WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 23 | 24 || 26 | 27 |   ...   | 47 |

— Не знаю,почему. Я имею в виду, что я — не ребенок. Мне тридцать семь лет, но, полагаю, я довольно наивнав определенном смысле или неопытна... — Она отклонилась, и теперь ееподлинное смущение сопровождалось легким приглашением, и все это создавалодьявольскую смесь.

— Выдействительно очень привлекательны в своем смущении. Вы осознаетеэто

Она по-настоящему смутилась ипокраснела.

— О! О, яне знала. То есть, что я такого сделала Я не осознавала...

— МиссГован, вы ничего такого особенного не сделали. Не стоит так беспокоиться. Насамом деле я нахожу это довольно приятным, но мне интересно знать, насколько выосознаете то воздействие, которое оказываете на окружающих.

— О,извините. — Она ещебольше сконфузилась. Она совсем не знала, чего от нее ждут дальше, а для ЛуизыГован главное, очевидно, было оправдывать ожидания. Неудивительно, принимая вовнимание историю, которую она рассказывала.

— Чтопроизошло с мистером Кольтеном

— О, насамом деле ничего серьезного. Просто постепенно я осознала, что он пытаетсяподсмотреть за мной, когда я принимаю ванну, и отправиться на прогулку вдвоем.Однажды, когда мы с ним гуляли, он привел меня на пруд и сказал, что это егостарый бассейн. Он получал массу удовольствия, рассказывая мне, как оникупались в нем нагишом, и он хотел, чтобы я прямо сейчас сняла одежду иискупалась там. Мистер Кольтен сказал, что будет наблюдать за тем, чтобы никтоне подошел, и все будет в порядке. Я была ужасно испугана, но он продолжалнастаивать, и, наконец, я начала раздеваться. И когда я сняла платье и белье,из кустов выскочила миссис Кольтен, крича на нас обоих. Думаю, ей показалось,что я пыталась соблазнить его или что-то в этом роде. Я только плакала иплакала, пытаясь все объяснить, но никто мне не верил. А старик только всезапутал, пытаясь защитить и меня, и себя и отрицая вообще все. Все этопревратилось просто в кошмар. Как бы то ни было, спустя примерно неделю ониотправили меня обратно к дяде Беннету.

— Что вычувствовали при этом

— Не знаю.Я словно онемела, и мне было очень стыдно. Я просто не хотела никого видеть иничего слышать об этом. — Она тихонько плакала, и, казалось, избегала встречаться со мнойглазами. — Ну, апотом мне нельзя было оставаться у них. Так что через месяц или около того онипристроили меня жить к пожилой леди и, я стала помогать ей в обмен за комнату исодержание. Это была миссис Дэвис, и я оставалась с ней, пока мне неисполнилось шестнадцать. Потом...

И Луиза продолжала рассказывать о своемпечальном детстве. Было нетрудно понять, почему она так сильно стараетсяугодить. В девять лет она была тяжело ранена в аварии, в которой погиб ее отец;вскоре после этого умерла мать Луизы. С тех пор она постоянно попадала вситуации, где ей приходилось угождать лишь для того, чтобы продолжать жить там,где временно находился ее дом.

К концу нашего сеанса, после того, как оназакончила свой рассказ и мы поговорили о планах относительно терапии, я решилеще раз выяснить, насколько она осознает свое воздействие напосторонних.

— Естьодна вещь, которая произвела на меня впечатление во время нашего разговора,мисс Гован. — Выкажетесь очень озабоченной тем, чтобы казаться приятной, покладистой и веселой,даже если вы рассказываете об очень невеселых вещах. Было бы полезно знать,насколько вы осознаете это свое поведение.

— О, этоменя смущает. — И онадействительно смутилась, хотя и немного кокетничала. Это тоже выходилоэротично. — Ну,думаю, я знаю кое-что об этом. Иногда я осознавала, что очень стараюсь... Незнаю, как сказать. Ну, я однажды подумала — после того, как посмотрела кино:“У меня жизнь, как у Бетт Дэвис, а я притворяюсь, будто я ШирлиТемпл”.

Это хорошо сказано, подумал я про себя,только я бы добавил: “Ширли Темпл и Мэрилин Монро”.

Встречаясь с Луизой около года, ячувствовал, что приторное кокетство уменьшилось, но эротические намекипродолжались, как и ее стремление угождать. Манера с необыкновенным напряжениеми вниманием сосредоточиваться на моем лице и глазах временами раздражала меня,но временами действовала сильно и загадочно.

Луиза руководила обучением социальныхработников в большой общественной организации, и из того, что мне удалосьузнать, я сделал вывод, что она была хорошим работником и ее любили. Но онаначала осознавать, что ей не хватает внутреннего зрения и чувства идентичности,которое оно дает. Луиза говорила: “Я не знаю, кто я на самом деле. Я почтимогла бы сказать, что не знаю, есть ли я на самом деле. Я имею в виду, что уверена в том, чтосуществую — толькокогда я с кем-то, особенно с тем, кто нуждается во мне. В последнее время, стех пор, как мы начали говорить об этом, я спрашиваю себя: если никто не будетво мне нуждаться, я, может быть, просто исчезну”

Луиза стала так остро осознавать своюзависимость от других, что думала о себе то как о пустой раковине, котораяоживает только в чужих руках, то как о “нагревательном приборе”, который нуженлишь для того, чтобы давать другим тепло, и не имеет значения сам посебе.

18 октября

— Япродолжаю думать о Синтии, студентке, о которой рассказывала вам на прошлойнеделе. — Луизаустроилась на кушетке с привычной непринужденностью, которая контрастировала сее первыми неловкими и смущенными путешествиями на этом странном транспортномсредстве. — Ячувствую, что хочу поговорить о ней, и в то же время не хочу даже думать о ней,хочу все это забыть. — Она поправила наволочку на подушке, расправила свою скромнуююбку, аккуратно спрятав ноги. (В последнее время мне стало казаться, что юбкистали короче, чем раньше, но я не был уверен в этом.)

— Что выдумаете о Синтии — Яс сожалением понял, что не помню, которая из полудюжины студентов, подопечныхЛуизы, Синтия. В последнее время она рассказала мне о нескольких из них, но моевнимание было больше поглощено поведением самой Луизы, так что я не был теперьуверен, то ли Синтия — это сексапильная девица, то ли та, что злится на Луизу, то липокорная девушка, с которой у Луизы возникли некоторые неприятные ассоциации. Яулыбнулся про себя своим собственным нереалистическим ожиданиям, что я должен вточности помнить все, что говорила мне Луиза. Затем я заметил, что сегодня онаустраивается на кушетке дольше, чем обычно. Как будто тело не хотелорасслабиться и освободить ее внимание.

Она снова поправила юбку.

— О,только об этом маленьком приключении, которое было у Синтии с темстудентом-медиком, и о фотографиях, которые он сделал. — Она приподнялась на одном плечеи сбросила туфли. Затем снова повторила рутинную процедуруукладывания. — Этоневажно.

— Кажется,сегодня вам трудно устроиться удобно.

— О,сейчас все в порядке. — Улыбаясь. — Прошлой ночью я видела сон, и почти проснулась, но теперь я,кажется, ничего не могу вспомнить из него. Он был тогда таким ярким, что я былауверена, что запомню его, но... Он был столь навязчивым, что я проснулась. Подороге сюда я пыталась вспомнить, о чем он был, но... — Ее голос задрожал.

—Расскажите мне подробно об опыте Синтии, что вы, Луиза, а не Синтия, думаете онем.

—О, Господи! Это меня действительнораздражает. — Оназасмеялась и немного покраснела. Ее руки были неподвижны, но не спокойны.Наступила короткая пауза, и я знал, что она спорит сама с собой. — Почему вы просите меня сделатьэто — Я неотвечал. — Вероятно,вы хотите заставить меня думать о сексе и тому подобном, но... — Пауза. Я все ещемолчал. — Вы знаете,я воспитывалась в семьях, где никогда не говорили о таких вещах. Никогда! Язнала, что у взрослых есть тела, но никогда не думала, что они делают с нимичто-то еще, помимо того, что моются. Однажды я случайно увидела своего отцаобнаженным. Я повернулась и убежала. Думаю, он убежал в противоположномнаправлении. Теперь я знаю, что все это было давным-давно, и я не должна большесмущаться и раздражаться, но...

...Дело не в том, что я непорочная стараядева, и вы знаете, что я избавилась от большей части своей неловкости,связанной с телом и сексом, когда у меня был роман с Ральфом, но все-таки...Это просто глупо —чувствовать себя такой смущенной, разговаривая с вами об этом маленькоминциденте с Синтией, но...

—Луиза, — начал ямягко, но внушительно, — вас беспокоит вовсе не “маленький инцидент с Синтией”, как вы егопродолжаете называть, а то, что он всколыхнул внутри вас, и о чем вы нерешаетесь мне сказать. Я уверен, вы можете бесконечно продолжать рассказыватьмне о Синтии, если будет ясно, что мы собираемся говорить только о ней. Но напередний план выступает Луиза и ее чувства, и именно это вам труднопринять.

Она молчала минуту. Потомпроизнесла:

— Да,вероятно. Разумеется, это совершенно разные вещи — говорить о ком-то другом илирассказывать о себе. — Ее рука снова изображала расстегивание блузки, двигаясь от однойпуговицы к другой. —Это как если бы затрагивать что-то очень личное или...

— Дажесейчас, Луиза, когда вы серьезно обсуждаете себя и свои чувства, вы как быдержитесь в стороне от этих чувств, даже когда говорите. Вы можетепочувствовать, насколько какая-то часть вас самой не хочет погружаться в то, очем мы говорим

—Да. — Рука пересталадвигаться и успокоилась. — Да, полагаю, я действительно неохотно погружаюсь в те чувства,которые разбудил во мне разговор с Синтией. Фактически с того самого времени ябоялась этого момента. Часть меня хотела отдаться этим чувствам, представитьсебя на месте Синтии, действительно насладиться этим и, может быть, дажеласкать себя. Другая часть продолжала говорить: “Тебе придется рассказать Джимуобо всем, что ты думаешь и делаешь, так что будь осторожна”. Иполагаю, — онапечально улыбнулась, — я все еще осторожна.

— Луиза,как насчет Синтии —Я был тверд. Теперь я вспомнил, кто такая Синтия, и подумал, что будет полезноостановиться на ней. У меня мелькнула догадка, что, возможно, сон каким-тообразом с этой девушкой связан.

— Чтоприходит вам в голову сейчас, когда я снова напомнил о ней

— Ну,только то маленькое приключение, о котором она мне рассказала. То есть я нехочу преуменьшать его. Она рассказала мне, потому что была так переполненачувствами, и ей необходимо было поделиться с кем-то, но... О, я не знаю.Похоже, я заговариваюсь. Вы помните тот инцидент, о котором я вам говорила, то,что случилось с тем молодым человеком...

Она, очевидно, была взволнована ичувствовала себя неловко, борясь между желанием замять эту тему и импульсомобсудить ее.

— Чтослучилось с тем молодым человеком

— О, выможете быть таким невыносимым! Вы прекрасно знаете, что случилось, ведь я всерассказала на прошлой неделе. — Она остановилась. Ее руки снова занялись юбкой, которая,казалось, не прикрывала ее так хорошо, как ей того хотелось. Ее колени и частьбедер были открыты, но это ни в коем случае нельзя было считать какой-товыдающейся демонстрацией ног. Я молчал, и через некоторое время онапродолжила. — Ну,вероятно, вы хотите, чтобы я рассказала вновь. Синтия отправилась домой к этомумолодому человеку, и он уговорил ее позировать ему. В конце концов, онапозировала перед ним обнаженной, а затем они — э-э... затем они занялисьлюбовью. — Она сноваостановилась, и теперь ее рука играла пуговицами блузки, что в последнее времябыло довольно частым жестом.

Она ждала моего комментария, но япродолжал молчать.

— Ну, я незнаю, почему это продолжает приходить мне на ум. Вероятно, это немного волнуетменя эротически, но не сильно. Мне также немного неловко говорить с вами обэтих вещах, но теперь я уже чувствую себя намного лучше. Когда я рассказывалавам о... о том, как я... э-э... иногда трогаю себя... О, это глупо! Я говорилао том, что иногда мастурбирую, и вы — не моя мать, и не доктор Клифтон(директор агентства, в котором работала Луиза), так почему же мне такнеловко... — Еепальцы играли с пуговицами блузки, как будто расстегивая их, но на самом делене делая этого.

— Луиза, ядумаю, вы пытаетесь быть откровенной со мной, и в то же самое время вамнеудобно дать мне понять, насколько вас возбудило это приключениеСинтии.

—Да. — Ее голос сталвыше, а рука ненадолго успокоилась. — Да, вероятно, да. Думаю, менядействительно восхитил этот рассказ. Когда я была в возрасте Синтии, я такбоялась мужчин, тела и сексуальных чувств, что никогда не смогла бы сделатьничего подобного. —Ее голос стал задумчивым, когда она размышляла в полузабытьи. Ее рука сновастала беспокойной, хотя было очевидно, что она не отдавала себе в этомотчета.

Я ждал не комментируя. Она тяжелоповернулась, натягивая юбку на ноги. “Ноги действительнопривлекательные”, —подумал я. В свои тридцать семь лет Луиза говорила о себе так, как будто времяромантических возможностей для нее прошло, но она была далека от портретастарой седой леди, который рисовала. Я спрашивал себя, как выглядело бы ее телообнаженным. Было трудно угадать контуры ее грудей из-за пышных блузок, которыеона носила. Я бы хотел, чтобы ее блуждающая рука перешла к делу и действительнорасстегнула пуговицы, вместо того чтобы просто дразнить меня.

— Ну, развы не хотите мне помочь, полагаю, я должна попытаться рассказать вам оСинтии, — игривым,дразнящим тоном сказала она. Затем сделала паузу.

— Почемубы вам просто не попробовать рассказать об этом так, как вы могли быфантазировать, — како переживаниях Луизы, а не Синтии

— О, незнаю, смогу ли я сделать это! — Она помолчала. — Это было бы слишком... слишком обнаженно. Вот точное слово. Я бычувствовала себя так, как будто стою перед вами голая.

— Вам былобы тяжело это чувствовать

— О, Боже,вы ставите меня в трудное положение, разве нет — Она колебалась, ее рука началапоправлять юбку, а затем остановилась. — И нет, и да! То есть, главнымобразом, да, или, может быть... Я не знаю. Это звучит приятно и одновременноочень пугающе.

— Большуючасть сеанса ваша левая рука пытается расстегнуть блузку. — Когда я это сказал, рукадействительно наполовину просунула пуговицу в петельку. Внезапно движение былопресечено. Она лежала очень тихо.

— Луиза,посмотрите на это спокойно, если можете.

Я ждал, пока она соберет себя настолько,что сможет слушать меня:

Pages:     | 1 |   ...   | 23 | 24 || 26 | 27 |   ...   | 47 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.