WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 40 | 41 || 43 | 44 |   ...   | 47 |

Ее лицо осталось неизменным; возможно,взгляд стал немного более неподвижным, но не могу точно сказать. Слова давалисьмне нелегко. Я чувствовал себя виноватым и испуганным.

— Ну вот,я говорил с доктором Ласко, и в течение следующих шести месяцев перед моимотъездом он будет время от времени участвовать в нашей работе, чтобы, когда выпочувствуете себя готовой к этому, вы смогли продолжать работать с ним. И,кроме того...

— Когда япочувствую себя готовой Боюсь, я не совсем понимаю. — Ее тон был немного похож напрежний: формальный и отстраненный. Но, странным образом, я почувствовалоблегчение, услышав ее голос; теперь я мог заняться деталями.

— Ну, яимел в виду, что мы можем устроить так, чтобы вы перешли к нему, когда вамзахочется, в следующие шесть месяцев.

Я суетился; мне не нравилось то, что яговорил.

—Понимаю. — Кейт быласпокойна, бесчувственна и хорошо контролировала себя. Думаю, онаиспугалась.

— И, крометого, я буду приезжать сюда время от времени, так что мы сможем поддерживатьконтакт в любой форме, которая окажется полезной.

Я все еще чувствовал себя зажатым исмущенным. Мой тон был механическим и безличным; это было плохо. Мне сталонемного легче, когда я понял, в чем проблема: я нашел нечто, с чем можноработать.

— Да, яуверена, что мы сможем это сделать. — Она говорила отстраненно,безлично отвечая на мой безличный тон и усиливая наше отдаление.

— Кейт, яиспытываю сейчас множество чувств. Я беспокоюсь о том, уезжать ли мне вообще. Ячувствую себя виноватым в том, что причиняю вам боль. Чувствую себя скованным,пытаясь выразить свою заботу и желание сделать все возможное, чтобы вы извлеклииз этого позитивный опыт.

— Конечно,я понимаю. Все это правильно. Разумеется, я понимаю ваше желание продвинутьсявперед в своей профессиональной карьере, и я уверена, что доктор Ласко будеточень полезен мне, если я буду вынуждена продолжить терапию будущейвесной.

Все очень мило. Слишком мило, но никакихочевидных моментов, к которым можно было бы придраться.

— Кейт,думаю, это сообщение произвело на вас большее впечатление, чем Вы хотитепризнать. Я высоко ценю вашу поддержку, но мне хотелось бы помочь вам войти вконтакт с вашими более глубокими чувствами по поводу моегоотъезда. — Яподозревал, что Кейт использует все доступные ей средства, чтобы подавитьпанику.

— Да,действительно, это сюрприз. Я и правда раньше не задумывалась о такойвозможности. Но на самом деле не думаю, что вы должны так сильно беспокоиться.Шесть месяцев — этодолгий срок, и я уверена, что за это время можно сделать все необходимое. Высогласны — Онаговорила вежливо, холодно и формально. Слишком вежливо, слишком формально. Онаотстранялась.

— Нет,Кейт, не уверен. Мне не нравится, что вы стали такой покладистой иотстраненной. В последнее время мы научились говорить друг с другом гораздоболее прямо. Думаю, вы обижены и, возможно, рассержены. Вы можете обнаружить всебе подобные чувства

— Нет, недумаю. Просто я осознаю, что мне необходимо некоторое время, чтобы обдумать то,что вы сказали, и чувствую некоторое раздражение от того, что вы все времяпревращаете все в греческую трагедию. В самом деле, я не чувствую себя такой ужрасстроенной.

Она говорила обычным голосом, оченьрассудительно. Может быть, я недооцениваю ее прогресс Верно, Кейт слегкаотступила назад, но разве это не нормально Мне что, хотелось, чтобы она былатак привязана ко мне, что мой отъезд должен был вызвать серьезную травму Или яхочу поверить в то, что она хорошо перенесла это известие, потому что мнеслишком тяжело прорываться снова через ее стену

— Хорошо,Кейт, у нас много времени сегодня. Почему бы не продумать то, что я сказал вам,и не сделать это вслух, чтобы я мог слышать и помочь, еслинеобходимо

Но мне не пришлось делать что-либо. Сеанспроходил спокойно. Кейт говорила обычным тоном и сохраняла осторожнуюэмоциональную дистанцию. Я пытался — по-настоящему ли — проникнуть сквозь эту стенувежливости, восстановить более близкие рабочие отношения. Она была приветлива,холодна и совершенно не желала вспоминать о каких-либо иных отношениях. Ядумал: ей нужно время, как она и сказала; это нормально, дажехорошо — иметьнекоторую отсрочку, когда случается что-то неожиданное. Кейт очень хорошодержится, если рассматривать все в целом. Но потом я подумал: она отгородиласьстеной; мы потеряли все, к чему шли долгие месяцы; она отступит теперь назадтак далеко, что никогда больше не рискнет выйти из своего укрытия. Я чувствовалнадежду, беспокойство, ожидание, подавленность. Ее яркое платье казалосьпечальной насмешкой. Ее лицо, хотя и не выглядело по-настоящему печальным, явнобольше не соответствовало ее платью.

22 октября

На следующий день, во вторник, Кейт должнабыла прийти в 10 часов утра. Она не пришла. Ни слова, ничего. Я сидел вожидании, пытался читать, чувствовал себя беспокойным, расстроенным, злым,виноватым. Обычно я не разыскиваю пациентов, когда они пропускаютсеансы, — отчасти изпринципа (лучше, если пациент чувствует, что его потребности важнее всего),отчасти из гордости, отчасти из уважения к самостоятельностичеловека — но на этотраз Я позвонил Кейт домой. Ответа не было. Я позвонил на работу. Кейт быстроподошла к телефону, говорила деловым тоном. Она забыла, закрутилась на работе.Нет, она не думает, что это имеет какое-то особое значение. Нет, она не хочетприйти в другое время сегодня. Нет, она не хочет, чтобы я специально выделил ейвремя завтра (обычно по средам мы не встречались). Обычное время в четвергбудет вполне удобным. Она сожалеет, что заставила меня беспокоиться. Благодаритза звонок. Осторожна, вежлива, недоступна.

24 октября

Четверг был совсем другим. Когда я открылдверь в приемную, я сразу почувствовал исходящие от нее волны гнева. Она неответила на мое приветствие, не посмотрела на меня, прошествовала в кабинет,села на твердый стул у стола и посмотрела мне прямо в глаза.

— Яразмышляла о вашем намерении уехать, о том, как вы в одностороннем порядкеобъявили мне об этом, и пришла к выводу, что вы бесцеремонны, безответственны исовершенно лживы. —Резкий, тяжелый удар прямо между глаз.

Я был в нокауте. Эта женщина не играла.Она в ярости и была намерена продемонстрировать мне это. Я хотел возразить,объяснить, но внезапно почувствовал какую-то гордость за нее. Она не собираласьвсе это так оставлять. Это прорыв. И я почувствовал некотороеоблегчение.

—Расскажите, каким я кажусь вам, Кейт, — попросил я спокойно, стараясьбыть очень искренним сейчас.

— Хочуспросить вас: вы что, думаете, что имеете право зачем-то приглашать людейработать с вами, поощрять их к тому, чтобы они доверяли вам, настаивать на том,чтобы они относились к психотерапии как к главному событию своей жизни, а затемобъявлять: “Я собираюсь уехать на время. Кто-нибудь другой позаботится о вас”.Что дает вам право так относиться к людям — Ее глаза сверкали, голос дрожалот напряжения, челюсти были сжаты.

— Кейт, ячувствую, вы всерьез разозлились на меня. вы просто в бешенстве и обрушиваете егона меня с огромной силой.

Эх! Какой глупый, пустой ответ! Я хотел,чтобы Кейт знала: она по-прежнему важна для меня, я знаю, что она ведет себясейчас абсолютно правильно, я не хотел говорить с ней покровительственным тономили каким-то образом отстраняться от нее. Но мой ответ был ходульным, это былненастоящий ответ. Сила ее чувств соединилась с моими собственнымисамообвинениями, я занял оборонительную позицию и заговорил скованно,принужденно и неловко.

— ДокторБьюдженталь, я задала вам вопрос. Будьте любезны ответить.

— Выправы, Кейт, я вам не ответил. Думаю, сила вашего гнева поразила менянастолько, что я почувствовал сожаление, вину и...

— Высобираетесь отвечать на мой вопрос, доктор Бьюдженталь — Холодно, настойчиво. Вопрос неимел значения; решающим было ее противостояние мне. Она не примет никаких“терапевтических” реплик. Но мне было тяжело решиться дать ей единственныйнастоящий ответ.

— Кейт, ябьюсь над этим вопросом уже больше месяца. И не знаю наверняка, имею ли такоеправо. Я пытаюсь сказать Вам и другим людям, с которыми работаю, что они должнызнать и уважать свои собственные потребности, пытаясь нести ответственность вотношениях с окружающими, и...

— И вырешили, что с вашей стороны будет ответственно уехать сейчас, потому что этоотвечает вашим интересам. Понятно.

Кейт говорила чуть менее резко, носмотрела на меня все так же пристально. Я чувствовал себя так, как будто онакоснулась меня кончиком шпаги и собиралась проткнуть при первом же моемдвижении.

— Япытался, Кейт. Пытался думать о потребностях всех людей, с которыми работаю, ио своих собственных. Насколько мне это удалось, не знаю. Знаю только, что вычувствуете себя обиженной и злитесь на меня.

О, ба! Я по-прежнему говорил скованно идеревянно. Я скован, скован своим сожалением, чувством вины и двусмысленности.Мне бы действительно хотелось, чтобы Кейт сохранила ко мне добрые чувства, ноеще больше мне хотелось помочь ей достичь тех целей, над которымиона — вернее,мы — так усиленноработали. Сейчас все это могло рухнуть. Черт, меня учили не расстраиваться таксильно из-за пациентов. Я не должен был позволять моим чувствам вмешиваться вдело. Но я позволил. И я не до конца честен с Кейт. Я вынужден быть таким. Нехочу указывать ей на разницу между ее потребностями и моими: это было быслишком жестоко.

Кейт сидела молча, напряженно наблюдая замной.

— Да, яобижена и, полагаю, зла на вас. Я думала, вы более ответственны, чемоказалось.

— Кейт, вычертовски рассержены на меня, и я не виню вас за это нисколько. Все это так,верно

— Как жетак, доктор Бьюдженталь В прошлом году, когда я хотела уехать на семинар,который отвлек бы меня от терапии на месяц, вы были против и настаивали на том,что для меня важнее находиться здесь. Как же так Было ли это более важно дляменя, или это более важно для вашего банковского счета — Она говорила холодно, былаготова отразить любой ответный удар и биться раунд за раундом. Кейтбессознательно подталкивала меня к тому ответу, который я не хотелдавать.

— Ядействительно полагал, что это наилучший совет, какой бы я мог вамдать.

— Как жеполучается, что я не могу уехать на месяц, а вы можете уехать нагод — Вот оно: Кейтдобралась до сути. У меня больше не было возможности увиливать.

— Потомучто, Кейт, ваша терапия — самая важная вещь в вашей жизни, но не самая важная — в моей.

Вот он, корень всего, такой суровый,горький и подлинный. Я почти пожалел о том, что сказал так, нужно было сказатьпо-другому. Хотя я испытывал странное удовольствие оттого, что высказался стольпрямо, я также был испуган: следовало ли наносить ответный удар

Кейт сидела совершенно неподвижно. Оченьвнимательно смотрела на меня, размышляя, затем кивнула.

— Конечно,это так. Я была довольно глупа, не так ли — Она взяла сумочку, внезапноподнялась и направилась к двери.

— Кейт,куда вы — яподнялся.

— Небеспокойтесь. — Онаоткрыла дверь.

— Кейт,вернитесь.

Она не ответила. Она уже была в коридоре,открывала входную дверь.

— Кейт, яоставлю за вами ваше завтрашнее время.

—Нет. — Онаостановилась, полуобернувшись. — Нет, в этом нет необходимости. Я позвоню доктору Ласко иликому-нибудь еще, если мне понадобится с кем-нибудь что-нибудьобсудить.

— Нет,Кейт, я не хочу так все заканчивать. Я сохраню за вами ваше время и надеюсь,что вы придете.

— Какугодно. — Онаушла.

25 октября

В пятницу она не появилась. Я сноваколебался, звонить ли ей. Если это будет выглядеть так, как будто я преследуюее, не придется ли ей бороться со мной Тогда она не сможет позвонить мне,когда будет действительно в этом нуждаться. Если я не буду пытаться разыскатьее, не подумает ли она, что я перешагнул через нее, не подтвердит ли это еемнение обо мне как о бездушном и нечутком За и против, да и нет. Я так и непринял решение. Ее время прошло. Я встретился с двумя другими пациентами, номои мысли были заняты Кейт. Я позвонил ей домой, никто не ответил. Я позвонил вее лабораторию. Доктор Маргейт звонила и предупредила, что не придет сегодня.Что-нибудь передать Нет.

В пятницу вечером, во время ужина,позвонил телефон. Автоответчик доложил, что на проводе миссис Кудахи, котораявстревожена и хочет поговорить со мной о докторе Кейт Маргейт. Холодок прошел уменя по спине, я бросился к телефону. Разумеется, я ее выслушаю.

—Доктор Бьюдженталь Я соседка доктора Кейт Маргейт.Надеюсь, вы не будете возражать против моего звонка, но я подумала, что должнапоставить вас в известность, или еще кого-нибудь. Я не знала, кому позвонить.Она дала мне ваш номер в прошлом месяце, когда я чувствовала себя оченьбеспокойно, и поэтому я по­думала... Я имею в виду, кажется, у доктора Маргейт не такмно­го друзей; покрайней мере, я не видела, чтобы к ней приходило много гостей. Она живет всоседней с нами квартире. Не то, чтобы я смотрю, кто входит и выходит из ееквартиры, конечно. Она может делать все, что угодно. Вы понимаете, что я имею ввиду; я не из этих докучливых соседок. Но я в самом деле думаю, что должнасказать вам или кому-нибудь. Надеюсь, вы извините меня за беспокойство.Понимаете, мы живем рядом уже три года, и...

Мной овладело нетерпение, но я знал, чтоона пытается помочь, сделать что-то. Так мало людей, которым есть дело додругих. Не сетуй на нее за то, что ты встревожен.

— Всехорошо, миссис Кудахи. Что вы хотели сказать мне

Pages:     | 1 |   ...   | 40 | 41 || 43 | 44 |   ...   | 47 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.