WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |

Жизнь воспринимается как непрерывный воспитательный процесс, одна часть которого включает элементы, носящие характер поощрения (Я — хороший), а элементами другой ее части является тревога разной степени выраженности (Я — плохой), третья часть отрицается (не–Я). В результате переживания воспитательного процесса (жизни) формируется «система самости», целью и одновременно причиной возникновения является достижение максимума удовлетворения при минимуме тревог. Исходным стремлением человека является «стремление к слиянию», примером является единение матери и младенца, естественный союз, удовлетворяющий обе стороны. Система самости работает на воплощение «Я — хороший» и подавлении «Я — плохой», отрицание «не—Я». Система самости может измениться под воздействием опыта, но это сложно и с ходом лет трудности возрастают. Научение рассматривается Салливаном как структурирование переживания. Усваивается только то, что «совместимо» с системой самости. От остальных факторов система самости «отделывается» путем «избегания».

Ключевое понятие индивидуальной психологии А. Адлера — «комплекс неполноценности», имеющий как медико-биологическое, так и философское основания (1, 7, 28). Сначала Адлер выдвинул гипотезу, что у каждого человека одни органы «слабее» других, что создает с одной стороны предпосылки для определенных заболеваний, и, с другой стороны, через эту слабость мотивирует развитие. Он пишет: «Почти у всех выдающихся людей мы находим какое-либо несовершенство органов; создается впечатление, что они встретили значительные препятствия в начале жизни, но боролись и преодолели свои трудности». Далее Адлер разработал психологическое понятие «комплекс неполноценности»: он полагал, что это главный, и на первой фазе жизни человека единственный механизм, запускающий процесс психического развития и роста. Адлер даже сформулировал афоризм: «Чтобы быть полноценным человеком, надо обладать комплексом неполноценности».

Адлер толковал неполноценность (более точный, но непривычный для уха отечественного читателя перевод термина, используемого Адлером – «недостаточность») как естественное, нормальное чувство. Человек, с точки зрения природы, есть неполноценное, «недостаточное» существо: у него нет ни скорости бега, как у гепарда, ни силы, как у слона, ни когтей и клыков, как у тигра, ни толстой шкуры, как у носорога. Поэтому вся человеческая культура, с этой точки зрения, выросла из стремления преодолеть биологическую неполноценность. Все виды должны развиваться по направлению к более эффективной адаптации или исчезнуть и, таким образом, каждый индивидуум вынужден стремиться к более совершенным отношениям с окружающим. Адлер пишет: «Если бы это стремление не было врожденным для организма, ни одна форма жизни не могла бы сохраниться. Цель овладения средой более совершенным образом, которую можно назвать стремлением к совершенствованию, характеризует также развитие человека».

Говоря о практических аспектах своей теории, Адлер предлагал использовать «комплекс неполноценности» как идею, объяснительный принцип, элемент поведенческой схемы, предлагаемый пациенту и рассматриваемый обязательно в связи с «социальным чувством» и «компенсацией». Он подчеркивал, что «дело не в фактической неполноценности, поскольку критерии полноценности совершенно условны, относительны и зависят от культуры». Дело в ощущении, «генерализованном чувстве» неполноценности, которое «невыносимо», привлекает к себе внимание, требует объяснения, вызывает приток сил и служит импульсом к действию.

Саму жизнь Адлер рассматривает как процесс развития. Жизнь - это стремление к совершенной исполненности; это — великое движение ввысь: «Стремление снизу вверх неистощимо. О каких бы основаниях ни размышляли философы и психологи о самосохранении, принципе удовольствия, уравнивании всё это не более, чем отдаленные репрезентации великого движения ввысь».

Можно сказать, что стремление к превосходству, совершенству — единственный, главный мотив человека в индивидуальной психологии.

Адлер считает, что все люди ориентируются в жизни посредством «теоретических фикций» - представлений о цели жизни, вербальных конструкций, которые определяются той метафизической картиной мира (религиозной, философской, мифической), в которую человек верит, его мировоззрением. Он пишет: «Причины, силы, инстинкты, побуждения не могут быть основой для объяснения психологических феноменов. Только финальные цели, не являющиеся предметом исследования позитивной науки, могут объяснить человеческое поведение». Адлер полагает, что «здоровый человек в принципе может освободиться от фиктивности надежд и увидеть жизнь и будущее такими, какие они есть на самом деле. Для невротиков же это оказывается невыполнимым, и разрыв между реальностью и фикцией еще больше усиливает их напряжение». Сам Адлер целью жизни считал «совершенство», понимаемое им как самосовершенствование. Реальные направление развития, роста, определяется наличием в жизненной ситуации человека людей более сильных, более умных и т.п., которые задают ориентиры конкретного этапа развития. Генетически заданным Адлер считает только «социальное чувство»: стремление к физическому контакту, эмоциональной привязанности, дружескому единению. Все остальные качества человек может обрести в процессе жизни в социуме. Социум, средовые факторы в теории Адлера — необходимые условия развития и роста.

Говоря о творческой силе «Я» Адлер подчеркивал: «Не забудьте наиболее важный факт: ни наследственность, ни окружение не являются определяющими факторами. Оба они только обеспечивают исходную основу для развития и то влияние, на которое индивидуум отвечает, используя свою творческую силу».

Аналитическая психология К. Юнга видела цель психологии не в том, чтобы «познать душу» или «исследовать психику», а в том, чтобы помочь человеку справиться со своими проблемами и «обрести самого себя» (7, 28, 46). Для решения подобной задачи необходимо использовать все знание, накопленное человечеством в мифах и науке, искусстве и религии, что прямо требует от психолога аналитической школы умения использовать не только научный дискурс, но и языки обыденной прозы, психической болезни и мифа. Аналитик должен с предельной серьезностью относиться к истолкованию научно-философских трактатов, откровений святых и сновидений больного, бытовых конфликтов, политических событий и древних манускриптов, чтобы, познавая тайны Бытия, помогать нуждающимся. Согласно Юнгу, душа (psyche, психика) и мир находятся, в широком смысле слова, в отношениях дополнительности (душа не мыслится вне мира, является его частью) и имеют один порядок сложности. И душа и мир рассматриваются Юнгом как незамкнутые структуры, обладающие свойством активности и регулирования процессами обмена энергией и информацией, содержаниями.

Исследователь творчества Юнга А.А. Алексеев пишет, что psyche в аналитической психологии видится как «необъятная страна с равнинами здравого смысла, холмами сознания и горными пиками сверхсознания, речными омутами подсознательного и морской пучиной подсознательного, населенная живущими в мире и войнах «народами души»: чувствами и мыслями, ощущениями и прозрениями, интересами и установками, инстинктами и архетипами». Жизнь человека рассматривается Юнгом как своеобразная и противоречивая, полная драматических конфликтов и попыток их разрешения история индивидуации (развития психики, души, в некое неделимое целое, индивида), проявляющаяся в росте сознательности (самореализации). Он пишет: «Индивидуация есть процесс дифференциации, имеющий своей целью развитие своеобразной личности у индивидуума; так как индивидуум есть не только единичное существо, но и всем своим существованием предполагает коллективные взаимоотношения, то процесс индивидуации ведет не к изоляции, а к более сильной и широкой коллективной сплоченности». В то же время Юнг считает, что рост сознательности, самопознание «неизбежно вызывает определенные этические последствия, которые нуждаются не только в осознании, но и в реализации на практике». На пути к обретению целостности каждый человек неизбежно сталкивается с препятствиями: «во-первых, это то, чем он не хочет быть (тень); во-вторых, это то, чем он не является («другой», отдельная реальность, «Ты»); и, в-третьих, это его психическое не-его (коллективное бессознательное)».

Отношение Юнга к содержанию жизни, особенно к детству, отличает аналитическую психологию от психоанализа настолько радикально, что иногда трудно представить, что в начале своей деятельности Юнг был соратником Фрейда и считался «наследным принцем» психоанализа. Рождение человека Юнг рассматривает как момент, когда «ребенок покидает тесную тюремную камеру материнского тела, и с этого времени его жизненный горизонт неуклонно расширяется до тех пор, пока не достигает кульминационного пункта в проблемном состоянии, когда индивидуум начинает бороться против этого расширения». Вся сознательная жизнь души связывается Юнгом с необходимостью решения проблем все возрастающей сложности. Только на первом этапе жизни, в детстве, у человека нет психических проблем: «очевидно, что непрерывная память отсутствует; самое большее, существуют островки сознания, подобные одиноким фонарям или светящимся предметам в обступающей со всех сторон темноте». Эго-комплекс уже существует, но это лишь один из многих энергетических комплексов, он не оказывает и не может, по причине своей слабости, «зародышевого» состояния, оказывать влияние на жизнь ребенка, руководимую могучим бессознательным. Ребенок руководствуется своими внутренними импульсами, при этом ограничения со стороны родителей, внешнего мира не приводят к внутреннему разладу: «Он подчиняется этим ограничениям или обходит их, оставаясь в полном согласии с собой». Ничто не зависит на этом этапе от ребенка, «он как бы еще не полностью родился и заключен в психическую оболочку родителей, поэтому не имеет собственных, внутренних, психических проблем». Проблемы появляются только тогда, когда ограничение внешнее становится ограничением внутренним, когда одному внутреннему импульсу противостоит другой. До этого вся сложная психическая жизнь ребенка является проблемой для его родителей, педагогов, врачей. «Психическое рождение, а с ним и сознательное расхождение с родителями, обычно имеет место лишь в подростковом возрасте, со взрывом сексуальности». Первые психические проблемы возникают у человека в связи с «требованиями жизни, которые кладут конец мечтам детства», и связываются Юнгом с типичными для молодого человека преувеличенными ожиданиями, недооценкой трудностей, неоправданным оптимизмом или пессимистической установкой. В этот момент времени у молодого человека часто возникает искушение уклониться от исполнения обязанностей, налагаемых внешним миром, и уйти, спрятаться в мире воображения и фантазий, в том числе и религиозного типа. Юнг считает, что отказ от деятельности здесь-и-теперь, в мире действительности, попытки превратить жизнь земную в процесс ожидания загробной жизни, - отражает страх человека оказаться в ситуации, из которой может не оказаться выхода. В этом случае «какие бы занятия и дела ни возникали, будь то женщина или работа, это все еще не то, к чему такой человек действительно стремится, и у него всегда сохраняется иллюзия, что когда-нибудь в будущем появится нечто реальное, настоящее. Жизнь, не реализуемая здесь, и переживаемая как нечто предварительное, совершенно неудовлетворительна и приводит к неврозу».

Свое проблемное поле у аналитической психологии появилось в связи с открытием Юнгом «чисто» внутренних проблемы психики, возникающих тогда, когда процесс адаптации человека к действительности происходит нормально и даже успешно. Наличие таких проблем вызвало принципиальный интерес аналитической психологии к тому в жизни человека, что выводит его за пределы приспособительных, адаптационных стратегий, и ко второй половине жизни человека, когда естественная убыль физических сил ставит его перед проблемой смысла жизни и смерти.

Первые наблюдения открытого феномена показали, что не те молодые люди, которые вели упорную борьбу за существование, сталкиваются с сексуальными проблемами или конфликтами, вырастающими из чувства неполноценности, а те, кто не испытывал проблем с адаптацией, и вроде бы и в настоящем не испытывают серьезных проблем. Юнг предполагает, что это связано с тем, что на этапе детства на человека с одной стороны действует «силы предопределения внутри и вне нас, стремящиеся вовлечь индивида во внешний мир». С другой стороны «что-то внутри нас желает оставаться ребенком, быть бессознательным или, самое большее, сознающим одно лишь эго; пытается отвергать все непривычное или же подчинять его своей воле; стремится ничего не делать или же дать волю необузданной тяге к наслаждениям или к власти. Во всем этом есть какая-то инерция, сопротивление материала, заключающаяся в устойчивости предшествующего сознания, в котором поле сознания меньше, уже и эгоистичнее поля сознания следующей фазы». Отсюда Юнг делает вывод о необходимости принципиального изменения сознания при переходе от каждой предыдущей фазы развития к последующей.

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.