WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 22 | 23 || 25 | 26 |   ...   | 50 |

На материале художественной литературы можновыделить типичные варианты внутри- и межличностных коллизий, в которые вступаетчеловек на протяжении жизни. Утверждается, например, что во всей мировойлитературе наличествует не более 36 определяющих сю­жетов, а по еще более строгимподсчетам — всего 12.Даже в области вымысла — волшебных сказок мира — число сюжетов остается весьмаограниченным 8.Рас­смотрение эти»родовых сюжетов человеческой жизни с позиций научной психологии было бычрезвычайно важно для построения типологии личности, типологии лич­ностных конфликтов, стилей испособов их разрешения. Но признание родовых сюжетов ведет к еще болееслож­ной проблеме— поиску законов, ихопределяющих. Здесь собственно литература уже кончается, и начи­нается философско-психологическийанализ. Пока в этой области известны в основном лишь психоаналити­ческие изыскания 3. Фрейда, К. Юнгаи др., которые сегодня вряд ли могут полно удовлетворить нас. Одна­ко, если кто-то не так решалпроблему, это вовсе не оз­начает ее дискредитации и отмены поиска новых под­ходов. Заметим еще, что числозаконов, определяющих основные сюжеты жизни, также, по-видимому, весьмаограниченно. Л. Н. Толстой писал: «Есть малое число клавиш, различнаяпоследовательность их, есть все раз­нообразие как личностей людей, так и семей историчес­ких. Везде те же сказки, те жемуки, тот же деспотизм, те же войны и т. д. и т. д. Сравнение с клавишами. Всете же. Музыка разная, но результат один и тот же... По­пытка найти эти вечные клавиши»9.

Важным примером, который может извлечь излите­ратуры психология,является рассмотрение личности в движении, в постоянном развитии как форме еесуще­ствования.Особенно интересны в этом плане произве­дения, прослеживающие весьжизненный путь личности,

!4'

смену поколений, развернутые семейные историии т. п. Что же касается научной психологии, то Олпорт в упо­мянутой статье еще в 30-х годахговорил о необходи­мости такого «длительного интереса к личности». Но призыв этот досих пор остается малореализованным, поскольку психология чаще предпочитаетрассматри­вать личностьв данный момент, как неизменно тож­дественную самой себе, раз выявленному в ней набору черт и качеств.Даже так называемые лонгитюдные исследования строятся обычно по принципу«попереч­ных срезов» напути развития личности, оставляя без внимания внутренние связующие законысамого этого движения.

К сказанному следует добавить, чтохудожествен­номувидению свойственно рассмотрение любой черты в совокупности взаимосвязей сдругими чертами и качест­вами личности. В художественном произведении разы­грывается всегда не просто тема(ревность, попусти­тельство, мещанство), но всегда тема с вариациями, подразумевающимивозможность иных толкований, иных и часто неоднозначных исходов и перспектив ееразвития. Психология пока что довольствуется в основ­ном констатацией отдельных черт,параметров и очень редко последующим прослеживанием их изменений в ограниченномжизненном промежутке, т. е. выхваты-ванием малых фрагментов разветвленной сетибытия личности.

Еще один момент, который хотелось бы выделить,относится прежде всего к самосознанию и самовоспита­нию психолога-профессионала. Л. Н.Толстой в разгово­ре сА. М. Горьким заметил, что писатель может оши­баться в чем угодно, выдумыватьвсе, кроме психоло­гии,—психология должна быть точной 10. И литература не только всегда стремилась к этой точности, но, чтосамое поразительное, достигала ее. Поразительное не с точки зрения рядовогочитателя, который привык видеть в писателе учителя жизни, а с точки зренияпрофессио­нальногопсихолога, поскольку он давно и сознательно отказался от веры в возможностьточного психологи­ческого знания на материалах наблюдений, пережива­ний, бесед и т. п. Все эторассматривалось как атрибуты «житейской психологии», тогда как научнойпсихоло­гии— и соответственнонаучному психологу —приста­ло опиратьсялишь на эксперимент, опросники, тесты, семантические дифференциалы,математически выве-

)4Г

ренные корреляции и т. п. Думается, чтопостоянно де­монстрируемая художниками принципиальная способ­ность достаточно точного познаниячеловека путем на­блюдения, размышления и сопереживания должна, с од­ной стороны, поубавить спесь унекоторых профессиона­лов-психологов, снисходительно, сверху вниз, смотря­щих на «житейских психологов»,«психологов-любите­лей»вроде Толстого и Достоевского, а с другой — под­нять веру психологов в возможностьсвоего видения мира личности, в возможность достаточно точного и объективногопонимания, постижения этого мира без обязательной (и просто-напросто далеко невсегда вы­полнимой походу конкретного исследования) пошаго­вой опоры на тесты, опросники,узколабораторные экс­перименты. Надо ли говорить при этом, что автор име­ет в виду не перечеркивание илиумаление достижений экспериментального и тестового подходов, а лишь болеесбалансированный взгляд на роль наблюдения и про­фессиональной интуиции впсихологическом познании.

И последнее, что хотелось бы отметить. Улитературы психологи должны постоянно учиться ясности, выпук­лости, стереоскопичностиизображения личности. Необ­ходимо, следовательно, развивать в себе вкус и внима­ние к языку как инструментупознания личности, как важнейшему условию, от которого зависит точность иполнота передачи целей, задач, результатов и общего смысла проведенногопсихологом исследования. Разу­меется, психолог не должен стремиться конкурировать в овладенииязыком с писателем —это не только тщет­но,но вовсе и не требуется. Однако надо помнить, что личность есть особый объектнауки, поскольку мы не только исследуем ее, но одновременно ей же, для ее нужди пользы адресуем результаты исследования и от нее в конечном счете ждем ихоценок. Следовательно, изложение должно быть таким, чтобы личность могла вконце концов узнать себя в нем, не отвергла его как невнятицу и чужеродность.Такое положение, что впол­не понятно, требует постоянного совершенствования языка описания, вчастности умения в случае необходи­мости свободно выйти за рамки «птичьего языка», по­нятного только узкимспециалистам.

Вместе с тем, несмотря на всю ценностьхудожест­венногоматериала, следует помнить о существенных ограничениях возможностей егоиспользования научной психологией в изучении личности, ее нормальных иано-

143

мальных проявлений. Прежде всего героихудожествен­ныхпроизведений живут в определенном времени, в определенной «социальной ситуацииразвития», что, ра­зумеется, является не просто «декорацией» для развер­тывания внутренних закономерностей,но переменной, существенно влияющей на конкретное содержание и характер этихзакономерностей. Так, описание конф­ликта барчука Николеньки с гувернером-французом, которое стольчасто разбирают психологи, при всей его тонкости и глубине не может служитьполным анало­гомконфликта современного подростка с учителем мас­совой школы. Изменившеесясоциальное поле, на кото­ром развертывается даже один и тот же по внутренней структуреконфликт, не может не влиять как на психо­логические характеристики самогоконфликта, так и на человека, переживающего, оценивающего этот конф­ликт.

Следующее ограничение в использованиихудожест­венногоматериала состоит в том, что перед нами не реальные люди, а вымышленные герои.Ясно, о чем часто говорили и сами писатели, что (и это одна изважней­шиххарактеристик, один из признаков подлинно хоро­шего литературного произведения),раз возникнув в воображении писателя, оттолкнувшись от тех или иных прототипов,герои не терпят произвола, а, напротив, на­чинают как бы сами вершить своюсудьбу, диктовать поступки, по-своему развертывать сюжет *. Однако, несмотря навсе это, в художественном произведении описывается саморазвитие не реальногочеловека, но все того же героя произведения. И поэтому, исследуя психологиюличности на материале художественных произведений, мы познаем не саму жизнь,реальную «клинику» развития мотивов, потребностей, эмоций, а ее отражение вхудожественном видении автора.

Надо ли говорить, что это отражение не бываетбес­страстным,напротив, оно глубоко пристрастно, выра­жает определенные взгляды и идеи.Иначе говоря, худо­жественный образ всегда более или менее сдвинут, сме­щен, эксцентричен по отношению креальности. Отсюда для правильного его восприятия необходимо, поспра­ведливомувысказыванию Л. С. Выготского, «созерцать сразу и истинное положение вещей, иотклонение от

* Вспомним, например, искреннюю скорбь Флоберапо поводу самоубийства мадам Бовари.

144

этого положения» ". Уже одно этообстоятельство огра­ничивает возможности познания душевной жизни толь­ко через художественные образы. Привосприятии пос­леднихнеобходимо как знание реальной действитель­ности, так и (хотя бы самое общее)представление о том «коэффициенте смещения», который свойствен худо­жественной манере данного автора.Учтем также, что смещение это бывает как относительно постоянным, устойчивым,так и неожиданным, вдруг врывающимся в повествование, разрывающим (взрывающим)его прежний строй и логику. «Внезапное смещение рацио­нальной жизненнойплоскости,— замечаетВ. Набо­ков,—может быть осуществлено различными способа­ми, и каждый великий писательделает это по-своему» 12.

Таким образом, при опоре на материалхудожест­веннойлитературы следует учитывать определенные ограничения. Важно, в частности,иметь в виду особую манеру творчества каждого мастера и фокусировать вниманиене на характере внешних событий, которые благодаря «коэффициенту смещения»могут быть не­правдоподобно нагромождены с точки зрения житей­ской логики, а на особенностяхличности героя, раскры­вающихся в этих событиях, ибо последние и подобраны автором длятого, чтобы, действуя в них, герой проявил, испытал интересующие автораособенности человека, их прочность, своеобразие, подвижность, глубину. По сутидела, и это для нас важный момент, этот прием пред­ставляет собой своеобразный«мысленный психологи­ческий эксперимент», состоящий из двух частей. Пер­вая — это воображение, сотворениегероя, который имеет некоторый анамнез, историю, оправдывающую, объясняющую еготаким, каков он есть к началу дейст­вия. Вторая часть состоит в собственно эксперименте с даннымгероем, помещенным в обстоятельства, раскры­вающие, испытывающие, изменяющиеего исходные чер­ты.Разумеется, это не единственный путь построения художественного исследования.Не имея возможности углубляться более в эту тему, ограничимся следующимзамечанием Новалиса: «Автор романа может поступить различным образом. Например,он может сначала из­мыслить множество эпизодов, а героя сочинить позд­нее — для осмысления их (отдельныеэффекты, а затем особый принцип общего построения, изменяющий эти эффекты,придающий им специальный смысл). Или же он может сделать обратное: спервапрочно обдумать

145

индивидуального героя и лишь затем подобратьк нему соответствующие происшествия» 13.

Подчеркнем также, что рассматриваемые«мыслен­ныеэксперименты» не просто творческое отражение художником реалий душевного мира,но и одновременно их означение, предлагаемый другим людям способ и путьпереживания и осмысления, т. е. проекты психоло­гической жизни, бытия личности. Так, молодые люди конца XVIII— начала XIX в. непросто находили в «Страданиях юного Вертера» Гёте художественноеопи­сание романтическойлюбви Вертера к Лотте, но сами начали страдать, думать, мучиться и даже кончалижизнь самоубийством «по Вертеру». Речь идет, таким образом, об исследовании,«мысленном эксперименте», в котором спроектированные методом художественноготворчества представления, гипотезы об особенностях, возможностях и путяхразвития человека проверяются самой жизнью, тем, насколько предлагаемые образыпризнаются обществом и отдельными людьми как дей­ствительные, реальные и верные,насколько, наконец, они меняют жизнь общества и отдельных людей,откры­вая новыегоризонты и направления осмысленной ду­шевной жизни *.

Понятно, что изучение этого удивительного посиле и значимости «мысленного эксперимента» с его прямы-

* К слову сказать, в современной культуре роль«проектиров­щиков»,«означителей» душевной жизни уже не принадлежит без­раздельно художникам и философам,как^в прошлом. Психология, психологическое толкование начинают проникать вширокое созна­ние и нетолько объясняют, но и формируют его. П. Б. Ганнушкин еще в 1933г. писал,например, что уже можно говорить об одержимых «болезнью Фрейда» не в томсмысле, что это новая форма болезни, описанная Фрейдом, а в том смысле, чтомногие люди начинают осо­бым образом изменяться от неумеренного применения фрейдовскогометода. Со времени написания этих слов влияние психологических построений(разумеется, не только фрейдовских) на формирование сознания людей возросло ещеболее, давая основание некоторым уче­ным называть наш век«психологическим». Действительно, сейчас все реже наблюдается стремлениеобозначать и объяснять свои пережи­вания в столь свойственных прошлому веку понятиях — страдание, сграсть, проступок,грех, искупление и т. д. Зато все чаще в этих слу­чаях слышится психологическаятерминология —комплекс, стресс, скрытые мотивы, невроз и т.д. Подобная редукция в объяснениид^ шевной жизни не может не вызвать беспокойство, поскольку ведет квульгаризации научного психологического метода и, что главное, способствуетснятию нравственной ответственности с человека, ко­торый любому своему поступку (ипроступку) легко находит расхо­жее психологическое объяснение и оправдание.

146

ми (от жизни) и обратными (к жизни) связямиявляет­ся важнейшим и,на наш взгляд, обязательным под­спорьем научной пеихологии личности. Однако из всего вышесказанногоследует и другой, достаточно ясный вывод: анализ литературных данных не можетбыть ос­новным, а темболее единственным в познании живого движения личности человека. Его необходимодопол­нять или, вернее,делать его дополнительным к собст­венно психологическим методам исследования реально­го развития личности. Поиски этихметодов — одна изнасущных и ближайших задач современной психологии.

Pages:     | 1 |   ...   | 22 | 23 || 25 | 26 |   ...   | 50 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.