WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 29 | 30 || 32 | 33 |   ...   | 35 |

Постепенно человек научается связывать своиощущения с мысленными представлениями о тех событиях, которые впервые вызвалиэти ощущения, и переходит к образным представлениям своих основных конфликтов,имеющих корни в прошлом. А отсюда уже рукой подать до воображаемого разрешенияэтих конфликтов, которое Римма виртуозно помогает осуществить своим больным.Просто невероятно, как в течение нескольких сеансов удается иногда снятьтяжелые и застарелые проявления невроза навязчивости, преодолеть стойкиестрахи, убрать болевые ощущения, изменить поведение.

Могущество образного мышлениянеисчерпаемо.

Интересно, что при этой технике, так же каки при других успешных психиатрических воздействиях, больные нередко отмечаютспонтанное увеличение числа запомнившихся сновидений, и они постепенноприобретают все более яркий, насыщенный, активный характер. Вспомним, чтосновидения, с одной стороны, являются типичным проявлением образного мышления,а с другой — важныммеханизмом психологической защиты и восстановления поисковой активности. Подинамике сновидений можно судить об успешности лечения.

Метод психоанализа, предложенный Р.Тарнавски, имеет некоторые общие черты с методикой американского психологаВернера Вульфа. Он предлагает своим клиентам представить себя в том месте, гдеони когда-то чувствовали максимальную радость и полноту жизни6. "Пребывание"в этом "месте миpa» —мира с самим собой и со всем окружающим — в высшей степени способствуетреализации личностного потенциала. С этой точки зрения можно начинатьвосхождение и преодоление давних комплексов и конфликтов. Стимуляция образногомышления и в этой методике является центральным приемом.

Но восстановление образного мышления— процесс трудоемкийи медленный. Поэтому первоочередной задачей общества является сохранение тогопотенциала образного мышления, который каждый из нас получает в раннем детствеи потом часто утрачивает. Родители должны помнить, что их улыбка, выражение ихлиц, их слезы и жесты, окрашенные переживаниями, и их реакция на смех, слезы ижесты ребенка имеют не меньшее значение для его дальнейшего развития, чемрегулярное полноценное питание. Эмоциональная дистанция между матерью иребенком превращается в дистанцию между выросшим человеком и миром, ибо мостикнад пропастью —образное, чувственное, многозначное восприятие мира — оказался разрушенным. А педагогидолжны помнить, что помимо точных знаний — знаний из разных наук и знаний,что должен и что не должен делать человек, — в их задачу входит показатьотносительность всего однозначно-верного или ошибочного, передать радость отощущения неисчерпаемости и многозначности мира, научить человека не боятьсяэтой многозначности и своего неумения привести богатство собственныхвпечатлений в строго упорядоченную и ограниченную систему.

Искусство и литература, парадоксы ианекдоты, лучшие фильмы и собственные сновидения являются сотрудниками на этомпути сбережения и умножения "золотого запаса" образного мышления, аэмоциональные отношения являются ключиком к этому запасу.

Гипноз — мост к непознанному.

Очерчен круг магический предВием,

Звучат заклятья, и, хоть ночьглуха,

Опять неуязвимыми живые

Продержатся до пенья петуха.

Но — все не так.

Бледна, как в слое грима,

Ты спишь, и добудиться не могу.

И для живого ты неуязвима

В том колдовском, магическомкругу.

Наука о мозге, о его функциях и механизмахочень далеко продвинулась за последние десятилетия. Если говорить только онаиболее важных открытиях, то следует причислить к ним новое понимание сложнойбиохимической "кухни" мозга, создание стройной теории восприятия и обработкизрительной информации, возникновение науки о сне и о различной функции большихполушарий мозга, возможность прямого наблюдения за активностью разных мозговыхструктур в процессе деятельности благодаря эмиссионной томографии. Все этинаправления исследования успешно развиваются. Однако, по мнению некоторыхученых, следующий качественный скачок в изучении мозга невозможен безпривлечения пристального внимания к тем феноменам человеческой психики, которыепока считаются загадочными и до сих пор не стали предметом серьезного исистематического научного анализа. К этим феноменам принадлежат особыесостояния сознания вроде йоги и медитации, само существование которых сомненияне вызывает, и парапсихологические явления, такие как передача мыслей нарасстоянии, "дальновидение" на сотни километров и предвидение будущего,вызывающее у большинства серьезных ученых в лучшем случае скептические улыбки.И для та кой реакции есть основания. Основным условием научного исследованияявляется уверенность в существовании факта, который нуждается в объяснении.Если само наличие факта вызывает сомнение, если предполагается ошибка внаблюдении или, того хуже, умышленная фальсификация, любой уважающий себяученый немедленно теряет интерес к проблеме. Слишком уж велик риск статьжертвой мистификации и потратить время, силы и средства на изучение того, чегоне существует в природе. К сожалению, парапсихологические феномены даютоснования для таких опасений: в этой области подвизается великое множестволюдей, не имеющих солидной репутации в науке, не проводивших никаких признанныхсистематических исследований, склонных принимать желаемое за действительное,доверять собственным впечатлениям и интуиции без строгих методов контроля, а тои просто готовых во имя сенсации представлять на всеобщее обозрение заведомофальшивый материал. И ученые, дорожащие своим престижем, пугаются такойвозможности и обращаются к более надежным, проверенным, но... зачастую менееинтересным феноменам. В результате возникает порочный круг, при которомзагадочные явления человеческой психики все более отдаются на откуп энтузиастамс сомнительной репутацией или откровенным шарлатанам ифокусникам-фальсификаторам. Между тем подлинный прогресс в этой области мог быпривести к перевороту в науке о мозге и о человеке, и участие в исследованияхсерьезных ученых представляется жизненно важным.

Как же быть Я думаю, что на первом этапенеобходимо более активное и комплексное изучение по крайней мере такихфеноменов, само существование которых сомнений не вызывает, получивших ужеопределенный статус в академической науке, но не сделавшихся от этого менеезагадочными. Прежде всего речь идет о гипнозе.

... Двадцать три года тому назад, вфизиологической лаборатории 1-го Московского медицинского института,расположенной на базе клиники нервных болезней, мы принимали американскогогостя — специалистапо изучению сна.

Он провел месяц в лаборатории, принимаяучастие в исследованиях и обсуждениях научных проблем, и лишь незадолго довозвращения в США признался мне в истинных целях своего визита. Интересовалиего не наши исследования сна, которые начались незадолго до этого и еще непривели ни к каким серьезным открытиям, а контакты с советскимипарапсихологами, не признанными академической наукой. И, рассказав о несколькихсвоих встречах, доктор Макс Тот внезапно спросил меня: "Хотите познакомиться сочень сильным гипнотизером, Владимиром Райковым" По молодости лет я не оченьбеспокоился о своей научной репутации. (Впрочем, и в дальнейшем я не очень занее опасался, иначе никогда не решился бы опубликовать несколько нынемеждународно признанных, а в тот период очень спекулятивных идей). Я встретилсяс Райковым, послушал его и посмотрел некоторые его эксперименты, о которых речьпойдет ниже, и уговорил заведующего нашей лабораторией пригласить Райковавыступить у нас с докладом. Владимир Леонидович пришел в сопровождениинескольких своих испытуемых и для начала предложил провести их неврологическоеобследование. Я и мои коллеги убедились, что у испытуемых нет никаких признаковотклонения в работе мозга. А затем произошло нечто в высшей степени необычное.Райков ввел испытуемого в состояние глубокого гипноза и произнес "магическоезаклинание": "Тебе два дня". Произнесенное громовым голосом, напоминающимрыканье льва, это заклинание произвело поразительное действие: у испытуемогопоявились неврологические рефлексы новорожденного (отсутствующие у взрослыхлюдей), раздался плач, напоминающий плач грудного младенца и, что самоеудивительное, появились плавающие, некоординированные движения глаз. Когда мыприподняли испытуемому закрытые веки, мы обнаружили, что один зрачок смотрелпрямо на нас, тогда как другой уплыл далеко вверх. Здоровый человек не всостоянии произвольно распорядиться так своими глазами, и вообще законыневрологии не предусматривают возможности такой дискоординации взора: этобывает в норме только у младенцев, до формирования всего нервного аппаратарегуляции взора.

При этом отмечалась неспособностьфиксировать взор на поднесенном к лицу ярком предмете. Одновременнорегистрировался спонтанный или вызванный сосательный рефлекс. Картинадополнялась веерообразным расхождением 2-5 пальцев стопы, разгибанием большогопальца стоп, т.е. характерными для младенцев разгибательными стопнымирефлексами. После завершения эксперимента наступала спонтанная амнезия на весьпериод гипноза.

Некоторые сходные феномены при внушенииноворожденности получены также Г. Лозановым.

Наблюдая столь необычную картину,необъяснимую с точки зрения классической неврологии, я мог бы заподозрить, чтосам подвергаюсь гипнотическому внушению, если бы все перечисленные феномены небыли зарегистрированы фото- и кинокамерой. Эти феномены не только не поддаютсяпроизвольному воспроизведению, но и вообще никак не отражены в сознании иисчезают в процессе онтогенеза задолго до становления сознания и развития речи,а между тем у высокогипнабельных субъектов они воспроизводятся в гипнотическомсостоянии посредством вербальной инструкции.

Я, после встречи с Райковым, был ужеморально готов к такому удару по моим неврологическим представлениям, но длямоих коллег это было весьма тяжелым переживанием. Некоторое время они сидели ссовершенно обалделыми выражениями лиц, а затем кто-то робко спросил Райкова,как может объяснить он этот интересный эксперимент. И Владимир Леонидович,ничтоже сумняшеся, принялся говорить.

Разумеется, он ничего не мог объяснить, ибои сейчас, спустя почти четверть века, мы только с трудом приближаемся к самомуобщему пониманию этих феноменов. Но Райков принялся уверенно и весьмаповерхностно манипулировать некоторыми достаточно примитивными представлениямио работе мозга, которые в тот период предлагались студентам. Через пять минутстало очевидно, что у него нет объяснений.

И тогда мои коллеги вздохнули соблегчением: "А, так он же ничего толком не знает... Стоит ли тратить время"Разумеется, я не мог упустить такой случай.

— Коллеги,— сказал я,— ваша реакциянапоминает мне старый английский анекдот: "Джим, я только что встретил твоюлошадь. Она говорит, что кончила Кембридж". — "Врет, ничего она не кончала".Вам. Коллеги, —продолжал я, — как игерою анекдота, не важно и не удивительно, что эта лошадь (жест в сторонуРайкова) умеет говорить. Вам важно, что она Кембриджа не кончала. Ноговорить-то она умеет и, даже если сама не может объяснить, как это у нееполучается, с нас-то, претендующих на звание ученых, эту обязанность никто неснял. Необходимо думать и изучать феномен, коль скоро онсуществует.

В тот период мой призыв остался гласомвопиющего в пустыне, и это была типичная реакция научного общества на новыйошарашивающий факт: а нельзя ли под тем или иным предлогом (на этот раз— под предлогомнедостаточной научной компетенции гипнотизера) уклониться от вызова, брошенногонам природой, и сохранить сложившееся мировоззрение Такой поискинтеллектуального комфорта нередко очень мешает в науке.

Между тем кое-что существенное удалосьподметить уже тогда. Попытка применить в гипнозе прямую инструкцию по типу:"Подвигайте-ка глазами одновременно в разные стороны" — успеха не имела. На этуинструкцию испытуемый не реагировал. Весь комплекс "симптомов новорожденного»возникал самостоятельно только тогда, когда испытуемому внушался целостныйобраз — образдвухдневного ребенка. То же самое характеризовало и все остальные экспериментыс гипнозом. Если испытуемому внушали образ шестилетнего ребенка, его почеркстановился таким же, каким был в шесть лет. Но из "прямой инструкции": "Пишитак, как ты писал в шесть лет" — ничего не получалось.

Райков создал себе имя развитиемтворческих способностей в гипнозе.

Его испытуемые после нескольких сеансовгипноза начинали значительно лучше и интереснее рисовать или играть намузыкальных инструментах. Но это удавалось только тогда, когда им внушалсяобраз хорошо им знакомого выдающегося деятеля искусства: "Ты — Репин" или "Ты — Рахманинов", и дальше следовалаочень открытая, ничем не скованная инструкция: "Рисуй» или "Играй". Это отнюдьне означало, что испытуемые начинали писать картины в стиле Репина или играть вманере Рахманинова. В их творчестве проявлялись их собственные пристрастия идаже пристрастия Владимира Леонидовича, который сам не чуждался живописи. Ностепень отождествления себя с выдающимся художником как с личностью была, темне менее, впечатляющей. Когда одной испытуемой, которой внушили образ Репина(пол в этих экспериментах значения не имел), предложили ответить на вопросыпсихологического опросника, она откладывала в сторону, как непонятные, вопросы,содержавшие реалии современного быта, отсутствовавшие во времена Репина, такиекак телевизор. Когда студенту внушили, что он англичанин, и Макс Тот беглозаговорил с ним по-английски (разумеется мальчик немного знал язык), то нанеожиданный вопрос: "Do you like пиво (Любишь ли ты пиво") последовал ещеболее неожиданный ответ: "What's mean пиво" ("Что такое пиво"), т.е. степеньотождествления себя с внушенным образом была так велика, что парень "забыл"значения русских слов. Когда одному испытуемому внушили, что он Поль Морфи— гениальныйамериканский шахматист, — и предложили сыграть в шахматы, первой его реакцией былотребование огромного гонорара — миллиона долларов. Ему вручили пачку чистой бумаги, объявив, чтоэто и есть вожделенный миллион, и в этот момент на энцефалограмме былзарегистрирован мощный всплеск активности кожи, свидетельствующий о выраженнойэмоциональной реакции. Кстати, играл с этим испытуемым сам Михаил Таль, и он жесыграл с ним партию в его обычном состоянии вне гипноза. На фотографиях быловидно, как уверенно держался во время игры испытуемый, пока считал себя ПолемМорфи, для которого имя Таля ничего не значит, — и как робко вжался в стул тот жеиспытуемый вне гипноза, хорошо представляя себе, с кем играет. Между прочим,Таль признал, что хотя "в образе" испытуемый играл, конечно же, не на уровнеМорфи, но все же примерно на два разряда выше, чем без гипноза.

Pages:     | 1 |   ...   | 29 | 30 || 32 | 33 |   ...   | 35 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.