WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 22 |

Именно здесь произрастают корни всенародной горячей любви к Сталину. За его якобы справедливость и неустанное, неусыпно-бдительное вылавливание всяческой мрази среди начальства. Уже одной только видимости справедливости для народного сознания оказывалось вполне достаточно. И эта любовь до сих пор теплится, несмотря ни на какие досужие реминисценции о "лагерной пыли", о "черных воронах", о горемыках "без права переписки" и т.п. Сталину всё прощалось — даже подвергшиеся вопиющему произволу его не винили. Нехищные люди отходчивы и всепрощающи. Для диффузного вида — это как "неразделенная любовь". Пусть и к не очень достойному объекту, но — любовь. И нельзя диффузных людей порицать за то, что они ищут себе тирана. Это — естественное проявление стадного инстинкта. Им жизненно необходимы вожаки. Но вожаки-то им нужны хорошие, нехищные, а на эти вакансии в основном прорываются хищные чудовища. Стадо буйволов должен возглавлять лучший буйвол, а не стая пятнистых гиен.

"Тюремный эксперимент".

Хищным властителям, этим реликтовым "цезарям" и "сатрапам" современного мира не нужно истинное знание о человеке. Для них важны лишь психологические методики манипулирования "стадом, быдлом". И они всячески препятствуют человеческому самопознанию, прекрасно чувствуя, что это не в их интересах. "Власть и истина не сочетаются. Это — горькая правда" [7].

Примечателен в этом плане знаменитый "тюремный эксперимент", проведенный в начале 1970-х годов [29]. Две дюжины студентов-добровольцев, под присмотром американского психолога Филиппа Зимбардо, участвовали в своеобразной игре "в тюрьму". Их по жребию разбили на две группы, исполнявшие роли надзирателей и заключенных в инсценированных тюремных условиях Для участия в эксперименте были отобраны люди с нормальными показателями по всем предъявленным им тестам, однако, проведя всего несколько дней в "тюрьме", они повели себя странным, ненормальным образом. "Надзиратели", поначалу просто властные, стали относиться к "заключенным" жестоко, порой садистски. "Заключенные" реагировали на эту демонстрацию власти дезорганизацией поведения, ощущением беспомощности, и в конце концов, — тупой покорностью. Эксперимент, рассчитанный на две недели, пришлось прервать уже через шесть дней из-за происшедшей в "тюремных" условиях драматической перемены в личности и моральных ценностях испытуемых. Все были травмированы, и даже сам Зимбардо почувствовал, что начинает принимать интересы своей "тюрьмы" слишком всерьез. Требования социальной роли оказались сильнее, чем моральные императивы и представления индивида о самом себе. Как же стало возможным, что люди, распределив эти роли подбрасыванием монетки, так легко вжились в них Дело дошло до жестоких конфликтов, драк, избиений, издевательств и т.п. Участники эксперимента достигли "нормы", существующей в настоящих тюрьмах. И эксперимент был поневоле прекращен.

Вот это-то и подозрительно. Почему эксперимент вдруг прекратили, а не откорректировали и не пошли дальше! Его нельзя было прекращать, нужно было выяснить, выйдут ли его участники из своих ролей "с честью", образумятся ли Но его прекратили, а то, что "простые парни" неожиданно для всех (в том числе и для самих себя) стали неимоверно жестокими и поэтому эксперимент пришлось прекратить, именно это долго муссировалось в прессе.

Как же объяснить эту жестокость, проявившуюся в ходе эксперимента Корни ее следует искать в "диффузной недостаточности" его участников. Здесь, как в капле воды, отразилось положение во всём обществе. Общество может выдержать определенное количество хищных в своих рядах. Да и те в таких мирных сообществах стараются особо не "высовываться". Затаиваются. Но при превышении некоего количественного порога следует лавинообразный рост агрессивности, преступности, безнравственности. То же самое наблюдается, как это отметил еще А. Токвиль, и при ослаблении в обществе социальных уз. (Именно это происходит ныне в нашей стране). Это же, в миниатюре, случилось и в эксперименте Зимбардо. Хищный компонент среди его участников оказался чрезмерным (как и предельно хищные правила самой "игры").

С видовой позиции, "тюремный эксперимент" был проведен с вопиющей некорректностью и крайне примитивно. Вот и возникает вопрос — уж, не специально ли! Надо учесть и то, что психологи и психиатры, как правило, суггесторы. Но сейчас уже невозможно установить, "who was who" в тех двух дюжинах студентов, набранных для злосчастного эксперимента.

Не хочется, конечно, верить в это, но возможно это была псевдонаучная мистификация, устроенная для саморекламы, на которую американцы столь падки. С них станется. Можно усмотреть здесь и некий интуитивно-превентивный упреждающий ход хищной власти. Ведь эксперимент этот сыграл свою негативную роль: "доказано", что всякий человек может стать злым. Якобы социальные роли являются определяющими в поведении людей. Не был ли он задуман и рассчитан на оправдание существующей у людей непомерной агрессивности До поры до времени скрытой, но создадутся подходящие условия — и она тут как тут. Мол, все мы одним миром мазаны. Человек человеку — волк. Все люди — гады. Хищные всегда стараются замарать всех. Они любыми способами пытаются сбросить остальных людей на свой животный, биологический уровень. Затянуть в свое страшное крокодилье болото.

По своей "научной значимости" знаменитый эксперимент Ф. Зимбардо мало отличается от подробного описания ресторанной драки, которая провоцируется двумя-тремя посетителями, а заканчивается всеобщим побоищем подвыпившей публики. В социальной психологии это называется "психическим заражением". Подобный "феномен" частенько использовался в старых — чаще почему-то комедийных — кинофильмах.

Нельзя не заметить, что большинство кинематографической продукции (теперь всё больше в "телевизионной упаковке") есть не что иное, как откровенная пропаганда хищности, насилия, аморальности. Все те многочисленные вестерны, боевики, триллеры и есть реальные действия хищных паразитарных общественных структур, направленные на охищнение диффузных масс, в первую очередь, молодежи. Нужно отметить еще вот что. Как просто и в то же время хитро всё это устраивается. На первый взгляд, во многих фильмах содержится явная критика агрессивности, до добра никак не доводящей. Но на самом деле, под видом якобы борьбы с насилием, на экранах появляются типичные откровенно хищные агитки. И они делают свое черное дело. Развращают людей (зрителей), ибо все они замешаны на смаковании сцен насилия и убийств. Занимательные острые сюжеты, хитроумность погонь и засад, вызывающие содрогание кучи трупов, эффектные благородные позы героев, вульгарные ужимки и жуткие предсмертные крики убиваемых негодяев и т.д. и т.п. Таково же предназначение и иных кинокомедий, в которых все смешные сцены и ситуации "накручены" на какой-нибудь чемодан с трупом. О пользе таких фильмов можно сказать, перефразируя, чуть-чуть "дополнив" Ленина, "шаг вперед, двадцать два назад".

"Самое массовое" искусство сильно понижает реальный иммунитет людей к восприятию настоящих убийств и насилия в обществе. Зло в мире представляется обыденным явлением. У людей повышается, что называется, толерантность к хищности мира. И они смиряются с положением дел. А это непротивление, в свою очередь, еще больше усиливает позиции "мировой хищности", продлевает ее. Таким вот ползучим, и в то же время неприкрытым способом действует хищная власть на сознание простых людей. На Конгрессе гуманитарных сил, проходившем в декабре 1996 г, в Библиотеке им. Ленина, краткое выступление Евдокии Гаер (знаменитой воительницы за права и возрождение самобытной культуры малочисленных народностей России), в котором она заклеймила духовное растление общества, производимое с помощью СМИ, и в особенности телевидения, вызвало бурную овацию аудитории. Но что для хищной власти какие-то аплодисменты Так себе, — акустический пустяк, разве что в ухе зазвенит или зачешется...

А "хороший" эксперимент в подтверждение существования видовых различий в человечестве был бы очень кстати. Но если правильно проводить тот же "тюремный эксперимент", то следовало бы ставить его сразу же в очень широких масштабах. Начать его следовало бы с обязательной подборки испытуемых по степени их авторитарности. Для этого нужна медикаментозная ("сыворотка правды") или гипнотическая проверка на существование хищной установки в подсознании. Для большей "чистоты эксперимента", как минимум, потребовалось бы несколько десятков групп. К тому же формировать их надо было бы из людей, ничего не знающих о результатах опыта Зимбардо. Иначе бы они неумышленно корректировали как-то свое поведение, в связи с имеющейся у них информацией (частный случай т. н. "эффекта Эдипа").

Наиболее "чистый" эксперимент, к сожалению, является лишь мысленным. Речь идет об эксперименте по полному изолированию откровенно хищной группы — уголовной, властной или же смешанной. Ее можно было бы сформировать из "смертников". Но лучше всего, если бы это была какая-нибудь правительственная группа, "шибко" проштрафившаяся перед народом. Отъявленная банда, типа гитлеровского кабинета, приснопамятного советского Политбюро, пол-потовской клики или нашей нынешней "реформаторской команды"... Это было бы заодно и наиболее поучительно для человечества.

Посадить, одним словом, таких "орлов" — из "расы господ" — в подземный экспериментальный бункер. Дать им воду, соль, сухие специи, электрическую плиту с очень большой духовкой, посуду-серебро (вилки, ложки, ножи), разделочный инвентарь: топоры, корыта, вёдра. Ну, и еще б — небольшой холодильник, типа "Морозко". И всё. Больше ничего. И вот — что же с ними всеми произойдет, при напрочь задраенном в том экспериментальном бункере люке, месяцев через семь-восемь, если подопытных тех "орлов" там — пять-шесть!

Сто процентов (100 %) — такова вероятность того, что они бы там сожрали друг друга в буквальном смысле. А в протоколе испытаний было бы записано беспристрастными учеными примерно следующее. "В исследуемой группе, в процессе ее биологической самоутилизации, альфа-особью выявил себя, последний оставшийся в живых, подопытный № 5, по политическому прозвищу Горбатый. Бета-особь — последний съеденный — подопытный № 3, по гангстерской кличке Трехпалый... " и т. д. Всё было бы точной копией способа выявления "крысиного короля" в группе изолированных крыс. Как всё происходило в "человеческих условиях", дотошные ученые смогли бы потом выяснить по магнитофонным записям в "черном ящике". Наверняка сначала, понятно, мат-перемат, крики: "Что за шутки! Когда нас выпустят! Как, в натуре, посмели! Это вопиющее нарушение прав человека! Мы, падло, будем жаловаться в ОБСЕ!" Попытались бы выбраться — бесполезно. Потом — шутки-прибаутки уже на другую тему. Кто толще, кто худее, кто чего любил есть, — значит, кто-то вкуснее и т.п. Но затем — слово за слово, и вскоре бы действительно озверели и остервенели от голода. Первого прикончили бы под горячую руку, в пылу политической, или равно блатной, полемики. Как бы и нечаянно, но вроде и "за дело". "Ведь это он первый предложил кого-нибудь сожрать, вот с него и начнем, гада". Ели бы "гада" быстро. Все старались бы набраться сил для следующей драки — практически, охоты. И "процесс пошел" бы... После вскрытия вольера-бункера оттуда вышел бы единственный оставшийся в живых. Победитель. "Политический король". Упитанный, розовощекий, устало улыбающийся альфа-крепыш № 5. Возможно, со шрамами, покалеченный — с неаккуратной бордовой вмятиной на темечке, но всё равно радующийся жизни, всегда готовый к новой борьбе и свершениям "во имя блага" народа...

Всякий упрек в анекдотичности (при всей жестокости) подобного эксперимента с порога отметается. Вспомним, с одной стороны, жестокость политических разборок. С другой, — нравы "братца меньшего" политики, — уголовного мира. Там, вообще, бытует жуткая практика побегов с "коровой", или "бараном". Беглецы — матерые рецидивисты — прихватывают с собой еще кого-нибудь из "фраеров" в качестве провианта, "ходячего" (некоторое время) пищевого запаса.

В принципе, у такого эксперимента есть и основания, и оправдания. Ведь сколько людей погубили все эти властные чудовища! Так что можно было бы, простительно уж, отрядить подобную группку в такую "экспедицию". Недалеко же. И поставь бы кто такой эксперимент в действительности, то нехищные люди его одобрили бы. Но только — задним числом, "по состоявшемуся факту". Перед началом же или по ходу — они были бы против или потребовали его прекращения. Хищные же приветствовали бы его лишь в том случае, если бы подопытные были их явными противниками. И даже с радостью бы помогли затаскивать тех "гадов-подонков" в "экспериментальный" вольер...

У нехищных же людей подобного произойти не может. Они умерли бы через месяц-другой, хотя, возможно, кто-нибудь из них, помутившийся разумом от голода и пытался бы глодать чужой труп. Здесь и эксперимента не надо. Подобное происходило, и не однажды. И в концлагерях, и в великие голода лишь единицы из огромного множества смертельно оголодавших людей доходили до каннибализма. Крупномасштабного, массового людоедства никогда не было. Хотя, конечно, всегда легко набрать определенное число леденящих душу случаев, но процент их всё же очень мал. В блокадном Ленинграде разве что некоторые матери кормили в отчаянье своих детей неким "холодцом". На Украине в знаменитые "организованные" голода при базарах в витринах выставлялись образцы человечины. Это делалось для того, чтобы люди случайно, по ошибке не смогли приобрести подобный "деликатес".

Так и буйволы, — от бескормицы вымрут, а вот волки, гиены способны добивать и поедать ослабевших членов стаи.

Таким образом, в человеческих сообществах не существует полной, сквозной иерархии. А на этом очень любят заострять внимание психологи и социологи из числа апологетов идеи поголовной хищности человечества. "Человек — самый главный хищник". "Как ни убирай преступников, появятся новые"... Дескать, у людей всё обстоит так же, как и в "порядке клевания" у кур. (Домашние куры распределяются по иерархии последовательно от альфа-особи до омега(последней), что можно определить по той очередности, в какой они клюют зерно). Но у людей-то как раз и не существует "куриных порядков". Иерархия человеческих социумов — с разрывами. Математическим языком — "непрерывно-прерывистая". Когда полностью устраняют из социума хищных, то воцаряется "приятельская", можно сказать, "социалистическая" иерархия. Все сдерживают друг друга на равных. Или находят объекты (чаще разные, попеременные) для беззлобных шуток, подтрунивания. Ни в коем случае — не издевательств. Издевательства начинаются, когда в группе есть хищные или — охищненые диффузные люди.

Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 22 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.