WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 50 |

К сожалению, насущные смысложизненныепробле­мы бытия крайнемало затрагиваются в современных науках о человеке, и в том числе философии **.Меж­ду тем, коль скоросмысл жизни обретается в отно­шении к тому, что превосходит индивидуальную жизнь, то встаютвопросы: что есть это превосходящее является ли оно конечным (а вместе с нимоказывает­ся конечным инайденный нами смысл) или бесконеч­ным, неуничтожимым (тогда бесконечным становится и найденныйсмысл) Понятно, что человека по-настоя­щему может удовлетворить лишьпоследний смысл как единственно отвечающий, релевантный его «безмас­штабному» развитию. Но оппозиция«конечного» и «бесконечного» смысла есть не что иное, как оппози­ция «смертности» и «бессмертия»человека. Всякое конечное основание смысла жизни — утверждение

* о,...- - -

* Ясно, что речь идет о чисто человеческом,духовном измере­нии,категории вечности, т. е. не о том, что определено самим по себе бесконечнымтечением времени, а скорее о том, что просту­пает сквозь время, способносвершаться в любой день и час. Или, напротив, не свершаться, исчезать в погонеза преходящим. И если это становится массовым, превалирующей формой— говорят обез­временье. Физическивремя течет как обычно, оно может быть за­нято весьма разнообразной и кипучейдеятельностью, теряется лишь связь с вечным, непреходящим, а значит— теряется подлиннаясвязь, сцепление со всеми другими временами человечества, «связь времен».Известна формула: «бессмертие человека в бессмертии человечества», однакочеловечество вечно нс потому, что никогда не прекратит своего существования(гарантии тому нет), а потому и до тех только пор, пока борется, отстаивает,служит вечным, не­преходящим ценностям и истине, постоянно и объективноиспытую­щим нас, но вненас не могущим олицетвориться и быть.

** Так, И. Т. Фролов, отмечая, что современнаянаука открыла многое в понимании биологического и социального смысла жизни исмерти человека, справедливо указывает на слабость в разработ­ке индивидуально-психологическихпроблем смысла жизни, смерти и бессмертия человека, в отношении которых «нужныне только «чисто» научные подходы... но и философские, то, что Л. И. Толстойназывал мудростью, отказывая в ней науке своего времени... Одна­ко многие относящиеся сюда важныемировоззренческие, социаль­но-этические и гуманистические проблемы, волнующие каждогочело­века, по-прежнемуеще мало занимают науку. В результате мы оставляем открытой, неудовлетвореннойзначительную часть жиз­ни человеческого духа...»6'. Проблемы смысла жизни практически не затрагиваются ни в школе(на пагубность этого положения не раз обращал внимание В. А. Сухомлинский), нив вузе. «Студент выс­шего учебного заведения (не говоря уже о школьнике),— констатирует Л. Н.Коган,— на протяжении4—5 лет изученияобщественных наук может ни разу не услышать слов «смысл жизни»»62.

46

смертности человека (опять же не физической, аего дел, поступков, борений, страданий, мыслей, желаний), нахождениебесконечного основания такого смысла равносильно утверждению бессмертиячеловека. И коль скоро человек ищет бесконечных оснований жизни, неуничтожимого фактом смерти смысла — он ищет своего бессмертия. Поэтому на эти поиски, на этупотребность надо смотреть не как на «вредную», «излишнюю», «иде­алистическую» и т. п., а как наполноценную, необходи­мую для осуществления этой (а вовсе не потусторонней) жизни, для еевысокого творческого накала, для осоз­нания себя как непосредственнородового существа, способного развиваться вне «заранее установленныхмасштабов».

Рассматриваемая проблема не решается, еслиидти по пути приписывания атрибута бессмертия лишь «исто­рическим личностям», «творческимдеятелям» и т. п. При таком чрезвычайно распространенном подходе са­ма проблема внутреннего поискаотношения к смерти и бессмертию затушевывается, подменяется задачей усвоения,принятия готовых социальных оценок и штам­пов социальной памяти. Встав на этуточку зрения, мы в известной мере уподобляемся полушутливой фран­цузской традиции именоватьизбираемых в члены Ака­демии «бессмертными», и тогда вековая проблема бес­смертия решается весьма просто— надо всеми силами ипутями стараться стать академиком, лауреатом, орде­ноносцем. Данный подход, конечно,весьма удобен, прост и безопасен: уж если и ошиблись в присуждении«бессмертности» при жизни, так время покажет и через 40—60 лет точно постановит, ктосмертей, а кто нет. Однако удовлетворить жажду понимания проблемы смерти ибессмертия такое решение не может, ибо нахождение не устранимого смертью смыслажизни есть, повторяем, насущная потребность человека,— потребность, ждущая своегоудовлетворения в этой его жизни, в его индивидуальном самосознании. Ивозни­кает она не изсебя самой и не как извне заданная или кем-то надуманная, но в силуобъективных, неустра­нимых внутренних причин, а именно как следствие действия основногородовидового противоречия между ограниченностью, конечностью, заведомойуничтожи-мостью, смертностью индивидуального бытия и всеобщ­ностью, безмасштабностью родовойсути. Причем в фокусе данной проблемы это противоречие достигает

47

порой наивысшего накала и драматизма. Ипонятно:

на смысловом уровне (в отличие от уровнясоциальных решений) оно должно быть разрешено сейчас, для ме­ня живущего, а не откладываемо набудущее, когда меня уже не станет и кто-то иной (будь то единичное лицо илиобщество) ретроспективно оценит мою жизнь.

Психология до сих пор этих проблем некасалась, и их исследование — дело будущего. Но одно ясно:

главное и, пожалуй, единственно верноенаправление пути обретения подлинного смысла жизни связано с выходом за границыузкого «я», служением обществу, другим людям. Если человек «живет, отрекаясь отличности для блага других, он здесь, в этой жизни, уже вступает в то новоеотношение к миру, для которого нет смерти и установление которого есть для всехлю­дей дело этой жизни»63. Это отношение можноопре­делить каксопричастность и единство с живущими, с историей и будущим, потеря заданныхздесь-и-теперь строгих границ «я» и свободный переход в любое там-и-тогдачеловека и человечества. Понятно, что речь идет не о декларации, не обабстрактно мыслимых представлениях, а о состояниях, переживаемых,раз­вертывающихся какнасущная внутриличностная смыс­ловая реальность. И тогда действительно нет времени и нет границ, азначит, при всем осознании "своей оче­видной смертности человек обретаетпочву и смысл, смертью не уничтожимые. «Я чувствую себя настолько солидарным совсеми живущими,— писалво время тя­желойболезни молодой еще, 37-летний А. Эйнштейн,— что для меня безразлично, гденачинается и где кон­чается отдельное» 64.

Итак, смысл жизни будет зависеть от того,какую позицию выбрал и осуществил человек: например, отно­сится ли он к другому как ксамоценности, к своему делу как к самоотдаче на пользу и радость людям иливидит в человеке средство, вещь, в труде — до­кучную обязанность и т. п. Первоеотношение — залогнепосредственного приобщения к родовой сущности, осмысленности жизни, неуничтожаемой неизбеж­ностью смерти. Второе — залог отчужденности от ро­да, обрывочности, лоскутностижизни, лишенной обще­госквозного смысла, дорога в никуда *.

* Есть два наглядных образа, олицетворяющихназванные от­ношения кжизни. Первый принадлежит Б. Шоу, который сравнивал жизнь с великолепнымфакелом, врученным ему по эстафете преды-

48

Непосредственной формой, в которойпредставляет­ся,репрезентируется человеку дух ответственности пе­ред жизнью, миром и людьми,является совесть. Мукисовести — это вконечном счете муки разобщения с родовой сущностью, с целостнымобщечеловеческим бытием. Психология, занимаясь в основном частностя­ми душевной жизни, отступает передэтими явлениями (можно сказать и так — не поднимает глаз на этиявле­ния), зато вхудожественной литературе они представ­лены с потрясающей глубиной исилой. Вспомним пушкинского царя Бориса. Средством, подножием вос­хождения к власти он сделал одну,«всего лишь» одну человеческую жизнь — жизнь ребенка. И эта власть,такая внешне удачная («шестой уж год я царствую спо­койно»), полезная народу («яотворил им житницы»), не приносит радости царю, не рождает любви к нему народа,ибо попранная им жизнь разобщила его с людьми, с народом, с самой человеческойсущностью и, следовательно, с самим собой, лишила сна и покоя, превратила жизньв муку и трагедию, а все его дела и даже благодеяния — в мертвые, не приносящиепло­да ответных чувстви связей с миром.

Мы кратко затронули лишь некоторые аспекты,вытекающие из представления о человеке, но сказан­ного уже достаточно для того, чтобыиметь основания сформулировать наше понимание психической нормы. Прежде всегоиз рассмотренного выше следует, что ведущим, определяющим для собственночеловече­ского развитияявляется процесс самоосуществления, предметом которого становится родоваячеловеческая сущность, стремление к приобщению, слиянию с ней и обретение темсамым всей возможной полноты своего существования как человека *. Нормальноеразвитие

дущими поколениями, а свою задачу видел в том,чтобы заставить этот факел гореть еще сильнее и ярче, прежде чем он передастего другим поколениям. Этот образ противостоит другому и весьма рас­пространенному пессимистическомусравнению человеческой жизни с полетом мотылька из тьмы во тьму.

* Проведенный анализ делает достаточноочевидным, что пред­ложенное понимание самоосуществления отлично от большинствазарубежных концепций, в которых затрагиваются проблемы само­актуализации, самореализации и т.п. Обычно в этих концепциях постулируется некая потребность как главнаядетерминанта разви­тия.Согласно такому приему, любое поведение индивида может быть объясненодостаточно просто: преступление — потребностью в его совершении, творчество — потребностью в нем,самоактуали­зация— потребностью впоследней и т. п. Остается, далее, назвать

49

положительно согласуется с этим процессом,направ­ляется на егореализацию, иными словами, нормаль­ное развитие — это такое развитие, которое ведетче­ловека к обретению имродовой человеческой сущно­сти. Условиями и одновременно критериямиэтого раз­витияявляются: отношение к другому человеку как к самоценности, как к существу,олицетворяющему в себе бесконечные потенции рода «человек»(централь­ноесистемообразующее отношение); способность к де-центрации, самоотдаче и любвикак способу реализа­цииэтого отношения; творческий, целетворящий ха­рактер жизнедеятельности;потребность в позитивной свободе; способность к свободномуволепроявлению;

возможность самопроектирования будущего; верав осуществимость намеченного; внутренняя ответствен­ность перед собой и другими,прошлыми и будущими поколениями; стремление к обретению сквозногообще­го смысла своейжизни.

Обычно оппозицией норме должно являтьсясужде­ние о патологии.Но, как гласит старая истина, при­рода не делает скачков, между условными полюсами. «нормы» и«патологии» находится обширное поле от-

эти потребности врожденными и приписать иминстинктивную при­роду,тогда в одних случаях человек будет рассматриваться как носитель исходно«светлых» начал, а в других — как носитель «тем­ных», низменных инстинктов. Проблема внутренних противоречийразвития, самодвижения, активности субъекта тем самым упрощает­ся, если не снимается вовсе. Встороне остается и проблема связи с миром, ведь в случае постулированияврожденных потребностей и инстинктов (равно добрых или злых) обществостановится сугубо внешним моментом, мешающим или потакающим их развитию.Разу­меется, это неозначает вообще умаления роли" потребностей, в том числе и потребности всамоосуществлении как исключительно важ­ной для развития человека. Но надопонять, что потребность эта не дана, а задана, она возникает и оформляется входе реальной жизни, а не предшествует ей. Вот почему именно в зависимости отэтого хода возникают и разные по направленности потребности этого рода— «самоосуществляется»и негодяй, и фашист, и пре­ступник. Во многих зарубежных концепциях последний моментвооб­ще нерассматривается —главное, самораскрыться, самоактуализи­роваться, самореализоваться, а вчем, ценой чего, ценой каких отно­шений к окружающим и миру — не так значимо. По сути процесстакой самоактуализации замыкается эгоцентрическим смысловым уровнем. Мы же,говоря в дальнейшем о самоосуществлении, о соответствующей потребности в нем,будем иметь в виду, во-первых, производность этой потребности от реального ходажизни человека и, во-вторых, то, что подлинное содержание самоосуществления,подлинный его предмет есть приобщение ко всеобщей родовой сущ­ности посредством целенаправленной,целетворящей активной дея­тельности субъекта.

50

клонений, аномалий развития. Поэтомуправильнее, на наш взгляд, сформулировать общее представление об аномалиях,имея в виду, что лишь в крайних своих вариантах они переходят в выражениепатологические явления. Тогда аномальным, согласно рассмотренным вышеположениям, следует считать такое развитие, которое не согласуется, подавляетсамоосуществле­ние,ведет к извращению его сути, или, иными словами, аномальным, отклоняющимся от нормального являет­ся такого рода развитие, котороеведет человека к отъединению, отрыву от его всеобщей родовой сущно­сти.Условиями и одновременно критериями такого развития следует считать: отношениек человеку как к средству, как к конечной, заранее определимой вещи(центральное системообразующее отношение); эго­центризм и неспособность ксамоотдаче и любви; при­чинно обусловленный, подчиняющийся внешним об­стоятельствам характержизнедеятельности; отсутствие или слабую выраженность потребности в позитивнойсвободе; неспособность к свободному волепроявлению, самопроектированию своегобудущего; неверие в свои возможности; отсутствие или крайне слабуювнутрен­нююответственность перед собой и другими, прошлы­ми и будущими поколениями;отсутствие стремления к обретению сквозного общего смысла своей жизни*.

Теперь нам предстоит обосновать еще одноисходно важное положение. Дело в том, что, как заметил, на-

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 50 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.