WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 26 | 27 || 29 | 30 |   ...   | 50 |

Нельзя, однако, составить представление обособен­ностях личности,минуя непосредственное общение с человеком, не посмотрев, как раскрываютсяинтересую­щие наскачества в специальных экспериментах. Поэ­тому знакомство с историями болезнидолжно обяза­тельнодополняться опытом общения, клинических бе­сед, уточняющими лабораторнымиэкспериментами с больными выбранной нами группы. Психиатрическая клиникапредставляет при этом уникальную возмож­ность общения и экспериментированияс больными, находящимися в разных стадиях изучаемого процес­са, разных его вариантах и условияхпротекания, что позволяет одновременно видеть не только конечныепро­дукты и симптомы,но и развертку, последовательность развития, приведшего к ихпоявлению.

Следующей задачей данного этапа исследования являетсясоставление подробных, достаточно типичных для нашей группы больных историйпротекания лич­ностныхизменений, в которых в отличие от медицинс­ких историй болезни представлены неотрывочные све­дения, асвязный, документированный конкретными клиническими и экспериментальнымифактами рассказ о возникновении и развитии интересующих нас особен­ностей психики.

Может возникнуть возражение, что в работах пси­хиатров уже естьсистематизированные истории болез­ни, в которых с документальной точностью и порой ху­дожественной яркостью дано описаниетипичной для того или иного страдания картины душевных отклоне­ний. Описания эти, безусловно,ценны для психолога. Но даже на этом этапе исследования, где психологмно­гому учится упсихиатра, не следует избегать разли-

165

чий в профессиональном мышлении психолога ипси­хиатра, в ихвосприятии исследуемого материала. Не­редко, например, для психиатраважно показать тече­ниеопределенного болезненного симптома на фоне своеобразных изменений личности,тогда как для пси­холога фигура и фон меняются местами — главным выступает все,относящееся к развитию и становлению личности, а не своеобразие болезненнойсимптоматики. Поэтому материал, извлекаемый психологом и психиат­ром из одного первоисточника— истории болезни,ред­ко бывает одним итем же, что объясняется разными плоскостями психиатрического и психологическогоана­лиза. Тем самымпсихолог никак не может «перепору­чить» психиатру составление нужных ему клиническихописаний.

После того как типичные истории интересующих насличностных изменений составлены, необходимо тщательно их сопоставить, наложитьдруг на друга, с тем чтобы выделить, «синтезировать» все те основ­ные, «осевые» моменты, черезкоторые проходит боль­шинство изучаемых нами случаев. Речь идет о тех мо­ментах, которые являются наиболееобщими для всей изучаемой группы клинических явлений, хотя, разуме­ется, в каждой конкретной историиболезни эти момен­тымогут быть выражены в большей или меньшей степени, выступать явно или в стертомвиде.

Восстановление, «синтезирование» единой, наиболее типичнойвнешней логики развития интересующего нас феномена и должно явиться конечнымвыходом, про­дуктомданного этапа анализа. Лишь после этого мож­но переходить к следующему, второмуэтапу — ква­лификации полученных данных в понятиях современ­ной психологическойнауки.

В рамках отечественной психологииосновополагаю­щими дляхарактеристики личности являются понятия деятельности, потребности, мотива,личностного смыс­ла (Л.С. Выготский, А. Н. Леонтьев, С. Л. Рубинштейн и др.). Выше мы говорили оразвитии этих понятий, о современных разработках концепции смысловыхдина­мическихобразований, о разных измерениях, плоскос­тях анализа личности и т. п.Опираясь на теоретичес­кие разработки, психолог на этом этапе должен пере­вести полученные описания напринятый психологи­ческий язык, дать психологическую характеристику основных видовдеятельности исследуемых больных.

166

Однако, сделав перевод описания явления с языкаклинического на язык психологии, мы по сути еще остаемся в рамкахфеноменологического подхода, хотя понятно, что возможности примененияформализован­ного языканаучной психологии значительно богаче и перспективнее для решения многих задач,чем воз­можностиоперирования образным языком существую­щих клинических описаний. Напомним,что сущность явления раскрывается лишь тогда, когда известны пути егоформирования. Собственно психологическая сущ­ность может быть раскрыта,следовательно, если мы узнаем, по каким психологическим закономерностямвозникает данное явление, что движет этим процес­сом, какие психологическиесоставляющие его образу­ют. Нельзя надеяться получить ответы на эти вопросы путем простого«подстрочного» перевода описательно­го текста драмы болезни (пусть это будет даже описа­ние «динамики»—последовательности событий),пос­кольку внешненаблюдаемые факты и события, как и их определенная последовательность, вовсе неуказыва­ют прямо напсихологические закономерности, реализу­ющие поведение человека. (Впротивном случае отпа­ла бы необходимость в научной психологии личности, в особом,психологическом способе анализа человечес­кой жизни.) Поэтому встает новаязадача, новый, тре­тийи наиболее сложный этап исследования — созда­ниесобственно психологической «модели» формирова­ния данного клиническогофеномена.

Итак, вслед за сбором и первичной обработкойкли­нического иэкспериментального материала, этапом «синтезирования» типичной истории развитияинтере­сующего насфеномена, вслед за психологической ква­лификацией, обозначениемнаблюдаемых состояний, их последовательной «смены мы должны перейти крас­смотрениювнутреннего движения процесса, его соб­ственно психологическихзакономерностей и составляю­щих.

Общая идея о необходимости подобного направ­ления хода анализа клиническихданных была выска­занаеще Л. С. Выготским. В одной из последних ра­бот — «Диагностика развития ипедологическая клини-' ка трудного детства» — он подчеркивал, что приис­следованииклинического материала центр тяжести должен быть перенесен с внешних событий(со сходным успехом констатируемых психиатром, педагогом или

167

родственником больного) на изучение и установлениевнутренних психологических связей *.

Важно подчеркнуть, что такого рода работа есть сугубоспециальная задача психолога, малодоступная для представителя смежнойпрофессии, например пси­хиатра, который обычно не владеет столь глубокими знаниями общейтеории психологии, соответствующи­ми инструментами, методами и стилем мышления. Пси­хиатр-клиницист, что мы ужеотмечали, по роду своей профессии чаще должен оперировать образнымипред­ставлениямиконкретных больных. Картина изменений составляется им не из абстрактныхрассуждений, а из ряда фактических наблюдений за конкретными случая­ми. Психолог же располагаетсредствами членения це­лостных образов на отдельные деятельности, мотивы, потребности,смыслы и т. д., средствами соотнесения этих единиц между собой и тем самымполучает воз­можностьперейти к усмотрению внутренней (т. е. соб­ственно психологической) механикистроения и разви­тияличности **. При этом психолог может ставить пе­ред собой разные общие задачи иконкретные цели, ра­дикоторых он строит ту или иную «модель» образования данного клиническогофеномена. В одних случаях это может быть задача выявления механизмовформиро­ваниядоминирующей патологической потребности (об­ширный материал здесь дает изучениенаркомании), в других — проблема взаимоотношения «биологическо-

* Л. С. Выготский, например, ярко иллюстрируетнедостаточ­ность одноголишь «подстрочного» перевода языка житейских опи­саний на язык научных, в данномслучае психиатрических, терми­нов. Он приводит наблюдавшуюся им в консультации сцену Кпси­хиатру приходит засоветом мать, которая жалуется, что ребенок обнаруживает приступывспыльчивости, гнева, злобы. В этом сос­тоянии, продолжает мать, он можетбыть опасен для окружающих, запустить камнем в другого ребенка и т. п. В ответпсихиатр говорит матери: «Ваш ребенок эпилептоид». «Мать,— продолжает Выготс­кий,— насторожилась и стала внимательнослушать. «Это что же значит» — спросила она. «Это значит,— разъяснил ейпсихиатр,— что мальчикзлобный, раздражительный, вспыльчивый, когда рас­сердится, сам себя не помнит, можетбыть опасен для окружающих, может запустить камнем в детей и т. д.».Разочарованная мать воз­разила: «Все это я сама Вам только что рассказала» 25.

** Видимо, поэтому (чтонаблюдается не столь уж редко) про­ницательный психиатр-клиницист, который по одному внешнему виду,даже жесту пациента тонко определяет его душевное состояние, мо­жет при этом оказатьсямалоспособным к теоретическому психоло­гическому мышлению. И напротив,ученые-психологи часто обла­дают весьма посредственным даром видения людей.

168

го» и «психического» (скажем, на примере влияниянарастающей инертности на характер деятельности у больных эпилепсией), втретьих—выделениепервич­ных и вторичныхнарушений психики (например, в ходе аномального развития ребенка) и т.д.

Какое место занимает описанный подход в ряду другихметодов исследования личности

Большинство существующих методов независимо от ихпостроения и способов обработки полученных результатов объединяетнаправленность на изучение уже так или иначе сложившегося, «ставшего»психо­логическогоявления. Констатируя наличие определен­ной черты личности, выясняяхарактеристику ее пси­хологических составляющих, эти методы оставляют в стороне проблемувозникновения данного феномена, т. е. как раз то, что, как мы уже знаем,составляет глав­ноеусловие его психологического познания. Этот не­достаток во многом относится, какмы видели, и к та­комуважному научному методу, как лабораторный эксперимент. Сказанное, однако,призвано не умалить значение эксперимента, а показать его место впозна­нии личности, то,что, как и любой другой метод, он имеет свои ограничения и свою областьприменения. Самое тонкое экспериментирование не может заменить необходимоститеоретической (но опирающейся на определенную процедуру обработки жизненногома­териала) работы,призванной проанализировать про­цесс становления изучаемого феномена и построить ги­потезу о его целостнойпсихологической природе. Экс­перименты в свою очередь совершенно необходимы, поскольку могут вомногом подтвердить или подверг­нуть сомнению наше построение, могут служить конт­рольными «срезами»,диагностирующими промежуточ­ные результаты постоянно идущего процесса психичес­кой жизни. С известным основаниемможно утверждать, что психологический анализ становления и развития— это не еще одинметод познания психического, а веду­щий метод, поскольку он прямо направлен на раскры­тие сущности предмета,— метод, без которого вседру­гие — лишь выхватывание частей безпопытки понять целое *.

* Мы уже говорили, что в современной психологии растетра­зочарование вузкосциентистских моделях. По мнению ряда видных ученых (Дж. Брунер, Р. Заззо,С. Московичи, П. Фресс и др.), на смену засилья собственно экспериментальныхпроцедур должны

169

возможность проследить влияние самых различныхва­риаций условий наход и качество внутриличностных процессов. Варьирование условий, введениедействия «независимых переменных», порой кардинальным обра­зом меняющих судьбу человека,осуществляются при этом отнюдь не лабораторным, оторванным от кон­текста жизни путем (что, впрочем,было бы и невозмож­но),но характером событий самой реальной жизни, будь то внезапная болезнь, сдвигсоциальных обстоя­тельств, нарушение отдельных психических функций и т. п. По сутидаже с достаточно строгой научной точки зрения можно сказать, что речь идет обэксперименте, отличающемся отлабораторного тем, что вмешатель­ство в исследуемый процесс организуется и осуществля­ется не самим исследователем, аобстоятельствами, на­мификсируемыми как случившиеся, данные. Искус­ство состоит здесь, следовательно,не в создании и варьировании стимульных ситуаций, а во-первых, в вы­боре из представляемого патологиейширочайшего диа­пазонаи точной фиксации условий, необходимых для проверки интересующих нас гипотез,и, во-вторых, в «чтении», интерпретации происшедшего жизненного эк­сперимента. Сразу оговоримся, чтоподобный экспери­мент(его можно вполне подвести под рубрику того, что в литературе обозначается как«эксперимент, на кото­рый можно ссылаться» или «эксперимент уже случив­шийся» 22) отнюдь не противоречит экспериментутра­диционному,лабораторному. Более того, и это надо подчеркнуть сразу, они дополняют и дажеподразуме­вают одиндругого, ибо лабораторное поведение не мо­жет быть до конца понято внежизненного контекста, равно как существенные психологические деталине­редко оказываютсяпропущенными в анализе жизнен­ного эксперимента и могут быть восполнены лишь в тонкомлабораторном опыте.

Итак, если до сих пор мы были заняты в основном тем, чтостарались подвести общепсихологическую ба­зу под изучение аномальногоразвития личности, по­казать, что вне общепсихологического, даже — более широко —философско-психологичёского, контекста эти исследования немогут быть сколь-нибудь зна­чимыми и серьезными, то теперь мы подошли к тому, чтопатологический материал в свою очередь чрезвы­чайно полезен для общего пониманияпсихологической природы человека, поскольку дает уникальную воз-

160

можность анализа жизненных экспериментов, с разных сторониспытывающих эту природу.

Pages:     | 1 |   ...   | 26 | 27 || 29 | 30 |   ...   | 50 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.