WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 19 | 20 || 22 | 23 |   ...   | 34 |

Это неправда. Ты знаешь, что ты можешьсделать многое. Ты

можешь... и т.д.

Характерный результат, по нашему опыту,таков, что, чем больше вы собираетесь “помочь” таким способом, тем большедругая персона выражает противоположную точку зрения. Как дополнительныйпример:

знакомый мог бы сказать вам:

Я хочу знать твое мнение: как ты думаешь, ядолжен сделать X. или У Вы говорите:

Да, X,- это хорошо.

Типично, что человек станет немедленнозащищать У. Одна из стратегий, которые мы нашли неоценимыми в нашейтерапевтической работе, - соглашаться с другим человеком, который тогда, безсомнения, примет обратную точку зрения. Как пример рассмотрим следующийтранскрипт сеанса терапии:

Джейн: Я такаяглупая, я... никогда не скажу верной вещи... Терапевт: А я это заметил; точно, вынастолько глупы, что я не могу и подумать, что кто-то поможет вам. Вы,вероятно, и делать ничего не можете - вам бы лучше отказаться даже от такоймысли. Джейн: Да...э...м..-м...э

Терапевт: Нет, выправы, вы, должно быть, вне помощи. Я думаю, вам бы лучше пойти домой, запереться втуалете; ну никто в целом большом мире не так бездарен, как вы.

Джейн (перебивая): Я не так уж плоха; ну-ну (начинает смеяться), я знаю, что выделаете, так давайте же покончим с этим, не так ли

У Эриксона совершенно рафинированнаячувствительность к этому типу коммуникации; он встречает клиента согласно егомодели, принимая ее и используя ее по максимуму. Следующие выдержки - примерыэтой избирательной рафинированной способности.

ОПИСАНИЕ СЛУЧАЯ I

Джордж был пациентом в клинике длядушевнобольных в течение 5 лет. Его личность никогда не была установлена. Онбыл просто незнакомец лет около 25, который был подобран полицией из-за егоиррационального поведения и препровожден в государственную лечебницу длядушевнобольных. В продолжение этих 5 лет он сказал: “Мое имя -Джордж”, “Доброеутро” и “Доброй ночи”, но это только и были его рациональные фразы. Он могговорить также и долгие периоды -“окрошки” из слов, полностью бессмысленные,насколько можно было разобрать. Она состояла из звуков, слов, неполных фраз. Втечение трех лет он сидел на скамейке перед входом в палату и страстноподпрыгивал и выпаливал свою словесную окрошку весьма настойчиво каждомувходящему в палату. Иногда он просто тихо сидел, бормоча своюокрошку

”• 115

себе самому. Психиатрами, психологами,нянечками, работниками социальной помощи и даже приятелями-пациентами сделанобесчисленное множество попыток извлечь из него понятные замечания - все тщетно.Джордж разговаривал только одним способом - словесной окрошкой. По прошествииприблизительно 3 лет он продолжал приветствовать людей, входящих в палату,взрывами бессмысленных слов, но между такими моментами он молча сидел наскамейке с видом слегка депрессивным, несколько сердито бормоча в течение парыминут свой обычный бессвязный набор, если к нему обращались и спрашивал. Авторприсоединился к штату лечебницы на шестом году пребывания там Джорджа. Былаполучена вся доступная информация о его поведении в палате. Также выяснилось,что пациенты или персонал палаты могли долго сидеть на скамейке перед ним, немешая его бессвязице, пока они только не заговаривали с ним. В согласовании сэтим объемом информации был разработан терапевтический план. Секретарь короткозаписал словесную мешанину, которой Джордж так настойчиво встречал тех, ктовходил в палату. Эти расшифрованные записи были изучены, но в них не смоглинайти никакого смысла. Эти смеси слов были тщательно парафразированы сиспользованием слов, которые менее всего должны были иметься в текстах Джорджа,и было проведено обширное их изучение, до тех пор, пока автор не смогимпровизировать словесную окрошку, идентичную по паттерну принадлежавшейДжорджу, но с использованием другого словаря. Затем все входы в палату былипроделаны через боковые двери, на некотором расстоянии по коридору отДжорджа.

Автор начал практиковать молчаливое сидениена скамейке рядом с Джорджем ежедневно, в течение увеличивающихся промежутковвремени, пока не был достигнут рубеж часа. Затем, при следующем совместномсидении, автор, обращаясь к пустому пространству, назвал себя словесно. Джорджне ответил никак. На следующий день представление автором себя было направленанепосредственно Джорджу. Он выпалил подряд кусок своей словесной окрошки, накоторый автор ответил, в тонах учтивых и отзывчивых, равным количеством своейсобственной, тщательно продуманной словесной окрошки. Джордж выгляделозадаченным, и, когда автор закончил, Джордж сделал новый словесный вклад свопросительной интонацией. Как бы в порядке ответа, автор вербализовал идальнейшую словесную окрошку. После полудюжины таких словесных обменов Джорджпогрузился в молчание, и автор незамедлительно пошел по другим делам. Наследующее утро произошел обмен соответствующими приветствиями, с использованиемправильных имен обоих. Затем Джордж пустился в долгую “окрошечную” речь, накоторую автор учтиво ответил в том же духе. Затем последовал короткий обмендлинными и короткими последовательностями “словесных окрошек”, пока Джордж незамолчал и автор не отправился по своим делам. Так продолжалось некотороевремя. Затем Джордж, 116

после очередного утреннего приветствия,делал бессмысленные высказывания без остановки в течение 4 часов. Это утомилоавтора до того, что он пропустил ленч и сделал полный ответ аналогичного сорта.Джордж внимательно слушал и сделал двухчасовое заявление, на которое опять жебыл дан утомительный двухчасовой ответ. (Обратили внимание, что Джорджпоглядывал на часы в течение всего дня). На следующее утро Джордж вернулся кобычному правильному приветствию, но добавил около двух предложенийбессмыслицы, на которые автор ответил бессмыслицей аналогичной протяженности.Джордж сделал реплику: “Говорите осмысленно, доктор”. - “Разумеется, я будурад. Как ваше последнее имя”. “О'Донован, и это в первый раз спрашивает тот,кто умеет говорить. Больше пяти лет в этом вшивом бардаке...” (к этому былодобавлено одно или несколько предложений словесной окрошки). Автор ответил “Ярад узнать твое имя, Джордж. 5 лет - это слишком долгое время...” (и около двухпредложений словесной окрошки авторской).

Остальные события протекали, как можно былоожидать. Целостная его история, с вкраплениями словесной окрошки, была полученас помощью вопросов, разумно приправленных словесной окрошкой. Курс его лечения,никогда полностью не свободный от словесной мешанины, которая была существенносведена к мало понимаемому бурчанию, был просто замечателен. В пределах года онпокинул лечебницу, был хорошо устроен и со все более длинными промежуткамивозвращался в больницу, чтобы отчитаться о своейпродолжающейся и улучшающейся приспособленности. Однако, он всегданачинал свое сообщение или заканчивал его куском словесной бессмыслицы, ожидаятого же от автора. В то же время он мог, как он часто делал при этих визитах,противоречиво комментировать: “Ни малейшей чепухи в жизни, здесь ли доктор”,на что он явно ожидал и получал значащее выражение согласия, к которомудобавлялось краткое бессмысленное словосочетание. После того, как он пробыл внеклиники продолжительные 3 года, при удовлетворительной приспособленности,контакт с ним был потерян до получения нами любвеобильной открытки из другогогорода. Она заключала в себе короткий, но удовлетворительный обзор егоприспособленности к отдаленному городу. Она была правильно подписана, носледовавшее его имя было беспорядочным набором слогов. Обратного адреса небыло. Он заканчивал отношения в терминах адекватного понимания.

В течение курса психотерапии его нашлиподдающимся гипнозу, способным развивать транс от среднего до глубокогопримерно за 15 минут. Однако, его поведение в трансе было полностью сравнимо сего бодрствующим поведением, и оно не обещало никаких терапевтическихпреимуществ, несмотря на то, что проводились повторные тесты. Каждоетерапевтическое интервью характеризовалось разумным использованиемопределенного количества словесной окрошки. 117

Вышеприведенный случаи репрезентируетдовольно редкий пример встречности пациенту на уровне его решительно серьезнойпроблемы. Вначале автор был достаточно строго раскритикован остальными, нокогда стало ясно, что необъяснимые императивные потребности пациента нашлиподдержку, то враждебные комментарии прекратились. Милтон X. Эриксон, 1967

Способность Эриксона “встретить” клиента вего модели мира, до готовности разговаривать с ним на его языке - блестящийпример того, как Эриксон идет к клиенту с задачей контакта в его модели вместотого, чтобы ожидать, что клиент придет к нему. Когда практики гипноза и терапииобретут этот навык, термин “сопротивляющийся клиент” потеряет свой смысл, исостояние транса станет доступным большому количеству людей. Следующая выдержка- хороший пример того, что типично называется “сопротивляющимся пациентом”,которого еще можно определить как негипнотизируемого или неудачного. ИндукцияЭриксона проходит просто, так как он встречает пациентку в ее модели и быстроприводит к желаемому состоянию. Ее “сопротивление” становится самою моделью дляиндукции.

ОПИСАНИЕ СЛУЧАЯ II

“Вам хотелось бы использовать гипноз всвязи с вашей зубоврачебной практикой. Ваш муж и ваши коллеги желают того же,но каждый раз при попытке войти в транс вы терпите неудачу. В этих случаях выкаменели и кричали. Было бы достаточно только окаменеть без крика. Теперь выхотите от меня, чтобы я лечил вас психотерапевтическими методами, если этонужно, но я не верю, что это так. Вместо этого я погружу вас в транс, так, чтовы сможете иметь гипноз в своем распоряжении для вашего зуболечения”. Онаответила: “Но я только окаменею и закричу”. На это ей был дан ответ: “Нет, вывначале окаменеете. Это первая вещь, которую надо сделать, и вы сделаете этосейчас. Только становитесь все более и более негибкой, ваши руки, ваши ноги,ваше туловище, ваша шея - полностью каменные, даже более каменные, чем были вэкспериментах с вашим мужем. Теперь закройте ваши глаза и заставьте векиокаменеть, так окаменеть, что вы не сможете поднять их”. Ее ответы были оченьадекватными.

Милтон X. Эриксон, 1967.

Особенность Эриксона одновременно иследовать, и использовать модель мира клиента - это великий инструмент; в этойобласти его работы есть много, чему следовало бы научиться и другим практикамгипноза.

118

Слишком часто неудача гипнотизера во“встречности” клиенту и использовании его модели мира приводит как к результатук неудачам, которые могли бы быть самим источником успеха.

Выдающийся пример этого появился у нас внашей работе после визита Эриксона. Мы проводили вечерний семинар по гипнотизмуи изучали различные гипнотические феномены, описанные Эриксоном в его статьях.Мы работали с негативными галлюцинациями у одной женщины. Пока она была вглубоком трансе, мы дали ей серию относительно прямых указаний, что она небудет видеть своей руки. Когда она очнулась, открыла глаза, посмотрелавнимательно на свою правую руку, то сказала разочарованно: “Но она еще здесь”.Один из авторов немедленно ответил:

“Да, конечно, вы можете видеть эту_ руку”, голосом, явноподразумевающим большее. Она медленно перевела свой взгляд, смотря на своюдругую руку, и прошептала: “Я не верю этому! Она исчезла!” Следование ееразочарованному ответу, принятие ее присутствующей модели текущего опыта иведение его делало возможным это визуальное изменение.

ОПИСАНИЕ СЛУЧАЯ III

..Клинический пример, в котором былаиспользована та же методика, связан с буйным двадцатипятилетним пациентом, длякоторого гипнотерапия не была показана. Тем не менее он, повторяясь, требовалгипноза и на том же дыхании декларировал свою негипнотабельность В одном случаеон усилил тему, по-абсолютистски заявив:

“Загипнотизируйте меня, несмотря на то, чтоя негипнотизируем”. Это требование встретили использованием мягко высказанныхпредложений медленной, прогрессирующей релаксации, успокоения и сна. Через часпосле того, как это было сделано, пациент сидел на краю кресла и горькообъявлял всю процедуру глупой и некомпетентной. В завершение сеанса пациентзаявил, что его время и деньги потеряны. Он мог вспомнить “каждое дурацкое,неэффективное предложение”, которое было сделано ему и мог “вспомнить все, чтоимело место вообще за это время”. Автор немедленно ухватился за этивысказывания, чтобы заявить несколько шаблонно. “Ну, конечно, вы все помните.Естественно, здесь, в клинике, вы можете вспомнить все, что происходило. Всепроисходило здесь, в клинике, и вы были здесь, и здесь вы можете помнить все”.Пациент нетерпеливо потребовал другого свидания и сердито покинулпомещение.

При следующем посещении он был намеренновстречен в приемной Он немедленно осведомился, приходил ли он на предыдущуювстречу. Ему был дан уклончивый ответ, что он, безусловно, должен помнить это,если он сделал именно так, а не иначе. Он объяснил, что в тот день оннеожиданно обнаружил, что он, сидя в своей машине, не может вспомнить вернулсяли он только что со встречи или еще собирается на нее. Этот вопрос он обсуждал сам с собойв течение неопределенного

119

периода времени, пока не сообразилпосмотреть на часы и тогда обнаружил, что время далеко зашло за нужный час.Однако он и тогда не мог разрешить эту проблему, так как он не знал, как долгоон обсуждал этот вопрос. Он снова спросил, приходил ли он на предыдущуювстречу, и снова его уверили уклончиво в том, что он, конечно должен помнить,если он был. Как только он вошел в кабинет, он резко остановился и заявил: “Я,конечно, приходил на встречу, вы тратили мое время на эту слабую, мягкую,неэффективную гипнотическую вашу методику, и вы жалко провалились”. Посленескольких еще более унизительных комментариев его отманеврировали к выходу вприемную, где он снова продемонстрировал амнезию предыдущего посещения, как исвои начальные вопросы по этому поводу. От ответов на его вопросы сновауклонились. Затем его провели обратно в кабинет, где он вторично показал полноевоспроизведение предыдущего своего захода. Снова его заставили вернуться вприемную с результатом возвращения его амнезии. После нового входа в кабинет ондобавил к воспоминанию своего предыдущего посещения полный вызов своихотдельных входов в приемную и сопутствующих амнезийных состояний. Это ошарашилоего и заинтриговало до такой степени, что он потратил большую часть часа, ходяиз кабинета в приемную и обратно. Он испытывал полную амнезию в приемной иполное воспроизведение тотального опыта, включая собственную амнезию.Терапевтическим эффектом этих гипнотических переживаний была почти немедленнаякоррекция враждебного, антагонистического, гиперкритичного, требовательногонастроения клиента и достижения хорошего раппорта. Усиление терапиипроисходило, даже если никакого гипноза не использовалось.

Милтон X. Эриксон, 1967

Pages:     | 1 |   ...   | 19 | 20 || 22 | 23 |   ...   | 34 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.