WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 23 | 24 || 26 | 27 |   ...   | 50 |

В контексте данной книги перед нами стоитпробле­ма более частная— обосновать способыобъективного исследования не всего многообразия личностного раз­вития, а его отклонений, аномалий.И хотя последние не могут быть поняты, о чем неоднократно говорилось, безобщепсихологического представления о норме, лич­ностном здоровье и т. п.,исследования аномального развития имеют свою специфику и даже своиизвест­ные преимуществаперед исследованиями развития нор­мального. Эти преимущества состоят в том, что ано­мальное развитие протекает обычно врамках достаточ­ноограниченных по сравнению с нормой (см. гл. II, § 3). И следовательно, ономенее вариативно, менее свободно (вспомним формулу: болезнь есть ограничениесво­боды) исоответственно более поддается обзору и одно­значному определению, нежелиразвитие нормальное. Кроме того, описания нормы, ее реального поведения, как мывидели, крайне бедны: психолог, который за­хочет такие сведения получить,должен обращаться либо к художественной литературе со всемиограниче­ниями этогоподхода, о которых речь шла выше, либо к жизнеописаниям «великих людей», знаяпри этом, что, несмотря на всю документальность подобных описаний, они, какправило, носят явный отпечаток субъективных восприятии и воззрений биографов.Причина дефицита сведений понятна: внутренний мир, основные мотивы, помыслынормального человека обычно закрыты, спря­таны от постороннего взгляда ивмешательства.

Всякая болезнь ставит человека в новые,стеснен­ные, неудобныедля него положения, толкает его к рас­крытию своего страдания, поискампомощи. Когда же это страдание психическое, то речь идет не о чем ином, как ораскрытии внутреннего мира пациента, о его, час­то сокровенных, особенностях души.Разумеется, само-

147

анализ и жалобы больного, тем более больногопсихи­чески, далеко невсегда объективны и отражают под­линную подоплеку страдания, но даже в таком виде они представляютсобой ценнейший для понимания ано­мального развития личности материал. К этому надо добавить и то,что необычные, отклоняющиеся от при­вычного акты поведения легче наблюдать, выделить, нежели стертыеформы поведения обычного.

Как следствие отмеченных особенностейобъектив­ные описанияаномального развития личности пред­ставлены несомненно богаче, нежели описания разви­тия нормального. Как правило, онивыполнены не пси­хологами, а психиатрами, и надо признать, что многие из этихописаний сделаны с такой замечательной точ­ностью, образностью, что дают самоенаглядное, вы­пуклоепредставление о разных оттенках и ступенях психических отклонений. Причем вотличие от собствен­нохудожественных описаний, разобранных выше, речь идет при этом не особирательных образах, не о резуль­татах «мысленных экспериментов», а о конкретных слу­чаях и наблюдениях над реальнымилюдьми, что значи­тельно повышает объективную научную ценность ма­териала. Многие психиатры по правугордятся архивом своей науки, открыто порой противопоставляя его су­хим и маловыразительным текстампсихологических сочинений и учебников, считая, что именно психиатрия должнавырасти со временем в «практическое челове­коведение». Пожалуй, наиболееопределенно высказы­вался в этом духе известный немецкий психиатр Г. Гру-ле. «Можноочень внимательно слушать психологичес­кие лекции и изучать труды попсихологии и, однако, ни на йоту не приблизиться к действительному знаниюлюдей, подобно тому как есть ученые-искусствоведы, которые обладают богатымизнаниями в области наук об искусстве и, однако, ни разу в своей жизни не былиосчастливлены действительным эстетическим пережи­ванием. Пониманию душевногосвоеобразия ближне­гонадо учиться не от психологии... Изучать практичес­кое человековедение в настоящеевремя можно толь­копутем опыта, и именно того, который собирается под руководством психиатрии...только у психиатра есть материал, на котором можно учиться по-настоящемупониманию человека; кроме психиатров такой же ма­териал можно найти, пожалуй, ещетолько у воспита­телейи учителей... Часто в каком-нибудь положении

Н8

легче всего ориентироваться, если сознательнодопус­титьпреувеличение, если придумать крайний одно­сторонний случай. А какой опытможет доставить преувеличения в большем количестве и ярче, чем пси­хиатрический Не в нем ли мынаходим самые острые и глубокие чувства Разве не он учит нас тому, какпо­терявшиесоразмерность страсти в своем действии неу­молимо разрушают все препятствияРазве не он пока­зываетвсе степени расстройства интеллекта — от мель­чайших нарушений мысли до полногоее распада, во­ли— от полного ееуничтожения до непрерывного стрем­ления к насильственным действиям и отношения к окружающему миру— от легкойподозрительности до господствующего над всей психикой бреда» 15

Мы привели столь длинную цитату из Груле,по­скольку в этихсловах, написанных еще в начале века, достаточно ясно намечаются те тенденции,которые в дальнейшем стали определяющими для ряда психиат­рических подходов к изучениюличности. Прежде все­гоэто все то же разведение «двух психологии» — пси­хологии «понимания» душевногосвоеобразия ближних и психологии «объяснения», которая относится кпер­вой как реальноеэстетическое переживание — к сухим рассуждениям о нем. Предпочтение понимающейпси­хологии перерослозатем в феноменологический под­ход, экзистенциальную психиатрию. Но даже у тех пси­хиатров, которые не придерживаютсяэтих крайних направлений, роль и значение понимания, вчувство-вания в жизньбольшого рассматривается как важней­шее профессиональное качество. При этом часто рас­познание и описание различныхстепеней и оттенков психических расстройств видятся как вполнесамодос­таточнаязадача. Когда же необходимо перейти к стро­гому объяснению, то оно либоотбрасывается вовсе, как во многих случаях экзистенциального подхода, где самакт сопереживания и понимания является и исход­ным моментом, и конечной целью,либо, что более рас­пространено, делается перескок к физиологическому уровню, в которомищут непосредственные причины наблюдаемых нарушений *. В любом случае изсферы

* В последнем случае легко усмотреть прямоеперенесение моделей соматических страданий на область отклонений душевнойсферы. Это физиологический, фармакологический подход в психи­атрии, сводящий все к лекарственнойтерапии и не принимающий во внимание значимость психологических механизмовболезни.

149

внимания выпадает важнейшее опосредствующеезве­но, важнейший слойдвижения всего процесса аномаль­ного развития, а именно слой психологический, анализ техвнутренних, разыгрывающихся именно в психике (а не в биологии мозга или наповерхности внешних событий) коллизий и конфликтов, которые конечно жепротекают, развертываются в определенных (в данных случаях — извращенных) биологическихусловиях, но не могут быть сведены к ним, равно как они являют, реализуют себячерез внешне наблюдаемое или внут­ренне сопереживаемое поведение, но не могут быть пря­мо истолкованы лишь на основе этихнаблюдений и сопереживаний.

Фактическое игнорирование психологическихопосред-ствований приводило к тому, что, с одной стороны, пси­хиатрия отчуждалась от достиженийпсихологии, а с другой стороны, накопленный психиатрией богатейшийфеноменологический материал оставался так по-настоящему и не освоенным, внешнимпо отношению к психологической науке.

Каковы же должны быть методы освоенияпсихо­логическихопосредствований, нахождения психологи­ческих закономерностей аномальногоразвития Оче­видно,исходной базой, основой поисков таких методов должны стать уже существующие,апробированные в психологической науке подходы и разработки, требую­щие, однако, в применении кспецифике аномальной клиники дополнений и творческого развития.Просле­дим в этом планевозможности и судьбу наиболее ав­торитетного в позитивной науки метода — экспери­мента.

Основателем экспериментального подхода впси­хологии личностиявляется известный немецкий пси­холог Курт Левин. Знакомство с его работами до сих пор остаетсякратчайшим путем к пониманию сути ос­новных проблем эксперимента впсихологии личности. Пойдем этим путем и мы. Сразу оговоримся при этом, что мыне будем касаться общей оценки К. Левина как представителя гештальтпсихологии,равно как и раз­бораконкретных положений созданной им теории лич­ности, поскольку такого рода анализшироко и полно представлен в отечественной литературе. Нас будут интересоватьлишь сами истоки и возможности экспе­риментального подхода.

Для того чтобы разобраться в общейметодологии

150

экспериментального подхода, К. Левинобращается к истории естественных наук, и прежде всего к эталон­ной для его времени науке— физике *. Согласнофи­зическимпредставлениям, заложенным Аристотелем, закономерность связываласьисключительно с повто­ряемостью, наблюдаемой регулярностью тех или иных явлений. Отсюдастрогая классификация наблюдаемых явлений, отнесение их к тем или иным рядам,классам считались магистральными для определения закона. Скажем, такогонаблюдения, что легкие материи (дым, например) поднимаются вверх, былодостаточно, что­быприписать им «восходящую тенденцию», имманент­но присущее им «внутреннеестремление» к определен­ной цели. Отдельный класс составляло (и, следователь­но, имело собственный закон)движение тел небесных («высшие движения») и отдельный класс — движение тел земных.

Эти прочно установившиеся и казавшиеся втечение веков столь очевидными и наглядными тенденции и способы пониманияявлений физического мира были поставлены под сомнение Галилеем. Согласно еговоз­зрениям, один и тотже закон определяет разнообраз­ные формы движения: и движение звезд, и падение кам­ня, и полет птицы. Это усмотрениевнутреннего един­ствафизического мира требовало пересмотра того стро­гого деления всех объектов наклассы, которое занима­ло столь важное положение в аристотелевской физике. Поэтому терялисвое значение и разного рода логи­ческие дихотомии, контрарные пары: сухое — влажное, горячее — холодное у т. п. Жесткие классификации сменялисьрядом непрерывных, опосредующих друг друга этапов, переходов. Лишалось в связис этим поч­вы ипредставление об имманентно, изначала прису­щих физическим явлениямцелях.

Эти преобразования, с одной стороны,кардиналь­но изменилипрежние представления о характере и сущ­ности научного закона, а с другой— послужилиосно­ванием для началасобственно экспериментального под­хода к изучению действительности. В самом деле, если для Аристотеляотдельный случай, выпадающий по ка­ким-либо параметрам из однородного класса, не мог быть принят вовнимание и находился буквально «вне

* Наиболее последовательно Левин излагает своивзгляды в специальных методологических работах 16, на которые мы и будем в основномопираться при изложении его взглядов.

151

закона» (ибо закон отождествлялся срегулярностью и включение предмета в класс полностью определяло его сущность иприроду), то для Галилея закон уже не отождествлялся с регулярностью,частотностью наблю­даемых явлений (скажем, формула свободного паде­ния выводилась и рассматриваласьвне зависимости от того, часто или нет наблюдается такое падение).За­кон апеллировал,следовательно, не только к случаям, реализованным в действительности, но и ктем, которые не были реализованы или реализованы лишь частич­но, не в полной мере. Отсюдазначимость для познания закона, в принципе любого индивидуального случая,любого, даже выпадающего из класса явления, отсю­да же и необходимость экспериментакак создания ис­кусственных условий, которые позволяют приблизить­ся к фактам, имеющим связь сзаконом.

Перейдя после этого исторического экскурса кпси­хологиимотивационных процессов, К. Левин справед­ливо констатировал, что здесь непроизошло кардиналь­ного, галилеевского переворота и господствующие ме­тодологические представления моглибыть смело отне­сены каристотелевским. Разработки психологии нахо­дятся под «роковым влиянием»представлений об обя­зательной регулярности, повторяемости процессов как условиивыявления их психологических закономернос­тей. В результате все усилияпсихологов сводятся лишь к отшлифовке и расширению методов статистики,стрем­лению «показатьобщие черты через вычисление сред­них величин». Закономерность связывается тем самым с регулярностью,частотой, а индивидуальность про­тивостоит этому как антитеза.

Следствия из такого положения дел впсихологии, по мнению К. Левина, по крайней мере двояки. С одной стороны, убольшинства профессиональных психологов исчезает стремление понятьиндивидуальный, единич­ный путь конкретного человека, его живую уникальную судьбу. А сдругой — как реакцияна засилье частот­ного,статистического подхода частью психологов по­стулируется необходимость свободнойинтуиции, пости­жения иэмпатии как единственно возможных методов изучения конкретного человека *. Эти,казалось бы, противоположные пути сходны, однако, в одном: в

* Здесь Левин очень точно, на наш взгляд,указывает на одну из важнейших причин, лежащих в основе разделения «двухпсихо­логии», о которыхмы уже говорили выше.

152

обоих случаях поле индивидуальности отделяетсяот экспериментального исследования, и то, что не случает­ся несколько раз, рассматриваетсякак находящееся за сферой того, что может быть рационально понято.

Pages:     | 1 |   ...   | 23 | 24 || 26 | 27 |   ...   | 50 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.