WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

Традиционное понимание времени в науке и психологии до середины ХХ века сводилось к его определению как однородной физической среды, в которой разворачиваются процессы изменения вещей и процессов внешнего (по отношению к сознанию человека) мира, а так же собственных состояний сознания познающего субъекта. В этом случае с помощью понятия "время" результат процесса познания получает в сознании субъекта гипотетическую форму упорядоченной в строго определенную последовательность совокупности взаимообусловленных, переходящих одно в другое статических состояний. В сознании субъекта происходят как бы «остановки» мирового процесса (или его отдельного «фрагмента», являющегося в данный момент объектом познания), фиксирующие его «мгновенные срезы», выстраивающиеся в определенный временной ряд.

В методологическом плане эта «остановка» соответствует не всегда осознаваемому переходу субъекта в процессе познания от реального объекта к его идеальной модели, предмету. Такой переход в процессе познания прагматически оправдан, так как для нужд жизнедеятельности человеку требуется не абсолютное знание, «равно обязательное для ангелов, демонов и человека» (терминология Э. Гуссерля), а такие его модели, которые пригодны для решения практических проблем. Переход от объекта к предмету неизбежен, так как в реальности он отражает факт дискретности психических процессов, лежащих в основании восприятия человеком окружающего мира, который становится достоянием сознания субъекта познания частями, «квантами», в соответствии с физиологически детерминированными возможностями переработки мозговыми центрами поступающей из внешнего и внутреннего мира информации. Отсюда возникает принципиальное противоречие между ощущаемым субъектом в эстетическом восприятии единством и целостностью мира, с одной стороны, и принципиальной недоопределенностью каждого понятия, теории и картины мира опытом [35, с. 33-34].

В этом фактическом положении дел основа неосознаваемых предпочтений субъектом причинных теорий, в которых из смежности событий во времени А (t) и В (t+1) делается вывод о том, что А в некотором смысле является причиной В, по отношению к теориям описательным; теорий более детерминированного мира по отношению к теориям мира мало- или недетерминированного, будь то теории религиозные, научные или мифопоэтические. Более детерминированный мир, как правило, полагается субъектом более легким и удобным для нужд практической жизнедеятельности. К. Леви-Стросс писал, объясняя живучесть мифогенных идей: «миф не способен дать человеку больше власти над его окружением. Но крайне важно, что он дает человеку иллюзию, что он способен постичь вселенную и что он ее уже постиг» (цит. по [6] с. 262).

В отечественной психологии осмысление результатов научного прогресса привело С.Л. Рубинштейна к следующим идеям о природе времени и ритма, изложенным в его обобщающем произведении «Человек и мир» (1957). Определяя пространство и время как «формы существования сущего», С. Л. Рубинштейн выделяет пространство: 1) физико-химических процессов, 2) организмов, 3) человеческой жизни; и время: 1) природы, материи, и 2) истории. [31, с.32-33]. Он пишет: «По-видимому, должна быть выделена категория «ритма времени», которая должна анализироваться на разных уровнях. На уровне животных удается выделить повторяющиеся циклы во времени, цикличные процессы, связанные с изменениями во времени. В связи с характером этих циклов может быть установлена относительная обратимость времени, аспект обратимости во времени.

Применительно к жизни человека время связано с характеристикой такого процесса, закономерный ход которого ведет к его самоотрицанию, к переходу в его противоположность (жизнь и смерть). Отсюда разная длительность времени в начале и в конце жизни (в юности, когда жизнь только начинается, и тогда, когда она идет к концу). Наполненность, насыщенность времени событиями и темпами их протекания изменяет ритм времени жизни человека (Примечание - выделено мною). В отличие от повторяющихся циклов времени жизни животного, у человека как общественного существа – единый исторический процесс, в котором преемственность устанавливается через продукты деятельности. Отсюда возникает проблема времени истории. Итак, время жизни субъекта, его поведения, переживания, конечно «субъективно», но только в смысле связи с формой жизни субъекта, которая представляет объективный процесс, но не субъективно в смысле одной только кажимости» [31, с.41-42].

В этой связи С.Л. Рубинштейн, рассматривая человека как субъекта жизни, говорит о двух основных способах его существования. Первый из них – «жизнь, не выходящая за пределы непосредственных связей, в которых живет человек; сначала отец и мать, затем подруги, учителя, затем муж, дети и т.д. Здесь человек весь внутри жизни, всякое его отношение – это отношение к отдельным явлениям, но не к жизни в целом <…> такая жизнь выступает почти как природный процесс, во всяком случае очевидна непосредственность и целостность человека, живущего такой жизнью <…> здесь нравственность существует как невинность, как неведение зла, как естественное природное состояние человека» [31, c.79]. Ускоряющиеся перемены в социуме неизбежно в том или иной момент времени ломают подобный наивный и патриархальный уклад жизни, вынуждая человека к рефлексии, которая «выводит человека мысленно за его пределы. Это решающий, поворотный момент. Здесь кончается первый способ существования. Здесь начинается либо путь к душевной опустошенности, к нигилизму, к нравственному скептицизму, к моральному разложению, либо другой путь – к построению нравственной человеческой жизни на новой, сознательной основе... с этого момента встает проблема ответственности человека за всё содеянное и упущенное» [31, с.79].

Интересную концепцию противоречиво-двойственной природы человеческого сознания развивает А.А. Ухтомский в работах о домининте и хронотопе и в письмах ученикам [42]. Он пишет, что «реальность – хронотоп, в котором лишь искусственно абстрагируются главы о явлениях», и в этом хронотопе мы живем [42, с.70]; что «построение предмета всегда пробно, предположительно, рискованно. Поэтому и предмет всегда есть лишь предположение, проект реальности, пробная антиципация, риск. Правильность построения проектируемого предмета проверяется только контактным сближением» [42, с. 68]; «наше знание о хронотопе есть всегда пробный проект предстоящей конкретной реальности по предваряющим признакам. Правда или ложь проекта решаются конкретной проверкой» [42, с.71]. В записях 1939 года он пишет: «Люди воображают, т.е. восстанавливают ранее почерпнутые образы действительности, частью изучают по ним мелькнувшую перед ними в прошлом реальность (подчас лишь в оптических следах и уже при закрытых глазах открываем мы детали тех предметов, которые промелькнули перед глазами, но оценены были лишь в самых общих чертах!), частью дополняют и перестраивают эти образы прошлых соприкосновений с реальностью соответственно своим текущим тенденциям, пожеланиям, аппетитам <…> Вот с этими образами воображения человек идет навстречу новым соприкосновениям с действительностью, проверяя образы по действительности, строя действительность при помощи образов. Может быть, всего лучше эта роль воображения дается в миражах, когда истомленному каравану начинает видеться волнующаяся водная поверхность в низких берегах песков. Как раз то, что нужно и хочется, но чего именно нет, оно-то и воображается с нарочитой настойчивостью, с этими-то образами воображения человек и идет навстречу действительности, ими-то и оплодотворяются и ведутся человеческие поиски во вновь открывающейся действительности» [42, с.434].

Идеи и гипотезы С.Л. Рубинштейна и А.А. Ухтомского в последние годы находят свое обоснование и подтверждение не только в философском обобщении открытий в математике и физике, но и в исследованиях «периодически эквивалентных процессов» (ПЭП) в биологии и физиологии. Биологи и физиологи в минувшем столетии выявили в организмах большое число относительно независимо функционирующих биоритмов, связанных с деятельностью клеток, тканей, органов и физиологических систем. Ф. Хальберг, для того чтобы подчеркнуть главную особенность открытых им биоритмов, использовал для их именования термин «циркадианные», производный от латинского слова circa, что значит «около». Выяснилось, что подавляющее большинство биоритмов человека обладает собственной внутренней относительно гибкой временной организацией, лишь приблизительно соответствующей природным ритмам смены дня и ночи. Было выявлено, что наименее подвижными являются биоритмы на внутриклеточном уровне, а наиболее свободными являются биоритмы на уровне функциональных систем. Более того, были выявлены так называемые свободно протекающие ритмы, временная организация которых вынужденно подчиняется внешне задаваемым природой или условиями деятельности человека ритмам* [50,51].

* Так, в Институте Макса Планка было выявлено, что у людей, живущих в бункерах, где не поддерживался искусственно 24-часовой режим смены освещения, через некоторое время установился примерно 25-часовой ритм цикла сон - бодрствование. Это означает, что естественный природный ритм смены дня и ночи является по отношению к биологической природе человека определенным принуждающим фактором, заставляющим каждый день вставать тогда, когда еще хочется спать, и вынуждающий ложиться спать тогда, когда спать еще не хочется. Вероятным становится и предположение о том, что практически неизменный в экваториальных областях Земли 12-часовой ритм смены дня и ночи так же оказал определенное принуждающее значение по отношению к времени начала и темпам развития цивилизации.

Организм должен функционировать как единое целое, поэтому наличие разнородных по ритмам и циклически протекающих процессов в рамках клетки, ткани, органа, физиологической системы и человеческого организма в целом ставит вопросы:

- как организм синхронизирует все эти процессы, каким образом и благодаря какому механизму;

- какие факторы влияют на рассогласование ПЭП и какие (из числа известных) заболевания являются проявлением асинхронности.

Эти проблемы сегодня изучаются эволюционной физиологией, нейрофизиологией, психофизиологией (см. [19], [41]). В последние годы было установлено, что особо важная роль в организации ритмичности функциональной активности человека и его сознания принадлежит морфологически определенному единому пейсмейкеру циркадных ритмов, локализованному в супрахиазмическом ядре гипоталамуса. Пейсмейкер, задающий общий ритм активности систем, представлен группой нейронов, способных генерировать циркадные ритмы и поддерживать их даже в отсутствие сигналов и информации из внешней среды, афферентации. В отличие от других групп нейронов, обладающих только эндогенным ритмом, нейроны пейсмейкера имеют выход на эфферентное звено, передающее влияние пейсмейкера на ту или иную функциональную систему – мишень. Основным внешним фактором, воздействующим на активность пейсмейкера, является цикл свет – темнота, информация о котором передается через ретиногипоталамический тракт. Формирование пейсмейкера и его функциональной активности является генетически детерминированным процессом и происходит у млекопитающих на фазе внутриутробного развития под влиянием множества материнских ритмов. При этом считается, что система циркадных ритмов организма матери обеспечивает координацию собственных ритмов с ритмами плода, что является важнейшим элементом механизма адаптации плода к дальнейшему самостоятельному существованию [41, c. 193-215].

Одна из гипотез, в последние годы привлекающая повышенное внимание исследователей, - это представление о возврате возбуждения в места первичных проекций и возникающем на этой основе сопоставлении и синтезе имевшейся ранее и вновь поступившей информации. Классическая схема рефлекса дополняется здесь звеном обратной связи, что превращает рефлекторную дугу в кольцо. Эта гипотеза, выдвинутая А.М. Иваницким [18], позволяет предположить, что процессы сравнения и синтеза двух типов информации – наличной и извлекаемой из памяти, - и составляют тот механизм, который лежит в основе ощущения как психологического феномена. Сама по себе эта идея не является принципиально новой: еще Д. Юм в «Трактате о человеке» [47] писал о том, что чувство "я", являющееся важнейшим элементом субъективного опыта, возникает в результате движения восприятий вдоль событий прошлого.

По Д. Эдельману [48], последовательное поступление информации и постоянное сопоставление сигналов из внешней и внутренней среды лежит в основе механизма возникновения субъективного опыта. Эдельман полагает, что в основе сложного психологического феномена сознания лежат более простые прерывистые по своему характеру физиологические процессы, требующие циклического повторения в определенном ритме. При этом каждый цикл является определенной последовательностью событий, начинающейся и заканчивающейся входом сигнала в одну и ту же группу клеток. Феномен повторного входа (reentering) определяет различие между первичным сигналом и возвращающимся после обработки в иных группах клеток вторичным. Считается, что в момент возврата первичного и уже переработанного сигнала в эту же группу клеток поступает информация из долговременной памяти, несущая информацию по признаку ассоциации. Соединение этих двух потоков информации и составляет циклически повторяющуюся фазу активности сознания, продолжительность которой составляет около 100 мс.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.