WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 28 | 29 || 31 | 32 |   ...   | 50 |

Однако, сделав перевод описания явления сязыка клинического на язык психологии, мы по сути еще остаемся в рамкахфеноменологического подхода, хотя понятно, что возможности примененияформализован­ного языканаучной психологии значительно богаче и перспективнее для решения многих задач,чем воз­можностиоперирования образным языком существую­щих клинических описаний. Напомним,что сущность явления раскрывается лишь тогда, когда известны пути егоформирования. Собственно психологическая сущ­ность может быть раскрыта,следовательно, если мы узнаем, по каким психологическим закономерностямвозникает данное явление, что движет этим процес­сом, какие психологическиесоставляющие его образу­ют. Нельзя надеяться получить ответы на эти вопросы путем простого«подстрочного» перевода описательно­го текста драмы болезни (пусть это будет даже описа­ние «динамики»—последовательности событий),пос­кольку внешненаблюдаемые факты и события, как и их определенная последовательность, вовсе неуказыва­ют прямо напсихологические закономерности, реализу­ющие поведение человека. (Впротивном случае отпа­ла бы необходимость в научной психологии личности, в особом,психологическом способе анализа человечес­кой жизни.) Поэтому встает новаязадача, новый, тре­тийи наиболее сложный этап исследования — созда­ниесобственно психологической «модели» формирова­ния данного клиническогофеномена.

Итак, вслед за сбором и первичной обработкойкли­нического иэкспериментального материала, этапом «синтезирования» типичной истории развитияинтере­сующего насфеномена, вслед за психологической ква­лификацией, обозначениемнаблюдаемых состояний, их последовательной «смены мы должны перейти крас­смотрениювнутреннего движения процесса, его соб­ственно психологическихзакономерностей и составляю­щих.

Общая идея о необходимости подобногонаправ­ления ходаанализа клинических данных была выска­зана еще Л. С. Выготским. В однойиз последних ра­бот— «Диагностикаразвития и педологическая клини-' ка трудного детства» — он подчеркивал, что приис­следованииклинического материала центр тяжести должен быть перенесен с внешних событий(со сходным успехом констатируемых психиатром, педагогом или

167

родственником больного) на изучение иустановление внутренних психологических связей *.

Важно подчеркнуть, что такого рода работа естьсугубо специальная задача психолога, малодоступная для представителя смежнойпрофессии, например пси­хиатра, который обычно не владеет столь глубокими знаниями общейтеории психологии, соответствующи­ми инструментами, методами и стилем мышления. Пси­хиатр-клиницист, что мы ужеотмечали, по роду своей профессии чаще должен оперировать образнымипред­ставлениямиконкретных больных. Картина изменений составляется им не из абстрактныхрассуждений, а из ряда фактических наблюдений за конкретными случая­ми. Психолог же располагаетсредствами членения це­лостных образов на отдельные деятельности, мотивы, потребности,смыслы и т. д., средствами соотнесения этих единиц между собой и тем самымполучает воз­можностьперейти к усмотрению внутренней (т. е. соб­ственно психологической) механикистроения и разви­тияличности **. При этом психолог может ставить пе­ред собой разные общие задачи иконкретные цели, ра­дикоторых он строит ту или иную «модель» образования данного клиническогофеномена. В одних случаях это может быть задача выявления механизмовформиро­ваниядоминирующей патологической потребности (об­ширный материал здесь дает изучениенаркомании), в других — проблема взаимоотношения «биологическо-

* Л. С. Выготский, например, ярко иллюстрируетнедостаточ­ность одноголишь «подстрочного» перевода языка житейских опи­саний на язык научных, в данномслучае психиатрических, терми­нов. Он приводит наблюдавшуюся им в консультации сцену Кпси­хиатру приходит засоветом мать, которая жалуется, что ребенок обнаруживает приступывспыльчивости, гнева, злобы. В этом сос­тоянии, продолжает мать, он можетбыть опасен для окружающих, запустить камнем в другого ребенка и т. п. В ответпсихиатр говорит матери: «Ваш ребенок эпилептоид». «Мать,— продолжает Выготс­кий,— насторожилась и стала внимательнослушать. «Это что же значит» — спросила она. «Это значит,— разъяснил ейпсихиатр,— что мальчикзлобный, раздражительный, вспыльчивый, когда рас­сердится, сам себя не помнит, можетбыть опасен для окружающих, может запустить камнем в детей и т. д.».Разочарованная мать воз­разила: «Все это я сама Вам только что рассказала» 25.

** Видимо, поэтому(что наблюдается не столь уж редко) про­ницательный психиатр-клиницист,который по одному внешнему виду, даже жесту пациента тонко определяет егодушевное состояние, мо­жет при этом оказаться малоспособным к теоретическомупсихоло­гическомумышлению. И напротив, ученые-психологи часто обла­дают весьма посредственным даромвидения людей.

168

го» и «психического» (скажем, на примеревлияния нарастающей инертности на характер деятельности у больных эпилепсией),в третьих—выделениепервич­ных и вторичныхнарушений психики (например, в ходе аномального развития ребенка) и т.д.

Какое место занимает описанный подход в рядудругих методов исследования личности

Большинство существующих методов независимо отих построения и способов обработки полученных результатов объединяетнаправленность на изучение уже так или иначе сложившегося, «ставшего»психо­логическогоявления. Констатируя наличие определен­ной черты личности, выясняяхарактеристику ее пси­хологических составляющих, эти методы оставляют в стороне проблемувозникновения данного феномена, т. е. как раз то, что, как мы уже знаем,составляет глав­ноеусловие его психологического познания. Этот не­достаток во многом относится, какмы видели, и к та­комуважному научному методу, как лабораторный эксперимент. Сказанное, однако,призвано не умалить значение эксперимента, а показать его место впозна­нии личности, то,что, как и любой другой метод, он имеет свои ограничения и свою областьприменения. Самое тонкое экспериментирование не может заменить необходимоститеоретической (но опирающейся на определенную процедуру обработки жизненногома­териала) работы,призванной проанализировать про­цесс становления изучаемого феномена и построить ги­потезу о его целостнойпсихологической природе. Экс­перименты в свою очередь совершенно необходимы, поскольку могут вомногом подтвердить или подверг­нуть сомнению наше построение, могут служить конт­рольными «срезами»,диагностирующими промежуточ­ные результаты постоянно идущего процесса психичес­кой жизни. С известным основаниемможно утверждать, что психологический анализ становления и развития— это не еще одинметод познания психического, а веду­щий метод, поскольку он прямо направлен на раскры­тие сущности предмета,— метод, без которого вседру­гие — лишь выхватывание частей безпопытки понять целое *.

* Мы уже говорили, что в современнойпсихологии растет ра­зочарование в узкосциентистских моделях. По мнению ряда видныхученых (Дж. Брунер, Р. Заззо, С. Московичи, П. Фресс и др.), на смену засильясобственно экспериментальных процедур должны

169

Представленная выше разработка метода,разумеет­ся, была лишьодним из вариантов возможных подходов к анализу клинического материала * и неявлялась ис­черпывающей. Наиболее уязвимым следовало признать вопрособоснования и проверки тех «моделей», тех предположений о работепсихологических механизмов, к которым мы приходим в результатепоследователь­ногоприменения метода. Конечно, чрезвычайно важ­ным полем проверки гипотезоставалась сама клиника, богатство ее материала. Так, если, исходя из наших«моделей», мы допускали, что некоторое изменение «не­зависимых переменных» повлечет иопределенные, за­ранеепрогнозируемые нами изменения личности, то могли с большим основаниемрассчитывать на то, что в обширном материале аномального развития можно найтиискомые вариации условий, проследить особен­ности их влияния на изменениеличности, соответствие или несоответствие этих изменений нашим ожиданиям, т. е.в конечном счете подтверждение или неподтвержде­ние правоты исходных теоретических«моделей» и пост­роений.

Вместе с тем проверка клиникой при всей еестро­гости имеет инедостатки. Прежде всего этот процесс достаточно длительный: сюда входят поискнеобходи-

прийти «контекстуальные» типы объяснения,комплексность, соче­тание разнообразных методических приемов. Предложенный метод визвестной степени отвечает этому требованию, поскольку каж­дое полученное при его реализациисведение включается в общий контекст анализа реального жизненного развития и,более того, мо­жет бытьпонято лишь в этом контексте. Напомним также, что об особой значимости изученияанамнеза, жизненной истории, говори­ли многие авторитеты отечественной психологии. Так, В. Н. Мяси-щев,по свидетельству своих учеников, считал, что «в эксперимен­тально-психологическихисследованиях личности как тестовые, так и объективные психофизиологическиеметодики являются лишь до­полнением к методам психобиографии, анамнеза и наблюдения»26. В. С. Мерлин считал, чтоесли удается объективное истолкование фактов, то «анамнез — единственный психологическийметод, прямо и непосредственно раскрывающий происхождение и основныеза­кономерностиразвития индивидуально-психологических особеннос­тей» 27. Все авторы, упоминающие об этомподходе, говорят, одна­ко, о малой его разработанности, а также о том, насколько этотрудный психологический жанр, требующий особой профессиональ­ной квалификации.

* Разработанный метод правильнее следуетназывать именно анализом клинического материала, а не анализом данных историйболезни, поскольку мы видели, что он опирается отнюдь не толь­ко на эти данные, но и нарезультаты обобщения клинических бе­сед, наблюдений и экспериментов и др.

170

мых нам вариаций условий, их фиксация ипросле­живание, сбордополнительных данных (беседы, наблю­дения, эксперименты) и многоедругое. Фактически каж­дая такая проверка — это исследование, которое в свою очередь может потребовать новойпроверки и развер­тывания соответствующего нового исследования и т. д. Клиника,жизненный материал, в ней содержащийся, являются в этом плане постоянно идущимиспытанием выдвигаемых психологических построений, и ложные, не нашедшиеоснований в реальности построения этих испытаний, как правило, не выдерживают иостаются лишь достоянием истории; зато те, что их проходят и с честьювыдерживают, обретают удивительно долгую жизнь в науке. Но помимо этого,повторяем, очень важ­ного, но, если так можно выразиться, окольного, дол­гого пути проверки необходимонаметить путь более краткий, прямой, оперативный, связывающий, вчаст­ности, нашипостроения не только с логикой научного поиска и теоретических изысканий, но ис насущными прикладными задачами. В области аномального раз­вития (как, пожалуй, ни в какойиной области психо­логии) невозможно до конца оставаться равнодушным созерцателем ибесстрастным исследователем проис­ходящего, ибо объект исследования не вещь, не аб­страктный предмет или физическийпроцесс, а живая драма, иногда трагедия судьбы, отклоняющейся от путейполноценного развития, от путей приобщения к человеческой сущности и счастью. Вэто происходящее хочется вмешаться, исправить, помочь, направить по другомуруслу. Поэтому насущная задача состоит в том, чтобы найти адекватные способыпроверки наших выводов не только через анализ вариаций аномаль­ного развития, но и через путикоррекции, исправления этого развития, иначе говоря, совместитьтеоретичес­кую проверкуи практическое применение.

На первый взгляд решение такой задачимало­вероятно.Действительно, сущность предмета, как мы хорошо знаем, раскрывается черезанализ истории его становления. «Познать предмет — значит вскрыть ре­альный механизм его образования;значит узнать, как, почему ииз чего он «делается», т. е.раскрыть реаль­ный путьи способ его естественного «производства», а в идеале — и искусственного«воспроизводства» в условиях эксперимента»28. Но ведь в данном случае речь идет о«производстве» аномального, извращен-

171

ного продукта, и призыв «в идеале», ради нуждстро­гого познанияосуществить его искусственное воспроиз­водство выглядел бы чудовищным. Мыможем, однако, пойти по иному пути — пути искусственного«произ­водства» и«воспроизводства» не аномалии, а задан­ного, планируемого нами«отклонения» от этой анома­лии, ее коррекции. Это двойное отрицание, «отрицание отрицания»(сначала норма отрицается в продукте ано­мального развития, затем сам этотпродукт отрицает­ся всконструированном нами воспитательном, психо-коррекционном процессе), далеко невсегда есть в стро­гомсмысле возврат в русло нормального развития, ибо понятие нормы отнюдь несводится к отсутствию аномалий; «отклонение от отклонения» может быть лишьначалом полноценного развития, одним из спо­собов компенсации нарушений, новойформой приспо­собленияк окружающему и т. п. Однако в любом случае, если мы хотим участвовать в«производстве» и «воспроизводстве» этих вторичных отклонений, нам необходимоопираться на целостную теорию личности, включающую, во-первых, представления обаномальном развитии, его причинах и закономерностях и, во-вторых, представленияо внутренних механизмах и направлен­ности нормального, продуктивного развития. Первое даст возможностьопределить структуру и динамику исследуемого личностного дефекта, наиболееблаго­приятные дляполучения коррекционного эффекта мо­менты и способы воздействия. Данные же о норме со­ставят перспективу роста личности,путей ее дальней­шегоразвития. Отсюда следует, что если сознательно спровоцированное нами«отклонение от отклонения», последующий путь перевоспитания и коррекциилич­ности оказалисьуспешными, то это должно свидетель­ствовать в пользу верности, правоты тех общих, ориен­тировавших нас теоретических«моделей», на основа­нии которых строились наши воздействия.

Pages:     | 1 |   ...   | 28 | 29 || 31 | 32 |   ...   | 50 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.