WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 47 |

Во время терапевтических сеансов я частообнаруживал, что испытываю сильные противоречивые чувства. Я уставал от того,что она без конца перебивала сама себя, постоянно начинала говорить иостанавливалась, что являлось результатом ее беспощадной самокритики. Но вместес раздражением я испытывал чувства жалости и сострадания. Они возникали изпредставлений о Дженнифер как о женщине, которая жаждет танцевать, а сама едвастоит, пошатываясь на больных ногах. Потому что за ее бесплодными попыткамиговорить и делать все абсолютно правильно скрывался добрый и мягкий человек,который искренне хотел любить и быть любимым. Просто много-много лет назад онаусвоила: прежде, чем заслужить любовь, нужно заслужить одобрение. А одобрениеее матери можно было заслужить, только жестоко подавляя свою внутреннюю жизнь изаставляя себя соответствовать внешним стандартам. Таким образом, ее внутреннеечувство, ее Я, должно былобезжалостно отвергаться.

15 мая

После того как мы проработали три месяца, яуже не видел реальной вероятности, что Дженнифер причинит зло Берту или себе. Сдругой стороны, она осталась почти такой же беспощадной, как и раньше,настаивая на подлости Берта и на том, что он заслуживает наказания. Она малочто изменила в своей постоянной самокритике. Сегодня Дженнифер лежала накушетке, рассказывая мне еще об одном бесполезном и расстроившем ее разговоре сБертом.

— Онговорит такие противоречивые вещи. Как я вообще могу верить ему

— Что выимеете в виду, Дженнифер

— Онсмотрит на меня таким печальным взглядом и говорит, что на самом деле сожалеето том, какую боль причинил мне, и мне кажется, он говорит правду. То есть наминуту кажется. Ну, не то чтобы я действительно была убеждена, но он кажетсятаким искренним. Возможно, мне просто хочется верить в это. Но я не понимаю,как смогу когда-нибудь поверить в то, что он говорит. Как бы то ни было, онкажется... Но это так трудно — читать по глазам. Возможно, я просто вообразила это. Так простооказаться одураченной, и я знаю...

—Дженнифер, — усталоперебил я, как уже много раз до этого. — Дженнифер, вы столько разперебивали сами себя, что я уже потерял нить того, о чем вы говорите. Вы началиговорить о том, что Берт говорит противоречивые вещи, и кончили тем, что сталипротиворечить самой себе, а затем — противоречить своим противоречиям. Ваш внутренний критиксовершенно немилосерден в том, что он с вами делает.

— Я знаю.Но ничего не могу с этим поделать. Может быть, я и не пыталась по-настоящему. Яведь и не знала, как часто я это делаю, пока вы не указали мне... — Дженнифер не позволяет себе ниизвинений, ни даже объяснений. В том, как она сама судит себя, видна еежесткая, беспощадная мать.

— Очевидно,вы не доверяете себе.

— Да, я...То есть нет, вероятно, нет. Трудно понять. А я и правда хотела рассказать вам отом, как Берт лжет мне. — Как она сразу осеклась! Должно быть, это было для неемучительно.

—Расскажите мне.

— Ну, мужговорит, что сожалеет, что я так расстроилась из-за его связи с Элен, а затемвыворачивает все наизнанку и говорит, что не может по-настоящему сожалеть обэтой связи! Как я могу верить такому двуличному человеку Как я вообще могутеперь верить кому-нибудь

—Дженнифер, вам трудно понять, как он может положительно относиться к тому, чтопережил с Элен, и вместе с тем сожалеть о том, как это подействовало на вас, нетак ли

— Да,конечно. Что убивает меня То, что он больше беспокоился о том, чтобы трахнутьЭлен, а не о моих чувствах! Это по-прежнему меня бесит. И он еще говорит, чтоего беспокоят мои чувства! Ни черта они его не беспокоят, это ясно. Почему онпо-прежнему лжет мне

— Я вижу,вам необходимо настаивать на том, что Берт лжет.

— Почему вытак говорите Мне “необходимо настаивать” Ведь он делает это, развенет

—Нет.

— Нет Чтовы имеете в виду Вы пытаетесь оправдать его Разве я страдаю не по еговине

— Выпо-настоящему рассердились на меня за то, что я не согласен с вашей точкойзрения.

— Что выимеете в виду Я вас просто не понимаю. Я знаю, что вы не пытаетесь разозлитьменя, но, мне кажется, вы говорите, что он не виноват в моихстраданиях.

— Я этогоне говорил. Я ничего не говорил о вине. Однако вы так озабочены виной, что этоограничивает вашу способность слышать то, что он говорит вам.

— Я оченьхорошо слышу, что он говорит. Берт просто пытается еще и рыбку съесть...Пытается сказать, что нет ничего страшного в том, что он переспал с Элен,потому что он сожалеет, что причинил мне боль. Ну, меня этим не купишь! А вы,вы, кажется, тоже говорите, что он не виноват. Ну, а кто же тогда виноват, еслине он Я Наверное, я виновата в том, что Берт и Элен спали вместе. Вы этопытаетесь мне сказать

— Выпо-настоящему разозлились на меня за то, что я не согласен с вами, не такли

— Ну, я быне сказала “разозлилась” —скорее, разочарована. Я имею в виду, что это просто несправедливо. Я не имею ввиду, что вы несправедливы. Я знаю, вы пытаетесь...

—Дженнифер, когда вы рассказываете мне о том, какой Берт ужасный человек, высебя не критикуете и не исправляете то, что хотели сказать. Но в тот момент,когда вы начинаете говорить о себе и о своих собственных чувствах, вас начинаеттерзать все тот же критик.

— Не знаю.Может быть. Я не очень хорошо понимаю, что вы имеете в виду, но хочу знать,утверждаете ли вы, что я виновата в том, что Берт спал с Элен — сердито, с вызовом произнеслаона.

— Ну, авы — я решил принятьвызов.

— Нет,конечно, нет! Что за ужасная мысль! Почему я должна...

— Ктосказал это — Яговорил резко и настойчиво.

— Вы. И неиграйте со мной в ваши хитрые игры... — Она была вне себя отгнева.

—Дженнифер, перестаньте, пожалуйста!

— Перестатьчто — теперь она неуступит.

— Сейчас выв гневе бросаетесь в разные стороны и совершенно запутываетеразговор. — Я былраздражен.

— Что яделаю Вы один виноваты в том, что все запуталось. Вы обвинили меня в том, чтоБерт переспал с Элен. Почему вы обвиняете меня

— Вина,вина, вина! Кажется, единственное, что имеет для вас значение, — это ведение счета. Кто виноватКажется, вас не слишком беспокоит то, что происходит с вашей жизнью, с вашимбраком, с нашими отношениями, с вашей терапией. Лишь бы занести штрафные очки вту большую небесную книгу. А как насчет чего-нибудь другого — помимо вины — я был зол итребователен.

— Теперь выобвиняете меня! Это так несправедливо! Несправедливо! вы обвиняете, потому что мы сейчасзапутались. Надеюсь, вы довольны.

— Этозвучит так, как будто вы обвиняете Берта. — Внезапно я понял это. А онапоймет

— Но вы...вы... Верно! Я веду себя сейчас совсем как с Бертом!

— Вам такважно, кто виноват, —сказал я уже мягко; внезапное прозрение было болезненным и хрупким.

— Это все,что у меня есть. —Почти плача. — Онотнял все остальное. — И она разрыдалась.

Пока Дженнифер плакала, я испытывалпротиворечивые чувства. Ее слепая озабоченность виной и обвинениями бесиламеня, но одновременно казалась — в точности, как она сказала, — единственной вещью, которая унее оставалась. Конечно, обвинение — не единственная вещь, но как разэтого-то она и не могла понять, поскольку оценивала все поступки и события сточки зрения того, кто виноват. Если бы я только мог помочь ей почувствоватьхотя бы часть ответственности за ту ситуацию, в которой Берту потребовалисьотношения с Элен, то Дженнифер смогла бы почувствовать себя кем-то большим, чемневинная и беспомощная жертва, тогда она смогла бы понять, что имеет власть ине нуждается в том, чтобы вести счет чужим грехам.

Я надеялся, что болезненное прозрениеДженнифер, касающееся ее цепляния за обвинения, позволит ей избавиться отнавязчивой озабоченности, что она делает что-то не так. Но вскоре стало ясно,что требуется нечто большее. Конечно, прозрение помогло, но первый настоящийпрорыв произошел в другой области. Возможно, потому, что в своейпрофессиональной ситуации Дженнифер была менее травмирована и встревожена, чемв семейной и личной жизни, она быстрее достигла там более широких перспектив.Прошло шесть месяцев после разговора, в котором она “услы­шала”, что я обвиняю ее за изменуБерта. За это время она до­стигла больших успехов в снижении своей постоянной разрушительнойсамокритики. Эти месяцы были наполнены трудной борьбой Дженнифер со своейкритической навязчивостью. Постепенно, благодаря многим победам и поражениям,она начала всерьез менять свое отношение к себе и к другим. Никакой быстрый идраматичный терапевтический маневр не мог бы заменить этого утомительного,длительного, но обязательного процесса.

19 ноября

В этот день, после обсуждения каких-тодругих проблем, Дженнифер перешла к рассказу о разговоре со студенткой своегоколледжа. Когда она закончила, я предложил, чтобы Дженнифер повторила первуюфразу, которую она сказала в качестве окончательного решения, принятогоотносительно своей студентки.

— Насколькоя могу вспомнить, фраза была следующей: “Я рада, что вы объяснили мне, почемухотите так поступить, но у меня и в самом деле нет выбора. Правила ясны”.Примерно так я ей сказала. — Она казалась беспокойной и говорила как бы защищаясь — словно я собирался критиковатьее.

— Что выимели в виду, Дженнифер, когда так говорили со студенткой Не могли бы высформулировать базовое послание

— О, яхотела сказать ей... Подождите! Дайте подумать... — Пауза. — Ну, полагаю, в сущности яговорила: “Это жестоко, дитя мое, но таковы ограничения, и правила не говорятнам ничего о плохих, хороших или объективных причинах. Они просто говорят: “Выделаете то-то и то-то, и тогда с вами случается то-то и то-то”. Ничеголичного... Полагаю, в этом заключается суть послания. Нет, может быть... Да,полагаю, да.

— Вызаметили, каким суровым стал ваш голос, когда вы пересказывали свое сообщение иособенно когда вы сказали: “Вы делаете то-то и то-то, и тогда с вами случаетсято-то и то-то”

— Я незаметила, но это неудивительно. — Упавшим голосом. — Разумеется, мне не нравится быть жестокой с людьми, особенно слюдьми, которые не хотели нарушать правила или вызыватьнеприятности.

— Почему жевы жестоки

— О, зачемвы меня мучаете! —Она села на кушетку и посмотрела на меня. Она была готова расплакаться, ноодновременно была рассержена. Я не ответил. — Вы прекрасно знаете, что это непотому, что я так хочу. Но правила совершенно недвусмысленны относительно такихвещей.

— Насамом-то деле ваше присутствие излишне.

— Что выимеете в виду — Ееголос зазвучал гневно и проте­стующе.

— Именното, что сказал: ваше присутствие излишне. Правила осудили студентку и вынеслией наказание. Вы просто посредник, скоро придумают компьютер, который будетприменять правила, и тогда вы вообще не понадобитесь.

Я спрашивал себя, не набросится ли она вярости на меня, но вместо этого ее лицо застыло с выражением огромногонапряжения — какбудто она пыталась понять меня. Я не хотел, чтобы она терялась, пытаясьсообразить, что я сказал.

— Слушайте,Дженнифер, не рассматривайте это как головоломку. Подумайте, что вы сказалистудентке. Вы пытались быть заботливой, но то, что вы на самом деле сказали,оказалось чем-то вроде: “Мое понимание — человеческоепонимание — вашейситуации на самом деле неважно. Если бы оно было важным, это понимание помоглобы вам. Но правила сильнее нас”. Вам не нравится такой способ выражения,Дженнифер, но мне кажется, все сводится именно к этому.

Она по-прежнему молчала, но теперь на еелице снова появились признаки гнева. Женщина сделала глубокий вдох.

— Вероятно.Однако я не понимаю, что вы хотите, чтобы я сделала. Что же еще я могласказать

— Не знаю.Но давайте сейчас остановимся на том, что вы сказали, потому что это поможетнам понять, что вас донимает, бесит и одновременно расстраивает.

— Ядействительно сейчас немного рассердилась, но не могу понять,почему.

— Вы должнычувствовать себя примерно так же, как ваша студентка. Хотя моя логика кажетсяправильной, вы не думаете, что то, к чему она приводит,справедливо.

— Верно!Мне не нравится то, что вы говорите, и я чувствую себя осужденной и неспособнойдоказать, что это неправильно. Разве я могу, обходить правила всякий раз, когдамне этого захочется

— Это какраз то, что вы сказали дальше студентке, верно То, что вы ей сказали, звучитпримерно так: “Если я сделаю исключение для вас, потому что вам кажется, что увас уважительная причина, мне придется делать исключения для всех остальных,которые тоже думают, что у них уважительные причины. Очень скоро правилапотеряют всякий смысл”. Что на этот раз является скрытымсообщением

— О-ох! Мнене нравится все это, — скривилась она.

—Постарайтесь.

— Ну,полагаю, я говорила: “Я должна быть последовательной. Я не должна подыгрыватьлюбимчикам”.

— Кто вашлюбимчик

— Ох, ну, яне... То есть... Вы поняли, что я имею в виду. Я не могу применять правила одинраз так, а другой раз по-другому.

—Почему

— Ну, чтотогда за польза иметь правила

— Кажется,вы говорите, что польза правил состоит в том, чтобы избавлять человека отнеобходимости собственного суждения.

— Нет. Ну,в каком-то смысле, но...

— Я слышу,как вы говорите студентке примерно следующее: “Последовательность важнее, чемчеловеческое понимание. Если я проявлю свою волю и проигнорирую правила в вашемслучае, я потеряю право выбора в будущем. Мое место займетпрецедент”.

— О, мнеэто совсем не нравится! — Она замолчала, размышляя. — Я не верю в это, или, можетбыть, верю, но не хочу взглянуть правде в лицо. Но в чем-то это верно. Я злюсьи на вас, и на себя, и на всю систему. Может быть, мне нельзя быть деканом.Может быть, мне следует...

— Погодите,Дженнифер, вам не нравится то, что вы привыкли думать о людях, правилах и всехэтих вещах. Но теперь вы просто хотите бросить все дело. Я не думаю, что кто-тоиз нас может это сделать, и я слишком хорошо понимаю, что вы не можетеосвободиться от тех чувств, которые делают вас настолько несчастной, что выхотите оставить работу.

Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 47 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.