оправдать то обстоятельство, что культурное общество дошло до отрицанияэтих легко доказуемых, более того, бросающихся в глаза явлений...»

Формирование структуры характера, включающейнегативное отношение к сексуальности, является, собственно, неосознанной цельюпедагогики. Поэтому больше нельзя было рассматриватьпроблемы психоаналитической педагогики без решения вопроса о структурехарактера, а тот, в свою очередь, — без определения общественной цели воспитания. Воспитание служитопределенному общественному строю. Если этот строй противоречит интересамребенка, то воспитание должно не считаться с ребенком, а обратиться против егоинтересов, то есть оказаться неверным по отношению к самому себе, и открытоотказаться от поставленной перед собой цели «блага ребенка» или лицемерить, заявляя о следовании ей. Этовоспитание не делает различий между «принудительнойсемьей», угнетающей ребенка, и семьей, основанной наглубоких любовных отношениях между родителями и детьми. Такой воспитательныйподход оставляет без внимания огромные социальные изменения, происходящие сначала века как в семейной, так и в сексуальной жизнилюдей. Он со своими «идеями» и «реформами» отставал иотстает от реальных изменений. В целом этот подход сам запутался в свойственныхему иррациональных мотивах, о существовании которых он ничего не знал потому,что боялся знать.

Невротическая эпидемия сравнима с чумой.Она разрушает все, что создается стремлениями,усилиями, мыслью и трудом. В борьбе с чумой было проще потому, что при этом незатрагивались интересы подавляющего потребности людей общества и эмоции.Гораздо труднее бороться против невротической эпидемии. В ее сохранениизаинтересованы все те, кто извлекает выгоду из мистицизма и обладает властью.Кто мог бы согласиться с аргументом о невозможности борьбы против душевной чумыпод тем предлогом, что меры умственной гигиены требуют больших затрат Ссылкана недостаток средств — всего лишь отговорка. Сумм, которые за неделю растранжириваются навойну, хватило бы для удовлетворения гигиенических потребностей миллионовлюдей. Мы охотно недооцениваем и огромные силы самих людей, требующие выраженияи признания, но не находящие применения.

Сексуальная экономика постигла биологическуюцель стремлений человека, которым противоречат структура его характера и некоторыеобщественные институты. Фрейд принес цель человеческого счастья в жертвунынешней структуре характера и существующему сексуальному устройству. Неоставалось ничего другого, как, придерживаясь этой цели, изучить законы, всоответствии с которыми возникает и исчезает этаструктура характера. Я долго не чувствовал масштаба данной проблемы и преждевсего того обстоятельства, что невротическая душевная структура сталателесной иннервацией, таксказать «второй натурой». Для Фрейда при всем его пессимизме было недопустимокоснеть в безнадежности. Его последний вывод гласил: «На мой взгляд, вопроссудьбы рода человеческого заключается в том, удастся ли, и в какой мере,культурному развитию справиться с конфликтом существования, вызванным влечениемчеловека к агрессии и самоуничтожению... Следует ожидать, что другая «небеснаясила», вечный Эрос, предпримет усилие, чтобы утвердиться в борьбе против своеготочно так же бессмертного противника».

Это было нечто гораздо большее, нежели простооборот речи, отнюдь не только остроумное замечание, хотя аналитики именно так ипонимали сказанное. «Эрос» предполагает полнуюспособность к сексуальному наслаждению, а она, в своюочередь, — всеобщеежизнеутверждение и общественную заботу. Мне казалось, что Фрейд в 1930 г.,пережив тяжелые конфликты и дискуссии, втайне желал успеха моемуначинанию.

Ведь только высвобождение естественнойспособности людей к любви может справиться с глубоко укоренившейся в нихсадистской деструктивностъю.

2. СОЦИАЛЬНЫЕ ИСТОКИ ВЫТЕСНЕНИЯСЕКСУАЛЬНОСТИ

Вопрос об осуществимости всеобщегочеловеческого счастья в земной жизни в то время, конечно, не поддавалсяпрактическому решению.Прочитав эти строки, беззаботное дитя человеческое спросит, нет ли у высокойнауки иных забот, кроме постановки глупых вопросов о «желательности» или«необходимости» земного человеческого счастья. Это, по его мнению, разумеется само собой. Но дело обстоитсовсем не так просто, как представляют себе исполненные жизненных сил иэнтузиазма молодые люди и бодрые счастливцы. В европейских центрах формированияобщественного мнения стремление масс к земному счастью не учитывалось как самособой разумеющееся, и недостаток его не был предметом обсуждения. Тогда не былобуквально ни одной политической организации, которая считала бы достаточноважным занятие столь «банально-личными», «ненаучными» и «неполитическими»вопросами.

Тем временем общественные события,разыгравшиеся около 1930 г., поставили именно этотвопрос со всей силой. Фашизм, угроза которого подобнонеистовому потоку или урагану обрушилась на Германию, вызвал всеобщее удивлениетем, как такое вообще могло произойти. Экономисты, социологи, специалисты покультурной политике и приверженцы разного рода реформ, дипломаты игосударственные деятели пытались найти ответ в старых книгах. Ответа в них небыло. Ни одна политическая схема не подходила к тому взрыву иррациональныхчеловеческих аффектов, который представлял собой фашизм. Да и сама высокаяполитика никогда не ставилась под вопрос как иррациональноеобразование.

Я хотел бы в этой работе только выделить теобщественные события, которые резко высветили спор, происходивший в квартиреФрейда. При этом я должен пренебречь широким социально-экономическимфоном13.

Открытие Фрейдом детской сексуальности ивытеснения сексуальности было, с точки зрения общественного развития, всеголишь началом осознания процесса отрицания сексуальности — процесса, измеряемого тысячелетиями. Это осознание еще казалосьоблеченным в крайне академические формы и не доверяло самому себе. Человеческаясексуальность требовала перемещения с черной лестницы, где она, сочась гноем,на протяжении многих веков влачила грязное и болезненное существование, кфасаду блестящего здания, замечательно называвшегося «культурой» и«цивилизацией». Убийства на сексуальной почве, криминальные аборты, агонияюношеской сексуальности, умерщвление живого начала в детях, массовоераспространение извращений, порнография и неотделимая от нее полиция нравов,использование пошлой и похотливой промышленной и торговой рекламой стремлениячеловека к любви, миллионы случаев телесных и душевных заболеваний, одиночествои повсеместное душевное уродство, а сверх того — невротическое политиканствоспасителей человечества — все это отнюдь не украшает цивилизацию. Моральная и социальнаяоценка важнейшей человеческой функции находилась во власти старых дам,потерпевших сексуальное фиаско, и тайных советников знатного происхождения сотмершей вегетативной системой.

Протест вызывали не только намерения именнотаких закосневших существ декретировать свое поведение здоровым и полнокровнымнатурам, но и их возможность делать это. Разочарованные люди с отмершимичувствами взывали ко всеобщему чувству сексуальной вины, ссылаясь в оправданиесвоей позиции на сексуальный хаос и «гибель культуры и цивилизации». Массы, чувствуя, что происходит,молчали, ибо, одурманенные воспитанием и «морализаторством», не понималипо-настоящему, не являются ли все-таки преступными их естественные ощущенияжизни. Они ведь никогда не слышали ничего другого. Поэтому исследованияМалиновского, проведенные на островах южных морей, оказались в высшей степениплодотворными. Они действовали не в том совершенно определенном смыслесенсационного сладострастия, с которым торговцы, пережившие сексуальный крах,воспринимают туземок островов южных морей или мечтают о гавайских танцахживота, а производили серьезноевпечатление.

Уже в 1926 г. Малиновский оспорил в одной изсвоих работ биологическую природу открытого Фрейдом сексуального конфликтамежду ребенком и родителями (конфликта из-за эдипова комплекса). Он справедливоутверждал, что отношения между детьми и родителями изменяются вместе сизменением общественных процессов, имея, следовательно, социологическую, а не биологическуюприроду. Результатом общественного развития является в первую очередь семья, в которойрастет ребенок. Например, у тробрианцев не отец, а брат матери определяетхарактер воспитания ребенка. Это важная черта материнского права. Отец играеттолько роль друга своих детей. У подрастающего поколения этого народа нет, вотличие от европейцев, эдипова комплекса. Конечно, маленький тробрианецоказывается в конфликте со своими табу и предписаниями, но эти законы поведениякоренным образом отличаются от известных европейцам. Они не содержат никакихсексуальных запретов, кроме табу, налагаемых на кровосмесительные отношения длябратьев и сестер.

Английский психоаналитик Джонс резкопротестовал против такого функционально-социологического утверждения, выдвинувследующий контраргумент: эдипов комплекс, найденный у европейцев, являетсяпринадлежностью любой культуры, и поэтому семья — неизменяемый биологический институт. Это был спор вокруг решающего вопроса отом, закреплено ли вытеснение сексуальности вбиологической природе или обусловлено социологически и поэтому поддаетсяизменениям.

В 1929 г. вышел главный труд Малиновского«Половая жизнь дикарей». Вней содержался богатейший материал, однозначно доказывавший, что вытеснениесексуальности имеет социальные, а не биологические истоки. Сам автор не обсуждал этот вопрос всвоей книге, но тем ценнее был язык его материала. В своей работе «Крушение сексуальной морали» (2-е изд.,1934 г.) я попытался на основе имеющегося этнологического материала изложитьсоциологическое происхождение вытеснениясексуальности. Суммирую важнейшиеположения.

Pages:     | 1 |   ...   | 27 | 28 || 30 | 31 |   ...   | 48 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.