WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 14 |

«Когда я пытаюсь освободиться от влияния другого человека, тот тоже делает попытку освободиться от моего влияния; когда я стремлюсь порабо­тить другого, он стремится поработить меня. Здесь никоим образом нельзя говорить о каких-то односторонних отношениях с некоей вещью в себе, эти отношения обоюдны и переменчивы»51. Поскольку в любом «тайном сговоре», молчаливом соглашении предполагается, что другой по своему собственному желанию и выбору должен в точности соответствовать той роли, которая ему отводится, то в конце концов совершенно неизбежен уже описанный нами вы­ше парадокс под названием «Будь самим собой! Веди себя непосредствен­но!».

2. Неотвратимость рокового исхода станет еще более очевидной, если мы рассмотрим вторую причину, по которой партнер может по собственному желанию взять на себя дополняющую роль и таким образом дать нам возмож­ность в полной мере реализовать себя как личность, ощутить свою собственную «реальность». Эта причина связана с адекватным вознагражде­нием за оказанные услуги. Здесь немедленно приходит в голову пример проституции. Клиенту всегда хочется, чтобы дама отдавалась ему не просто ради денег, но и потому, что ей это «действительно» доставляет удо­вольствие. (Заметьте, с каким завидным постоянством перед нами вновь и вновь возникает эта замечательная, поистине магическая, концепция «ре­альности», «действительности».) Неудивительно, что только по-настоящему одаренным куртизанкам на деле удается пробудить и до конца сохранить эту зыбкую иллюзию. Что же касается менее талантливых представительниц этого древнего ремесла, то именно здесь-то и лежит первопричина, исходная точ­ка последующего разочарования клиента. Но не будем, однако, ограничивать наши рассуждения проституцией в самом узком смысле этого слова; ведь, похоже, что разочарование неизменно возникает всякий раз, когда покой взаимоотношений, построенных на некоем молчаливом соглашении, «тайном сговоре», оказывается нарушен какими-то ожиданиями или требованиями партнеров. Ведь говорят же, что настоящий садист — это тот, кто отказы­вается помучить мазохиста. Проблема многих гомосексуальных связей заклю­чается как раз именно в том, что один из партнеров рассчитывает добиться близости с настоящим, всамделешним, «реальным» мужчиной, тот же, как правило, либо сам оказывается гомосексуалистом, либо попросту не прояв­ляет никакого интереса к развитию подобных отношений.

Чрезвычайно живую картину мира, построенного на таких вот молчаливых соглашениях и дополняющих ролях, дает в своей пьесе «Балкон» Жан Женз. В суперборделе мадам Ирмы проститутки не только потрафляют любым сексу­альным фантазиям клиентов, но и исполняют для них — за плату, разумеется любую дополняющую роль, в которой те нуждаются для реализации своих сокровенных грез. В одной из сцен мадам Ирма проводит «инвентаризацию» своих клиентов: среди них оказывается два короля Франции, для которых были проведены по всей форме церемонии коронации и прочие пышные празд­нества; один адмирал, храбро стоявший на мостике тонущего судна; епис­коп, пребывающий в состоянии непрерывного религиозного экстаза; судья, допрашивающий вора; генерал верхом на боевом коне и многие-многие другие персонажи. (Напомним, что все это происходит в самый разгар революции, когда северная часть города уже находится в руках повстанцев.) Но даже та великолепная организация, которой удалось добиться в своем заведении мадам Ирме, не в состоянии полностью застраховать клиентов от неизбежных в таком тонком деле срывов и разочарований. Как легко догадаться, клиен­там оказывалось не так-то просто освободиться — будь то бессознательно или специальным усилием воли — от мысли, что они сами оплачивают все эти шарады. Другая досадная помеха проистекала из того факта, что наемные партнерши не всегда могли — или же попросту не слишком старались — по­дыграть партнеру, то есть исполнять свои роли в точности так, как это было необходимо ему для воссоздания своей вожделенной «реальности». Возьмем к примеру следующий диалог между «судьей» и «воровкой».

«СУДЬЯ: Мое существование как судьи есть эманация твоего существова­ния как воровки. Стоит тебе отказаться... нет-нет, не вздумай и вправ­ду!.. так вот, стоит тебе отказаться быть тем, кто ты есть — то есть, тем, что ты есть, а значит, и тем, кто ты есть, — и я перестаю существовать... исчезаю, испаряюсь. Лопаюсь, как мыльный пузырь. Превращаюсь в дым. В ничто. От­сюда следует, что источник добродетели... Ах, о чем это я К чему все это Ты ведь не откажешься, не правда ли Ты не откажешься быть воров­кой Это было бы очень дурно с твоей стороны. Я бы сказал, даже преступ­но. Ведь тогда ты сделаешь невозможным и мое существование! (С мольбой в голосе.) Скажи же мне, мартышка, скажи, любимая, ты ведь не откажешься

ВОРОВКА: (С кокетством.) Кто знает

СУДЬЯ: Что Что ты такое сказала Я не ослышался Ты действительно могла бы отказаться Тогда говори, где это произошло. И напомни мне еще раз. что ты стащила.

ВОРОВКА: (Резко и сухо, слегка приподнимаясь со стула). Ни за что!

СУДЬЯ: Ну скажи где! Не будь же такой жестокой...

ВОРОВКА: Пожалуйста, перестаньте мне тыкать!

СУДЬЯ: Ах! Мадмуазель... Мадам! Прошу вас! (Падает на колени.) Види­те, я вас просто умоляю! Вы только подумайте, в какое унизительное поло­жение вы меня ставите — добиваться, чтобы тебе дали возможность быть судьей! Только представьте, что бы с нами было, если бы на свете не ос­талось ни одного судьи, этак можно дойти до того, что исчезнут и все во­ры».

В конце пьесы мадам Ирма, вконец утомленная после многотрудной ночи, обращается к зрителям со следующими словами: «Ну, а теперь вам пора рас­ходиться по домам; можете не сомневаться, что там вас ждет ничуть не меньше фальши, чем у нас...»52 И она гасит свет. Где-то совсем рядом раздается угрожающая пулеметная стрельба.

Глава 13. Ох уж эти инородцы!…

Как почти всякая горькая истина, последнее за­мечание мадам Ирмы вряд ли способно привлечь к ней большие зрительские симпатии. Кому приятно слышать, когда ему напоминают о фальшивых сторо­нах его личной жизни Ведь наша собственная жизнь, наш собственный мир считается миром истинным и праведным; все же странности, ненормальности, иллюзии, обманы и разочарования проистекают из совсем другого мира или, вернее, из миров других людей. И отсюда можно извлечь уйму полезных ве­щей для тех, кто учится быть несчастным без посторонней помощи.

Я вовсе не собираюсь -дайне обладаю нужной компетенцией — разгла­гольствовать здесь на широко дискутируемую тему, почему это между граж­данами той или иной страны и проживающими там представителями этнических меньшинств постоянно возникают какие-то конфликты. Эта проблема явно приобрела универсальный характер: возьмите, к примеру, положение мекси­канцев, вьетнамцев или гаитян в Соединенных Штатах Америки, североафри­канцев во Франции, уроженцев индопакистанских земель в Африке, итальян­цев в Швейцарии, жителей турецкого происхождения в Западной Германии, не говоря уже об армянах, курдах, друзах, шиитах и многих-многих других. Полный перечень получился бы слишком длинным, чтобы поместить его на страницах этой книжки.

Сформировать в себе стойкое предубеждение в отношении людей другой национальности совсем не трудно, достаточно разок-другой столкнуться с ними лично или даже просто понаблюдать со стороны, причем для этого вов­се не обязательно покидать пределы родной страны — немало поводов для конфликтов можно легко найти и у себя дома. Когда-то считалось, что от­рыжка во время еды или после застолья — дань уважения гостеприимству и щедрости хозяев; теперь это уже давно утратило свой первоначальный смысл и, как известно, перестало служить признаком хорошего тона повсюду, кро­ме отдельных арабских регионов. А знаете ли вы, что за японским столом чавкать, причмокивать губами или с громким присвистом втягивать сквозь зубы воздух и по сей день считается доказательством деликатного воспита­ния Или, например, что вы можете нажить себе серьезных врагов, если ос­мелитесь в Центральной Америке, описывая внешность какого-нибудь челове­ка, показать его рост совершенно естественным и привычным для нас жес­том, то есть отмерить нужное расстояние от земли горизонтальным движени­ем ладони Подобный жест позволителен там лишь в том случае, когда речь идет о каких-нибудь представителях животного мира.

Кстати, раз уж мы заговорили о Латинской Америке, то вы, возможно, знаете или уж по крайней мере слышали о таком феномене, как «латинский любовник» — идеальное воплощение мужской силы и мужественности. В сущ­ности, это, как правило, милейший человек с вполне уживчивым и совершен­но безобидным характером, и его роль прекрасно вписывается в более широ­кий социальный контекст латиноамериканских культурных традиций, которые и по сей день остаются весьма строги в вопросах морали и нравственности. Я хочу сказать, что в так называемом приличном обществе до сих пор — во всяком случае, в соответствии с официально принятой точкой зрения — су­ществуют довольно жесткие пределы дозволенных добрачных любовных приклю­чений. Такая установка позволяет пресловутому «латинскому любовнику» бе­зудержно расточать направо и налево страстные признания и томные вздохи, идеально дополняя тем самым традиционное поведение прекрасных латинянок, внешне пылких и чувственных, но абсолютно не склонных спешно вознаграж­дать преданность своих воздыхателей. Неудивительно поэтому, что латиноа­мериканские народные песни — и прежде всего исполненные чарующей нос­тальгии «болеро» — без устали воспевают то муки безнадежной, безответной любви, то роковую разлуку, внезапно преградившую возлюбленным путь к счастью, то душераздирающее великолепие знаменитой ultima noche, первой и в то же время безвозвратно последней ночи любви. Вдоволь наслушавшись подобных песен, менее романтичный и не склонный к сентиментальности чу­жеземец рано или поздно начнет задавать себе вопрос: неужели это все, что могут позволить себе бедные влюбленные И, за весьма редким исключе­нием, ответ на этот вопрос оказывается — увы! — положительным.

Теперь давайте перенесем нашего «латинского любовника» куда-нибудь на север, скажем, в Соединенные Штаты или в страны Скандинавии — и мы тут же столкнемся с массой неожиданных проблем. Латиноамериканский обольсти­тель будет и здесь атаковать местных красоток, демонстрируя им отрабо­танные веками приемы пылкого обожания. Но ведь американки или жительницы Скандинавии привыкли к совершенно иным правилам любовной игры и склонны принимать романтические клятвы чужеземного поклонника за чистую монету и всерьез. Тот же ни сном, ни духом не помышлял, что его поведение можно трактовать таким образом — для него это была всего лишь некая абстракт­ная мечта, прекрасная сама по себе, однако он так же мало рассчитывал на ее немедленное осуществление, как мы с вами — на внезапное получение миллионного наследства. По его понятиям, следуя правилам привычной для него игры, дама должна была бы либо отвергнуть его ухаживания, либо дер­жать его на почтительном расстоянии вплоть до самой первой брачной ночи. Не так уж трудно представить, какую бездну разочарований таит в себе вся эта ситуация как для нетерпеливой возлюбленной, так и для смятенного «латинского любовника», приготовившегося к долгому и медленному развитию сюжета и вместо этого получившего реальную возможность испытать на своей шкуре всю горечь и унижения знаменитой ultima noche Здесь мы еще раз убеждаемся, насколько приятней путешествовать с надеждой, чем прибывать к месту назначения.

Сходные проблемы — благодаря постепенной эмансипации женского населе­ния страны — встают сейчас и перед мужчинами Италии. Некогда итальянский мужчина мог безболезненно выказывать ровно столько страсти, сколько он считал необходимым исходя из сложившейся конкретной ситуации. Риск был невелик, ибо не было ни малейшего сомнения, что дама с надежностью авто­мата отвергнет его приставания. Одно из основополагающих правил мужского поведения гласило: если я провел наедине с женщиной — внешность и воз­раст значения не имеют — более пяти минут и даже не попытался ее обнять, она наверняка сочтет меня гомосексуалистом. Вся беда в том, что женщины теперь все решительнее расстаются со своими былыми предрассудками, так что, насколько можно доверять психиатрической статистике, число мужчин, лечащихся от импотенции, говорят, достигло весьма внушительных размеров. Как видите, мужчина может позволить себе, не подвергая риску здоровье, бесстрашно демонстрировать пылкие чувства в том и только в том случае, если у него есть надежная партнерша, полностью усвоившая свою «пра­вильную» дополняющую роль и умеющая отражать его заигрывания, сохраняя должную скромность и материнскую снисходительность.

Европейцев, попавших в Соединенные Штаты, скорее всего, будут подсте­регать трудности, прямо противоположные тем, с какими столкнулся наш не­задачливый латиноамериканский соблазнитель. Так, например, в любой культурной среде существует некоторый вполне определенный краткий проме­жуток времени, в течение которого допустимо, не отводя глаз, выдерживать обращенный прямо на тебя взгляд незнакомца. По истечении этого «допусти­мого» зрительного контакта реакция коренного европейца и уроженца Соеди­ненных Штатов будет существенно различаться. В Европе человек, ставший объектом столь пристального внимания, скорее всего, слегка смутится или заподозрит что-нибудь неладное и в конце концов отведет взгляд; в Север­ной Америке же, напротив, он — а тем более она — просто улыбнется. Такая совершенно неожиданная реакция способна заронить в души даже самых зас­тенчивых европейцев мысль о каких-то особых симпатиях приветливой незна­комки — так сказать, любовь с первого взгляда — и даже кое-какие надежды на благоприятное развитие наметившихся отношений. Однако в этой улыбке не было ни надежд, ни обещаний — просто у двух случайных партнеров ока­зались абсолютно различные правила игры.

Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 14 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.