WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 15 | 16 || 18 | 19 |   ...   | 58 |

Сексуально-энергетические противоречиявозникли в современной Греции, когда политика и экономика греческогогосударства находились в упадке. С точки зрения фашиста Розенберга, вдионисийскую эпоху происходит смешение и, как результат этого, гибель«хтонического» и «аполлонистического». Фаллос, по мнению Розенберга, становитсясимволом восприятия мира в Греции. Поэтому возвращение естественнойсексуальности воспринимается фашистами как признак упадка, похотливости,распутства и безнравственности. Однако это нельзя назвать лишь плодомфашистской фантазии; возвращение естественной сексуальности соответствуетреальной ситуации, возникшей в результате вопиющего противоречия, заключенногов образе жизни людей в эту эпоху. «Дионисийские праздники» соответствуютмаскарадам и балам, устраиваемым нашими реакционными сословиями. Тем не менеенеобходимо знать, что именно происходит на таких праздниках, чтобы не пастьжертвой распространенного заблуждения, когда в «дионисийском» событии видятвоплощение сексуального опыта. Нигде столь великолепно, как на этих праздниках,не обнажаются нерушимые противоречия между распутными сексуальными стремлениямии подточенной моралью способностью к переживанию. «Дионисов закон безграничного удовлетворения половых вожделенийозначает беспрепятственное расовое смешение между греками и азиатами всехплемен и мастей» (Розенберг. «Миф XX столетия»).Подумайте только, что в 4000 году какой-нибудь историк станет изображатьсексуальные праздники XX столетия в виде беспрепятственного смешения немцев снеграми и евреями «всех племен и мастей»!

Во всем этом ясно проглядывает смысл идеиборьбы против расового смешения. Она заключается в защите от дионисийскогоначала, коренящегося в экономической заинтересованности в сохраненииобязательного брака в условиях патриархального общества. Поэтому даже в мифе оЯсоне обязательный брак изображен как оплот борьбы противгетеризма.

Гетеры — это женщины, которыеотказываются впрячься в ярмо обязательного брака и отстаивают правораспоряжаться своей половой жизнью. Это требование, однако, приводит кконфликту с полученным в детстве воспитанием, которое лишает организмсексуальной восприимчивости.

Поэтому, чтобы спастись от своеголесбиянства, гетера бросается из одного приключения в другое либо ведетнеуравновешенный, лишенный организующего центра образ жизни. Гетеризмдополняется мужским гомосексуализмом. В силу обязательности супружеской жизнимужчины убегают к гетерам и сладострастницам, чтобы восстановить своюсексуальную восприимчивость. Этим объясняется неизбежность сходства междусексуальной обстановкой платонической эпохи и сексуальной структурой фашистов,которые заявляют о необходимости самой жесткой формы патриархата и фактическивозрождают в рамках семьи сексуальный образ жизни времен Платона, т. е.«чистоту» в идеологии, а в действительности распад и патологию. Розенберг иБлюхер рассматривают государство только как мужское государство, созданное нагомосексуальной основе. Любопытно наблюдать, как на основе этой идеологиивозникает мнение о никчемности демократии. Пифагор отвергается потому, что онвыступал в качестве проповедника равенства всех людей, «глашатаядемократического теллуризма, общества товаров и женщин». Эта идея внутреннейсвязи «общества товаров и женщин» играет основную роль в антиреволюционнойборьбе. Демократизация правления римских патрициев, при котором вплоть допятого столетия триста аристократических семей избирали триста сенаторов,началась с пятого столетия, когда были разрешены смешанные браки междупатрициями и плебеями, а это привело к «вырождению расы». Таким образом, дажедемократизация политической системы интерпретируется как признак расовогоупадка. Здесь обнаруживается реакционный характер теории, так как теперьполовые связи между греками и римлянами, принадлежащими к различным классам,рассматриваются как губительное для расы смешение. Представители угнетенныхклассов приравниваются к представителям чуждой расы. В другом месте Розенбергхарактеризует движение рабочих как «восхождениеасфальтового человечества больших городов, заполненных отбросами азиатчины».Таким образом, за идеей смешения с чуждыми расамикроется идея половых связей с представителями угнетенного класса. На болееглубоком уровне существует стремление политической реакции установить различия,которые представляются строгими с точки зрения сексуальной морали, ноодновременно и совершенно неосуществимыми в силу сексуальных ограничений,налагаемых на женщин среднего сословия. В то же время половые связи междуразличными классами влекут за собой разрушение классового господства,обеспечивая таким образом возможность «демократизации», или, другими словами,пролетаризации, «аристократической» молодежи. При этом у низших сословийкаждого общественного строя формируются сексуальные представления и привычки,которые создают серьезную угрозу для правителей любого авторитарногостроя26.

Если окажется, что в основе идеи расовогосмешения лежит идея смешения представителей правящего и угнетаемого классов,тогда мы получим ключ к решению проблемы роли сексуального подавления вклассовом обществе. В этой связи можно выделить несколько моментов. Известно,например, что материальное угнетение связано только с низшими сословиями, ноэто не относится к сексуальному подавлению. Связи между сексуальным подавлениеми классовым обществом значительно сложнее. Здесь необходимо выделить двамомента.

1. Поскольку причиной сексуального подавленияявляется экономическая заинтересованность в браке и закон о наследовании, ононачинается в пределах самого правящего класса. Вначале требования морали (ицеломудрия) строго применяются к женщинам правящего класса. Она предназначенадля зашиты ценностей, приобретенных путем эксплуатации низшихклассов.

2. На ранних стадиях капитализма и в большихфеодальных обществах Азии правящий класс еще не заинтересован в сексуальномподавлении порабощенных классов. Сексуально-моральные запреты начинаютдействовать, когда материально угнетенные классы начинают организованную борьбуза социально-политические улучшения и повышение культурного уровня широкихслоев масс. Только тогда правящая каста начинает проявлять интерес к «морали»угнетаемых классов. Таким образом, одновременно с возникновениеморганизованного рабочего класса начинается противоположный процесс, а именнопроцесс идеологического уподобления правящему классу.

В процессе идеологического уподобленияправящему классу рабочие не отказываются от своих сексуальных привычек; онипродолжают существовать наряду с моралистическими идеология-ми, которые вдальнейшем начинают укреплять свои позиции. Это приводит к возникновению вструктуре личности вышеупомянутого противоречия между реакционными исвободолюбивыми тенденциями. Исторически возникновение этого противоречия впсихологической структуре масс совпадает с ослаблением феодального абсолютизмаблагодаря развитию буржуазной демократии. Безусловно, при этом изменилась лишьформа эксплуатации. Но это изменение повлекло за собой определенное изменениехарактерологической структуры масс. Этим обстоятельствам Розенберг даетмистическое толкование, когда пишет, что предвечный бог земли Посейдон,отвергнутый богиней асексуальности Афиной, властвует в облике змея в подземельеее храма подобно тому, как в подземелье храма Аполлона в Дельфах властвует«пеласгический дракон Пифон». «Однако нордический Тесей не везде уничтожилазиатских тварей; стоит арийской крови задремать. как вновь появляетсячужеземное чудовище —азиатская ублюдочность и физическое здоровье восточного человека».

Ясно, что здесь подразумевается под«физическим здоровьем». Оно представляет собой пережиток сексуальнойспонтанности, которая отличает угнетенные классы от правящего класса. Этаспонтанность постепенно ослабевала в процессе «демократизации», но полностьютак и не была утрачена. С психологической точки зрения змей Посейдон и драконПифон олицетворяют генитальную чувственность, символизируемую фаллосом.Феодальная аристократия, непосредственно заинтересованная в отказе отестественной сексуальности (как, например, в Японии), ощущает угрозу своемусуществованию со стороны стихийности сексуальных привычек угнетаемых классовеще и потому, что она не только не покорила чувственность, но, напротив, видит,как извращенная чувственность вновь проявляется в среде ее собственного класса.Таким образом, сексуальные привычки масс представляют для правящего класса нетолько психологическую, но и социальную опасность, причем правящий классощущает угрозу существованию его института семьи. До тех пор, пока правящиекасты будут сохранять политическую и экономическую власть, они без труда будутсохранять свою полную сексуально-моральную отъединенность от масс. Примеромтому может быть английская буржуазия середины XIX столетия. В периодыпотрясения основ власти правящего класса и особенно во время острого кризиса(как, например, кризис, возникший в начале XX столетия в центральной Европе иАнглии) происходит ослабление моральных ограничений на сексуальность в средесамого правящего класса. Распад сексуального морализма начинается с искоренениясемейных уз. Вначале, при наличии полной идентификации с крупной буржуазией иее моралью, различные группы мелкой и средней буржуазии становятся настоящимипоборниками официальной, надежно защищенной антисексуальной морали. Припроявлении признаков развала мелкобуржуазной экономики естественнаясексуальность неизбежно создает определенную угрозу дальнейшему существованиюсексуальных установлений. Поскольку мелкая буржуазия служит главной опоройавторитарного строя, этот строй придает особое значение своей «морали» и«сохранению чистоты», несмотря на «влияние низших рас». Любой диктаторстолкнется с серьезной опасностью, если моралистическое отношение мелкойбуржуазии к сексу ослабеет до такой степени, что она утратит промежуточноеположение между промышленными рабочими и крупной буржуазией. Ибо в среде мелкойбуржуазии также таится «дракон Пифон», всегда готовый разбить свои оковы, аследовательно, и реакционные тенденции. Поэтому во время кризиса диктатуравсегда усиливает пропаганду «морали» и «укрепления брачных н семейных уз». Этообъясняется тем, что авторитарная семья служит мостиком между жалким социальнымположением мелкой буржуазии и реакционной идеологией. В случае разрушения основбуржуазной семьи в результате экономических кризисов, пролетаризации среднегокласса и войн под угрозой оказывается существование и авторитарной системы,столь прочно укоренившейся в психологической структуре масс.

Эту проблему необходимо рассмотретьподробнее. Мы вынуждены согласиться с Ленгом, национал-социалистом, биологом,сторонником расовой теории из Мюнхена, который утверждал, что авторитарнаясемья является стержнем культурной политики. Он сделал это заявление в 1932году на заседании национал-социалистического общества «Дойчер штаат». Посколькуподобные замечания имеют далеко идущие последствия, мы можем добавить, чтоавторитарная семья является стержнем как реакционной, так я революционнойполитики в области культуры.

Глава IV СИМВОЛИЗМСВАСТИКИ

Мы убедились, что фашизм следуетрассматривать как проблему масс, а не как проблему Гитлера или политикинационал-социалистической партии. Мы показали, почему обнищавшие массы народастоль бурно обратились к архиреакционной партии. Для того чтобы в данномисследовании постепенно подойти к практическим выводам для реализациисексуальной политики, нам в первую очередь необходимо обратить внимание насимволы, использованные фашистами для сковывания сравнительно незаторможенныхпсихологических структур масс. У фашистов отсутствовало понимание используемогоими метода.

Национал-социалистам понадобилось немноговремени, чтобы сплотить в штурмовые отряды (СА) рабочих, которые в своембольшинстве были безработными либо очень молодыми. Следует отметить, что этирабочие в значительной степени были революционно настроены и все ещепридерживались авторитарных взглядов. Поэтому национал-социалистическаяпропаганда была противоречивой и определялась тем классом, к которому она былаадресована. Только в одном она была ясной и последовательной — в манипулировании мистическимичувствами масс. В беседах со сторонниками национал-социалистической партии,особенно с членами штурмовых отрядов, со всей очевидностью было установлено,что революционная фразеология национал-социализма играла решающую роль в делепривлечения масс на свою сторону. Один из моих собеседников узнал отнационал-социалистов, что Гитлер не представляет интересы капитала. Другойсобеседник слышал, как штурмовики предупреждали Гитлера, что он не долженпредавать дело «революции». Третий собеседник узнал от штурмовиков, что Гитлер— это немецкий Ленин.Из лагеря социал-демократии и центристских либеральных партий на сторонунационал-социализма переходили революционно настроенные люди. Накануне переходадля большинства из них были характерны либо аполитичность, либо политическаянеопределенность. Те, кто перешел на сторону национал-социализма изкоммунистической партии, были нередко революционно настроены, но совершенно немогли разобраться в противоречивых политических лозунгах немецкойкоммунистической партии. На некоторых из них произвели большое впечатлениевнешние атрибуты гитлеровской партии, ее военный характер, безапелляционность идругие особенности. Прежде всего необходимо обратить внимание на символикуфлага, который выделялся среди остальных символов, используемых в целяхпропаганды.

«Мы — армия свастики —

Поднимем выше красные стяги.

Проложим для немецкого рабочего

Путь к свободе».

По своему эмоциональному содержанию этоттекст, несомненно, революционен. Национал-социалисты сознательно использовалиреволюционные мелодии, под которые они распевали реакционные стихи. Вгитлеровских газетах публиковались сотни политических формул, построенных вэтом духе. Например:

«Политическая буржуазия скоро сойдет систорической сцены Для выполнения своей исторической миссии на сцену теперьвыходит угнетенный класс, труженики с нахмуренными лицами и сжатыми кулаками,рабочий класс».

Здесь явственно слышится отзвуккоммунистической пропаганды. Революционный характер национал-социалистическихмасс отчетливо проступает в продуманной композиции флага, о котором Гитлерпишет следующее:

«Для нас, национал-социалистов, наш флаголицетворяет программу наших действий Красный цвет олицетворяет социальные идеинашего движения. Белый цвет — идею национализма В свастике заложена идея борьбы за победуарийцев и творческого труда, который всегда был и будетантисемитским»

«Майн кампф», стр496

Pages:     | 1 |   ...   | 15 | 16 || 18 | 19 |   ...   | 58 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.