WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 27 | 28 || 30 | 31 |   ...   | 50 |

Для естествоиспытателей мысль об особой ценнос­ти патологического материала давностала очевидной. Что касается врачей-психиаторов, то мы уже говори­ли, насколько высоко многие из нихставили изучение душевной патологии именно как путь к «человеко-знанию», кпониманию психики конкретных людей. В истории психологии мы также встречаемимена очень авторитетных ученых, подчеркивающих значение пато­логического материала. Можноназвать, например, Теодюля Рибо, который был, видимо, первым среди психологов,кто предложил рассматривать область пси­хической патологии как эксперимент.«Болезнь,—пи­сал он,— является самым тонкимэкспериментом, осу­ществленным самой природой в точно определенных обстоятельствах итакими способами, которыми не рас­полагает человеческое искусство». Однако надо при­знать, что это был скорее призыв,нежели разработка и реализация конкретного подхода. Не случайно поэ­тому взгляд этот фактически неполучил развития, и в дальнейшем пути клинического инаучно-психологи­ческого исследований, как мы знаем, существенно ра­зошлись: интересы первогососредоточились на описа­нии феноменологии душевных отклонений и поисках их причин в прямыхкорреляциях с патофизиологичес­кими процессами; интересы второго — на изучении взя­тых изолированно от жизненныхконтекстов механиз­мови качеств личности. Понятие же эксперимента по сравнению с предложением Рибосузилось до лабора­торного или в лучшем случае естественного, полевого, понимаемогокак изучение некоей сложившейся и, как правило, недолго длящейся ситуации. Всеже, что вы­ходит за этирамки, способно удостоиться лишь эпи­тета «наблюдения», т. е. метода, понаучному рангу значительно нижестоящего, чем метод эксперименталь­ный. И хотя многие крупные ученые(в отечественной психологии достаточно назвать имена Л. С. Выготско­го, Б. В. Зейгарник, А. Р. Лурии,В. Н. Мясищева и др.) не раз говорили о важности использования данных патологиии не раз доказывали в своих исследованиях правоту этих слов, превалирующееотношение к цен­ностипатологического материала остается среди пси­хологов весьма скептическим. Все,что выходит за грань (чаще совершенно умозрительно определяемую)нормы,

161

видится протекающим как бы по другому ведению,на­пример ведениюпсихиатрическому, дефектологическо­му или криминалистическому, и аномальный материал рассматриваетсяпо преимуществу как одиозный, чу­жеродный общей психологии.

Для автора в этом плане была очень памятна одна из бесед спрофессором П. Я. Гальпериным. В ответ на восхищение богатством материалапсихиатрической клиники (автор тогда только начинал свою работу в этой области)Петр Яковлевич сказал: «Да, это все очень интересно, производит грандиозноевпечатление, я сам в свое время был захвачен этим впечатлением, но, поверьтемне, ничего не дает для психологии. Ярко, но неприменимо». Слова эти былиособенно весомы, поскольку по своему базовому образованию П. Я.Галь­перин — медик, психиатр и, прежде чемприйти в пси­хологию,долгое время работал в клинике, знал ее дос­конально. Действительно, реальноеположение дел та­ково,что, за исключением отдельных примеров гро­тескного извращения какого-либосвойства личности, общая психология пока крайне редко что берет избо­гатства клиническихописаний. Но в этом виноват, ра­зумеется, не сам по себе клинический материал, а не­разработанность собственнопсихологических методов его анализа и ассимиляции. Не будучи жеассимилиро­ваннымнаучной психологией, материал этот и не может стать чем-то иным, кроме каквнешней, чисто поверх­ностно взятой иллюстрацией, броской «картинкой», феноменологическаяяркость которой лишь маскирует искомые психологические механизмы, приводя вкон­це концов к чувствуразочарования и скепсиса по от­ношению к действительной научной ценности исследо­вания аномалийличности.

Рассмотрение аномального развития как особого родажизненного эксперимента, нахождение способов его соотнесения с результатамилабораторных экспе­риментов и является, на наш взгляд, наиболее адек­ватным для психологическогоосвоения данных пато­логии. Понятно, что первое, от чего мы должны при этомотказаться,— отпопыток выведения закономер­ностей из рассмотрения законченных, определившихся форм аномальныхпроявлений. На этом пути нас ждет сначала ослепление, энтузиазм от открывшегосяфено­менологическогобогатства и яркости, а затем неизбеж­ные разочарования и упомянутый вышескепсис по по-

162

воду психологической значимости этого материала.Внутренние закономерности могут быть открыты лишь через анализ развития всего«жизненного эксперимен­та», приведшего к появлению аномального феномена.

Сама мысль о том, что природа явления раскрыва­ется в изучении его движения,истории развития, от­нюдь не нова. Гегель писал, что целое — это Werden, т. е. весь процессстановления, а результат — только конечная точка этого процесса, поэтому познание сутиявления закрыто для того, kio хочет иметь дело только с результатом.Применительно к психологии важность изучения процесса развития, формированиянеодно­кратноподчеркивали Л. С. Выготский, А. Н. Леонтьев, Л. С. Рубинштейн и другиевыдающиеся отечествен­ные психологи. С особой последовательностью этот подход былвоплощен в теории поэтапного формирова­ния умственных действий (П. Я.Гальперин). Однако в работах П. Я. Гальперина, Н. Ф. Талызиной и ихмногочисленных учеников и последователей речь шла о познавательных способностяхи навыках, формируе­мых, кроме того, по преимуществу в искусственных, лабораторноподдерживаемых условиях. Нас же сейчас интересуют свойства и феномены личности,данные в их реальном, жизненном развитии. А в изучении этого ракурсапсихология, как мы знаем, продвинулась чрез­вычайно мало, в результате чего вбольшинстве учеб­ников,научных сочинений и оказалась представленной в разных аспектах и деталях,скорее психология испы­туемого, нежели психология человека.

Как можно конкретно реализовать намеченные об­щеметодологические принципыприменительно к зада­чам данной книги — анализу аномального развития личности

В появившейся в 1965 г. и ставшей вскоре широко известнойпатопсихологам статье профессор Б. В. Зей-гарник среди других подходов кизучению личности наз­вала и анализ личностных изменений поданным исто­рий болезни, предложив рассматривать егокак важный аспект изучения эмоционально-волевой сферы психичес­ки больных 23. В последующие годы это предложениебыло реализовано сотрудниками Б. В. Зейгарник при­менительно к исследованию больныхшизофренией, хроническим алкоголизмом, нервной анорексией и др. Конкретныеспособы использования данных историй бо­лезни в этих работах носили,однако, довольно раз-

б*

163

розненный и не всегда сопоставимый между собойха­рактер; инымисловами, анализ историй оставался еще недостаточно унифицированным методомисследования личности. Первоначальная попытка такой унификации, выделенияпоследовательности и задач конкретных этапов анализа была предпринята нами в1976 г. 24

В качестве начального, исходного этапа выделялосьтщательное знакомство с историями болезни выбран­ной для изучения группы больных,демонстрирующих те или иные интересующие нас свойства и феномены личности, ихосновные вариации и формы протекания.

Для читателей-неспециалистов стоит сказать не­сколько слов об историях болезни.История болезни в психоневрологической клинике представляет собойосо­бый, не толькомедицинский, но и психологический, жизненный документ. В ней помимо медицинскихдан­ных по возможностиподробно собраны сведения, ха­рактеризующие жизненный путь больного, типичные для него способыдействия, общения, разрешения кон­фликтов, круг его интересов и изменения этого круга в течениеболезни, его взаимоотношения в семье, на работе *. Так или иначе дляврача-психиатра важна любая деталь, «мелочь» из жизни пациента, потому чтокаждая такая деталь помогает ему составить це­лостное представление о данномбольном и сопоставить это представление с опытом психиатрии, отнести его копределенной нозологии, определенному типу пси­хического расстройства. Это оченьсложная работа, опирающаяся не только на научные знания, но и наосо­бое искусство,тонкую интуицию, которая столь харак­терна для хороших психиатров**.

* Следует признать, что, к сожалению, сказанное являетсясправедливым далеко не для всех историй болезни, а лишь для наи­более полных, составленных по всемправилам психиатрического искусства.

** Говоря об интуиции, обычно имеют в виду те эмпирическиеобобщения, которые создаются у специалиста и которыми он поль­зуется, часто будучи не в состоянииотчетливо сформулировать их в системе строгих понятий. Вместе с тем, как мы ужеимели случай говорить выше, не следует резко противопоставлять искусство иинтуицию объективным методам хотя бы потому, что построение и применениепоследних никогда на деле не обходится без изрядной доли первых, приобретающихв подобном случае лишь эпитет науч­ности (так говорят о научной интуиции, искусстве научного поиска ит. п.) Еще С. П. Боткин писал, что в науке всегда «нужно и искус­ство исследовать, и наблюдать, ианализировать добытые сведения».

164

Конечно, история болезни не являет собой легко читаемого,связного изложения развития и изменения образа больного наподобиехудожественного произве­дения, рисующего нам образ героя. История болез­ни — это прежде всего оперативный,рабочий документ, и сведения, помещенные в ней, по своей сути редкомо­гут бытьразвернутыми и полными. Но именно эти оперативные, отрывочные сведенияпунктирами наме­чаютсложный рисунок психического расстройства, до­кументально раскрывают драмудушевной болезни и борьбы с ней, поэтому тщательное знакомство систо­риями болезнинеобходимо, а его отсутствие ничем не может быть восполнено.

Нельзя, однако, составить представление обособен­ностях личности,минуя непосредственное общение с человеком, не посмотрев, как раскрываютсяинтересую­щие наскачества в специальных экспериментах. Поэ­тому знакомство с историями болезнидолжно обяза­тельнодополняться опытом общения, клинических бе­сед, уточняющими лабораторнымиэкспериментами с больными выбранной нами группы. Психиатрическая клиникапредставляет при этом уникальную возмож­ность общения и экспериментированияс больными, находящимися в разных стадиях изучаемого процес­са, разных его вариантах и условияхпротекания, что позволяет одновременно видеть не только конечныепро­дукты и симптомы,но и развертку, последовательность развития, приведшего к ихпоявлению.

Следующей задачей данного этапа исследования являетсясоставление подробных, достаточно типичных для нашей группы больных историйпротекания лич­ностныхизменений, в которых в отличие от медицинс­ких историй болезни представлены неотрывочные све­дения, асвязный, документированный конкретными клиническими и экспериментальнымифактами рассказ о возникновении и развитии интересующих нас особен­ностей психики.

Может возникнуть возражение, что в работах пси­хиатров уже естьсистематизированные истории болез­ни, в которых с документальной точностью и порой ху­дожественной яркостью дано описаниетипичной для того или иного страдания картины душевных отклоне­ний. Описания эти, безусловно,ценны для психолога. Но даже на этом этапе исследования, где психологмно­гому учится упсихиатра, не следует избегать разли-

165

чий в профессиональном мышлении психолога ипси­хиатра, в ихвосприятии исследуемого материала. Не­редко, например, для психиатраважно показать тече­ниеопределенного болезненного симптома на фоне своеобразных изменений личности,тогда как для пси­холога фигура и фон меняются местами — главным выступает все,относящееся к развитию и становлению личности, а не своеобразие болезненнойсимптоматики. Поэтому материал, извлекаемый психологом и психиат­ром из одного первоисточника— истории болезни,ред­ко бывает одним итем же, что объясняется разными плоскостями психиатрического и психологическогоана­лиза. Тем самымпсихолог никак не может «перепору­чить» психиатру составление нужных ему клиническихописаний.

После того как типичные истории интересующих насличностных изменений составлены, необходимо тщательно их сопоставить, наложитьдруг на друга, с тем чтобы выделить, «синтезировать» все те основ­ные, «осевые» моменты, черезкоторые проходит боль­шинство изучаемых нами случаев. Речь идет о тех мо­ментах, которые являются наиболееобщими для всей изучаемой группы клинических явлений, хотя, разуме­ется, в каждой конкретной историиболезни эти момен­тымогут быть выражены в большей или меньшей степени, выступать явно или в стертомвиде.

Восстановление, «синтезирование» единой, наиболее типичнойвнешней логики развития интересующего нас феномена и должно явиться конечнымвыходом, про­дуктомданного этапа анализа. Лишь после этого мож­но переходить к следующему, второмуэтапу — ква­лификации полученных данных в понятиях современ­ной психологическойнауки.

В рамках отечественной психологииосновополагаю­щими дляхарактеристики личности являются понятия деятельности, потребности, мотива,личностного смыс­ла (Л.С. Выготский, А. Н. Леонтьев, С. Л. Рубинштейн и др.). Выше мы говорили оразвитии этих понятий, о современных разработках концепции смысловыхдина­мическихобразований, о разных измерениях, плоскос­тях анализа личности и т. п.Опираясь на теоретичес­кие разработки, психолог на этом этапе должен пере­вести полученные описания напринятый психологи­ческий язык, дать психологическую характеристику основных видовдеятельности исследуемых больных.

166

Pages:     | 1 |   ...   | 27 | 28 || 30 | 31 |   ...   | 50 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.