WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 23 | 24 || 26 | 27 |   ...   | 52 |

бы подводит итог всей жизни человека, до последнегомгновения наполняя ее

смыслом. Здесь мы затрагиваемпроблему эвтаназии, или "избавления от

страданий путем умерщвления".Эвтаназия в своем узком, первоначальном

смысле-как легкая, безболезненная смерть--никогда непредставляла проблемы

для врачей. Мы принимаем как само собойразумеющееся, что врачи смягчают

предсмертные муки больных медикаментами. Собственные такти чутье помогают

врачу определить, когда же необходимо прибегнуть к этому,и никому в голову

не приходит это осуждать.Однако умерщвление лекарственнымспособом

применялось-и неоднократно- нетолько с гуманными намерениями:в

определенных кругах раздавались голоса взащиту подобного способа, чтобы

узаконить убийство людей, чья жизнь якобы более непредставляет ценности.

В ответ на подобные предложения мы преждевсего должны ответить, что не

врачу определять, имеет ли жизнь какого-либо человекаценность или же нет.

Общество возложило на врача единственную обязанность-помогать всегда, когда

он может; уменьшать боль там, где он сочтет нужным;лечить, насколько это в

его силах, и ухаживать за неизлечимо больным. Если быбольные и их близкие

не были убеждены, что врач серьезнои тщательно подходит к выполнению

возложенных на него обязанностей, они никогда больше недоверились бы ему.

Ведь в противном случае у больного не было быуверенности, кем для него

сейчас будет врач-помощником или палачом.

Это положение является принципиальным и недопускает никаких исключений.

Оно относится к неизлечимымпсихическим болезням так же, каки к

соматическим заболеваниям. Болеетого, кто бы посмел сказать,что

психическое заболевание, которое в настоящеевремя считается неизлечимым,

всегда будет таковым Нельзя забывать, что,хотя психиатр и может быть

абсолютно категоричен, ставя диагноз неизлечимогопсихического заболевания

он никогда не может быть уверен в этом настолько,чтобы решать, имеет ли

больной право на существование или нет. Нам известенслучай, когда человек

пять лет был прикован к постели (жизнь в немподдерживалась исключительно за

счет искусственного питания), пока унего не атрофировались мышцы ног.

Человек, далекий от подобных проблем, естественно, спросилбы: не лучше ли

было бы помочь несчастному умереть Однако дело принялонеожиданный оборот.

Настал день, когда больной попросил разрешить естьнормально, как все, за

столом; он выразил желание встать. Он стал пробоватьходить, и постепенно

его прежде атрофированные мышцы ног восстановились.Через несколько недель

его выписали из больницы, и вскоребывший пациент уже читал лекции о

путешествиях, которые он совершил до болезни.Однажды, когда ему довелось

выступать перед небольшой группойпсихиатров, он рассказал им о своих

переживаниях во время развития егонедуга-и некоторые из присутствующих

почувствовали себя очень неловко, так как в свое времянедостаточно серьезно

отнеслись к лечению его болезни, никак непредполагая, что несколько лет

спустя этот живой труп будет в состояниивразумительно описать все, что

случилось с ним.

Нам могут возразить:психически нездоровый человек не всостоянии

позаботиться о своих собственных интересах. Такимобразом, врач выступает,

так сказать, выразителем его больной воли идолжен решать, когда следует

лишать больного жизни, поскольку вроде бы само собойразумеется, что, если

бы сознание больного не было затуманено, он бы сам пожелалбыть избавленным

от дальнейшего ухудшения своего состояния.

Однако логотерапевт придерживается совершенноиной точки зрения. Своими

действиями врач должен помогать больному реализовать своестремление жить и

свое право на жизнь. Не врачу лишать больного подобногоправа. Поучителен в

этом отношении такой случай. Умолодого врача развилась меланосаркома,

причем он сам себе верно поставил диагноз. И напрасноего коллеги пытались

убедить его в обратном. Они даже пошли на обман,фальсифицировав результаты

его анализов. Молодой врач все же проник ночью влабораторию и сам повторил

все анализы. Болезнь его развивалась, и друзья сталибояться, как бы он не

прибегнул к самоубийству. Но вместо этогомолодой врач начал все более

сомневаться в правильности диагноза, которыйпервоначально поставил себе

сам. Когда начались метастазы в печень, он,изучая симптомы болезни, уже

ставил себе диагноз безобидногоповреждения печени. Таким образом, он

подсознательно обманывал себя-поскольку напоследних стадиях заболевания

желание жить восстает против надвигающейсясмерти. Мы должны уважать в

человеке это стремление жить, а не лишать его права нажизнь ради каких бы

то ни было убеждений.

Часто встречается и такой аргумент.Подчеркивается, что люди, страдающие

неизлечимым психическим заболеванием,особенно умственно отсталые от

рождения, представляют собой ненужный балластдля экономики общества-ведь

они паразитируют на ней, ничего не производя. Что жемы можем ответить на

подобное заявление В действительности идиот, который хотябы толкает тачку,

куда более "продуктивен", чем какой-нибудьстарик или старушка, которые

проводят свои последние дни в безобидном старческомслабоумии и родственники

которых пришли бы в ужас при одной мысли о том, чтоот их старичков могут

избавиться только из-за того, что они уже больше немогут приносить пользы

обществу. (И эти же милые,уважающие старость люди могут предлагать

умерщвлять непригодных для общества инвалидов.) Каждыйдолжен признать, что

человек, окруженный любящими родственниками, человек,являющийся незаменимым

объектом их любви,-это уже человек, жизнькоторого не бессмысленна, хотя

смысл в данном случае может быть и пассивным. Однако невсякий осознает, что

умственно отсталых детей, как правило, именноиз-за их беспомощности так

бесконечно любят и нежно оберегают родители.

Мы полагаем, что спастичеловека врач обязан, даже если передним

пациент, который покушался на самоубийство ичья жизнь теперь висит на

волоске. В подобной ситуации врачу предстоит решитьвопрос, не следует ли

ему предоставить такого человека судьбе, которую онсам для себя выбрал,

должен ли он мешать самоубийце осуществить намеченное, разуж это намерение

проявилось в действии, и следует ли ему уважать этожелание. Нам могли бы

сказать, что врач, который вмешивается в покушение насамоубийство, берет на

себя роль арбитра судьбы, вместо того чтобы позволитьсудьбе свершиться. На

это мы отвечаем: если бы судьба действительно готовилачеловеку смерть, она

всегда нашла бы способ сделать так,чтобы помощь врача пришла слишком

поздно. Если же в руки врача самоубийцапопадает, когда его еще можно

спасти, врач должен делать то, к чему обязывает егопрофессия, и никогда не

брать на себя роль судьбы ирешать, исходя из собственных философских

убеждений-или вообще произвольно,-оставлять пациенту жизньили нет.

В предыдущем обсуждении мы проанализировалипроблему самоубийства с точки

зрения внешнего наблюдателя-врача, который может занятькакую угодно позицию

в этом вопросе. Попытаемся теперьвзглянуть на эту проблему изнутри,

попробуем передать, как она видится самому человеку вподавленном состоянии,

проанализируем его мотивы ипосмотрим, существует ли им какое-нибудь

внутреннее оправдание.

Нередко используетсяпонятие "рациональный суи-цид". Оноописывает

способность человека, подведя сознательный итог всейсвоей жизни, принять

решение об отказе от дальнейшегосуществования. Поскольку, как мы уже

отмечали, удовольствие отождествляется сположительным активом жизни, то

этот итог вполне может оказаться отрицательным. Вопрос,однако, в том, может

ли такой итог оказаться настолькоотрицательным, что продолжение жизни

представится человеку безнадежно обесцененным

В первую очередь мы склонныусомниться: всякий ли человек способен

оценить свою жизнь с достаточнойобъективностью Это особенно верно в

случае, когда человек приходит к выводу, что егопроблемы неразрешимы или

что единственно возможным решением является самоубийство.Каким бы сильным

ни было это убеждение, оно все жеостается субъективным. Если из всего

множества людей, совершивших попыткусамоубийства, считая свою ситуацию

безнадежной, хотя бы один окажется неправым, еслихотя бы в одном случае

найдется в конце концов альтернатива самоубийству-тогдапридется заключить,

что ни одна суицидная попытка фактическине может быть оправдана. Ибо

всякий, кто решился на самоубийство, имеет твердоесубъективное убеждение,

что для него это единственно оправданный выход.Но никто не может знать

заранее, верно ли он оценивает ситуацию и объективен ли онв своих суждениях

или же буквально через час события покажут, что он был неправ - а он, быть

может, и не доживет до этого часа.

Теоретически, конечно, можно допустить иоправдать самоубийство, если это

сознательная жертва-и в этом случае его можноотнести к разряду истинно

нравственных действий. Однако изопыта мы знаем, что побужденияк

самоубийству даже такого типа вдействительности нередко происходят от

чувства обиды или возмущения, злобы илинегодования-словом, там, где в конце

концов можно найти выход из, казалось бы, безнадежнойситуации. Поэтому мы

возьмем на себя смелость сделать обобщение: ни односамоубийство не может

быть нравственно оправдано. Не может онопредставлять собой и искупление.

Ибо самоубийство не тольколишает человека возможности развиваться и

приобретать опыт в результате собственных страданий(реализуя таким образом

ценность отношения), но и лишает возможности искупитьстрадания, которые он

сам причинил другим. Таким образом, самоубийством никогдане расплатиться за

прошлое. Вместо того чтобыпокончить с прежниминесчастьями или

несправедливостью, суицидент просто кончает с собственным"Я".

Теперь давайте обратимся к тем случаям, когдапобуждения к самоубийству

детерминированы болезненным состояниемпсихики. Вполне возможно, строгие

психиатрические исследования установят, что всякоесамоубийство совершается

на психопатологической основе, однако мы не будем здесьуглубляться в этот

вопрос. Мы ограничимсяутверждением, что сама идеясамоубийства

принципиально противоположна представлению о том, чтожизнь полна смысла для

каждого человеческого существа при любых обстоятельствах.Мы полагаем, что

это может быть усилено объективными доводами и анализомданной проблемы в ее

собственных терминах и понятиях- словом,методами логотерапии. Необходимо

особо отметить, чточеловеческая утомленность жизньюносит чисто

эмоциональный характер, а эмоции никогда не былиубедительным аргументом. В

нравственном смысле этот вопросмог бы означать: должен личеловек

поддаваться такой утомленности и тоске (Вморальном плане само по себе

удовольствие от жизни в принципе неможет быть аргументом в пользу ее

продолжения.)

Там, где не выявляется психопатологическогобазиса, где, следовательно,

отсутствует точка отсчета для традиционнойпсихотерапии (в узком смысле

слова), метод логотерапии становитсябуквально незаменим. Отличие этого

метода от традиционной психотерапии убедительно показываетследующий случай.

Пациент был госпитализирован впсихиатрический институт с подозрением на

суицидные намерения, которые и сам он не отрицал. Унего, однако, не было

внешних психиатрических симптомов. Доводы, которыеон представил директору

института, казались логически безупречными. Он утверждал,что всякий человек

обладает свободой принять решение: стремитьсяпродолжать жизнь или нет.

Полный достоинства и убедительности, он протестовалпротив того, что его

лишили свободы, в то время как никакого психическогорасстройства у него не

было обнаружено. Директор клиники распорядилсявнести в историю болезни

этого пациента диагноз "психически здоров" - ивыписал его. Пациент уже

собирался покинуть больницу и саму эту жизнь,когда один из психиатров,

убежденный в том, что за психическим здоровьемможет скрываться душевное

смятение, вызвал его на разговор.За удивительно короткое время врачу

удалось объяснить этому пациенту, что человеческаясвобода-это не "свобода

от", а "свобода для"-свобода для того, чтобыпринимать ответственность. В

ходе их дальнейшегоразговора все псевдологическиеоснования для

самоубийства у этого человека рассеялись.

Конечно, врач этотдействовал не как обычный терапевт. Однакоего

поведение было, безусловно, оправданным-фактическиу него не было иного

выхода: именно философская дискуссия между врачом ипациентом оказалась тем

единственным средством, которое помогло привестипоследнего к принятию жизни

за то короткое время, что врач имел в своемраспоряжении.

В этой беседе был каклоготерапевтический этап- обсуждение философских

оснований самоубийства,-так и этап собственнопсихотерапии: врач попытался

разобраться в причинах психологического характера,подтолкнувших пациента к

самоубийству. Психотерапия помогла выявить то,что одним из побуждений,

двигавшим пациентом, было желание отомстить обществу,которое плохо с ним

обошлось. Знаменательно, что, пройдя курс лечения,этот же пациент решил

показать другим, кто он такой, чего стоит и как полнасмысла его жизнь. В

ходе беседы с врачом пациент подчеркнул, чтопричиной, толкнувшей его на

самоубийство, являются не финансовые затруднения, чтоденьги ему не помогут.

Ему не хватает "содержания" жизни, и он "убегает отпустоты".

Мы уже говорили о свободе принятияответственности. Но свобода эта сама

утверждает чувство ответственности. Даже в самойрадикальной форме бегства

от ответственности-в бегстве от самой жизни путемсамоубийства - человек не

может убежать от собственного чувства ответственности.Поскольку он свободно

принимает решение о самоубийстве и претворяет его вжизнь (в том случае,

конечно, если он психически здоров), он неможет уйти от того, от чего

бежит: его не отпускает чувство ответственности. Не найтиему также и того,

чего он ищет, а именно решения проблемы.Ибо мы должны снова и снова

подчеркнуть, что самоубийство в принципе не способнорешить никаких проблем.

Pages:     | 1 |   ...   | 23 | 24 || 26 | 27 |   ...   | 52 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.