WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 19 | 20 || 22 | 23 |   ...   | 51 |

придавая большое значение тому факту, что в процессеисторического развития на смену инстинктам и потребно­стям (являющимся двигателямиповедения животных) пришло сознание (разум, интеллект), ставшее главнымрегулятором человеческой активности, многие психологи отказались отисследования потребностей и инстинктов у человека. Они стали предметомпреимущественно зоопси-хологических исследований, а исследования психологиичеловека сосредоточились прежде всего на познаватель­ных процессах — восприятии, памяти, мышлении иотча­сти (в гораздоменьшей мере) на волевой сфере, то есть опять-таки на сознательном управлениичеловеком своим поведением. Это, кстати сказать, не мешало многимпси­хологам, особенно зарубежом, теоретизировать по поводу инстинктов у человека, относя к ним исоциально приобре­таемыепотребности и стремления. Характерным в этом

137

отношении являются работы Мак-Дауголла [б], Толмена(Tolmen) [9] и др.

Таким образом, вместо того, чтобы сделать предметомизучения развитие самих потребностей и переход их в но­вое качество, что позволило быпонять и психологические механизмы возникновения активности самого сознания,потребности отнесли в раздел психофизиологических яв­лений, связанных лишь с нуждамиорганизма, и по суще­ству выбросили их за пределы исследований человеческой психологии.Правда, часто говорится и о «высших духов­ных потребностях» человека, и о егоинтересах, но экспе­риментальному изучению подвергались только последние, да и то вочень ограниченной степени.

Характерным для состояния рассматриваемого вопросаявляется отношение к этой проблеме Н. Ф. Добрынина. Он считает, что потребностивообще не должны быть предме­том психологического исследования, так как органические потребностиесть предмет физиологии, а духовные — пред­мет социальных наук [7 ]. Однакопроблема потребностей и их связи с сознанием человека — нравственными моти­вами, сознательными целями инамерениями — постояннозанимала некоторых отечественных психологов.

...Еще в 1921 г. А. Р. Лурия в предисловии кпереведен­ной им книгеизвестного немецкого экономиста и социоло­га Л. Брентано [2] писал: «Вновейшее время вопрос о потребностях как стимулах, движущих человеком,толка­ющих его наразличные поступки, обусловливающих его поведение и таким образом влияющих набольшие соци­альныеявления и исторические события, — этот вопрос начинает привлекать широкое внимание». И далее онут­верждает, что безизучения этого кардинального вопроса «психологи будут по-прежнему старательноизучать от­дельныестороны и элементы психической жизни, не охва­тывая ее в целом и опуская рукиперед задачами изучения содержания индивидуальной психики, поведения человека иего мотивов...»

Но долгое время интерес к указанной проблеме носилпреимущественно теоретический характер. В 1956 г. на страницах журнала «Вопросыпсихологии» развернулась теоретическая дискуссия, касавшаяся вопроса о ролипо­требностей иповедении человека и их отношения к другим побудителям человеческойактивности.

138

Первым выступил А. В. Веденов, который подчеркнул значениеобсуждаемой проблемы, так как то или иное ее решение определяет философскуюпозицию (идеалистиче­скую или материалистическую) автора. Он резко критико­вал психологов, связывающих проблемуактивности чело­веческого сознания с проблемой потребностей, и высказал мысль отом, что неправильно ставить в зависимость от потребностей все побудителичеловеческого поведения.

И надо сказать, что Веденов был бы прав, еслирассмат­риватьпотребности как нечто первичное и неизменное (и к ним сводить все духовныепотребности человека). Дейст­вительно, нельзя согласиться, например, с Фрейдом, что за любымпоступком человека, побуждаемым моральным чувством, или сознательнопоставленной целью лежат би­ологические потребности. Точно также нельзя сводить ду­ховные потребности человека кличным, эгоистическим, как это делали французские материалисты XVIII в.,раз­вивая теориюразумного эгоизма. Но, вместо того чтобы поставить и решить проблему развитияпотребностей и по­казатьнеобходимость (закономерность) их перехода в но­вый вид побудителей человеческогоповедения, Веденов попросту отказывается признать связь междупотребно­стями исознательными побуждениями человека, противо­поставляя таким образом сознание егоаффективно-по-требностной сфере. Он правильно называет в качествеспе­цифическихпобудителей человеческого поведения нравственные чувства, разум и волю, но ихпобудитель­ную силутрактует интеллектуалистически; он считает возможным ограничить свое объяснениетем, что человек действует на основании осознанной имнеобходимости.

Кроме того, и сами потребности Веденов понимает оченьограниченно, полагая, что потребности человека, хотя и приобретают социальныйхарактер, остаются в рам­ках чисто личных, эгоистических побуждений.

Мы изложили взгляды Веденова, высказанные им в указаннойдискуссионной статье. Однако он, по-видимо­му, сам чувствовал их недостаточнуюубедительность и поэтому в другой, более поздней своей статье [4 ]выдвига­ет совсем иную,можно даже сказать противоположную концепцию... Веденов развивает мысль о том,что человек с момента рождения по своей физической структуре спосо­бен стать личностью, то естьспособен к целеустремленной

139

созидательной деятельности, к творчеству. «Детирожда­ются со всемисвойствами будущей человеческой лично­сти, — пишет он, — они не только люди по своейфизиче­ской организации,но и личности по характеру присущей им жизнедеятельности» [4, стр.II].

Конечно, Веденов считает, что все природные задаткичеловека должны быть развиты воспитанием, тем не менее его высокие духовныепотребности... он считает врожден­ными... либо отрицает их как потребности, заменяя их ра­зумом и сознанием.

На высказывания Веренова откликнулись Г. А.Форту­натов и А. В.Петровский, дав им серьезную методологиче­скую критику [21 ]... вместе с темне дали собственно пси­хологической теории этого вопроса. Они лишь указали, что наряду сузко личными потребностями у человека бла­годаря воспитанию формируются итакие потребности, ко­торые, являясь потребностями общества, переживаются им как чувстводолга. Если же эти общественные потреб­ности не удовлетворяются, у человекавозникают отрица­тельныеэмоции, так же как и при неудовлетворении лич­ных потребностей.

Все эти положения являются правильными, нопсихо­логическуюпроблему развития потребностей они все же не решают. Вообще в психологииразвитие потребностей, как правило, сводилось лишь к их количественному росту ик появлению так называемых духовных потребностей, пси­хологический механизм возникновениякоторых по суще­ству нераскрывался. Такое понимание нашло свое отраже­ние буквально во всех учебниках иучебных пособиях по психологии и педагогике.

Ближе всех к решению указанной проблемы подходит А. Н.Леонтьев. Наиболее полно и вместе с тем сжато он резюмировал свои взгляды поуказанному вопросу в докла­де на XVIII Международном психологическом конгрессе [13 ]. В этомдокладе он предложил совершенно оригиналь­ный подход к решению проблемыразвития потребностей и их отношения к сознанию.

Его подход основывается на понимании мотивов как объектов(воспринимаемых, представляемых, мыслимых), в которых конкретизируютсяпотребности. Эти объекты и составляют предметное содержание тех потребностей,ко­торые в нихвоплощены. Таким образом и происходит оп-

140

редмечивание человеческих потребностей. Мотив, пооп­ределению Леонтьева,— это объект, которыйотвечает той или иной потребности и который побуждает и направляет деятельностьчеловека.

В соответствии с этим развитие потребностей А. Н.Ле­онтьев понимает какрезультат изменения и расширения объектов, с помощью которых ониудовлетворяются. Для удовлетворения своих потребностей люди не толькоис­пользуют натуральныепредметы, но и обрабатывают их и производят новые; а это изменяет содержаниеестествен­ныхпотребностей людей и порождает у них новые потреб­ности. Эти новые потребности, поутверждению Леонтье­ва,не могут быть выведены из биологических потребно­стей или сведены к ним. Дажепотребность в пище, удовлетворяемая посредством специально обработанныхпродуктов, — это ужедругая, качественно новая потреб­ность. Тем более это относится к более сложным матери­альным и духовным потребностям.Последние, как говорит Леонтьев, «возникают только потому, что начинаютпро­изводиться ихобъекты» (13, стр. б).

Опираясь на высказанные положения, Леонтьевотри­цает принятое впсихологии описание развития потребно­стей в терминах «субъективныхсостояний»: желания, вле­чения, аффекты и т. д. «Эти состояния выражают лишь динамическийаспект потребностей, —пишет Леонтьев, — ноничего не говорят об их содержании» (13, стр. 6). В действительности же, сточки зрения Леонтьева, развитие потребностей может быть описано только втерминах изме­нения ихобъектов; это, по его мнению, и преобразует про­блему потребностей в проблемумотивов деятельности.

Так решается Леонтьевым проблема развитияпотреб­ностей ивозникновения специфических человеческих мо­тивов поведения.

Нам представляется интересным и продуктивнымполо­жение Леонтьеваотносительно опредмечивания потребно­стей и возникновения новых через усвоение («присвое­ние») тех объектов, в которых оникристаллизуются. Вме­стес тем в этом рассуждении оказывается, на наш взгляд, пропущенным, может быть,самое главное психологиче­ское звено. Остается нераскрытым и непонятным, в силу какихпсихологических механизмов человек начинает со­здавать новые предметы, потребностив которых он еще не

141

испытывает. Что толкает его на производство такихпред­метов Конечно, вонтогенетическом плане мы можем на­блюдать такое явление, когда у ребенка возникают новые потребностив силу овладения теми или иными предмета­ми культуры. Но даже здесь, какпоказывают эксперимен­тальные данные, далеко не всякое овладение ведет к воз­никновению соответствующейпотребности. Рождение но­вой потребности не совершается автоматически в процессе овладениясоответствующими предметами. Например, ре­бенок может хорошо научиться читать,может знать мно­гиелитературные произведения и не испытывать потреб­ности ни в чтении, ни в обогащениисвоих знаний.

Вообще в концепции Леонтьева, так же как и врассуж­дениях многихдругих психологов, оказался вынесенным за скобки анализ собственнопсихологического процесса развития потребностей, то есть процесса их перехода вка­чественно новыеформы. Эту проблему он пытается разре­шить в абстрактно-теоретическомплане, прибегая к дан­ным истмата там, где ему не хватает конкретных психоло­гических данных. И это понятно, таккак экспериментальных исследований в этой области, на ре­зультаты которых он мог быопереться, еще очень мало.

Отсутствие в теоретических построениях Леонтьевапо­длинного решенияпсихологической проблемы развития потребностей не дало ему возможности найти, снашей точки зрения, правильного решения и другой центральной психологическойпроблемы — проблемысоотношения аф­фекта исознания.

Мотивы, с его точки зрения, выполняют двоякуюфунк­цию. Первая состоитв том, что они побуждают и направ­ляют деятельность, вторая — в том, что они придаютдея­тельностисубъективный, личностный смысл; следователь­но, смысл деятельности определяетсяее мотивом. Различение понятий «значение» и «смысл» является, с точ­ки зрения Леонтьева, решающим дляпонимания соотно­шениямотивов и сознания. Значения, носителем которых является язык, кристаллизующийв себе общественно-ис­торический опыт человека, представляют собой основную единицусознания. Каждый отдельный человек не создает значений, а усваивает их. Поэтомусистема значений вы­ступает как знание — как «сознание». Однако смысл и зна­чение, по словам Леонтьва, несуществуют раздельно, их

142

соотношение характеризует внутреннюю структурусозна­ния. Смысл,порождаемый бытием человека, его жизнью, не прибавляется к значениям, авоплощается в них. Такое понимание соотношения смысла и значения позволяет, помнению Леонтьева, преодолеть односторонний интеллек­туализм в понимании сознания и темсамым преодолеть и те психологические концепции, которые исходят изпри­знания двух разныхдействующих друг на друга сфер: сфе­ры сознательной мысли и сферы потребностей и мотивов. «Конечно,— пишет Леонтьев,— следует отличать этисферы. Они, однако, образуют единую структуру — внут­реннюю структуру самого сознания»(13, стр. 11). И здесь, как нам кажется, проблема связи аффекта и интеллекта неполучила своего конкретно-психологического решения Это общие рассуждения оструктуре сознания оставляют открытыми многие собственно психологическиевопросы:

почему, например, цели, сознательно поставленныечело­веком, в однихслучаях выполняют свою побудительную функцию, а в других — нет; как, в силу какихпсихологи­ческихмеханизмов человек в отличие от животного может действовать вопреки своимнепосредственным побуждени­ям, но в соответствии с сознательно принятым намерени­ем; что собой представляетпсихологически человеческая воля и т. д. Отсутствие ответа на все этиконкретно-психо­логические проблемы объясняется тем, что до настоящего временивопрос о генезе специфически человеческих побу­дителей поведения являетсянерешенным.

В самых последних психологических исследованиях по этомувопросу — в научныхтрудах Новосибирского госу­дарственного педагогического института [23 ] — Ю. В. Ша­ров снова поднимает вопрос обисточниках активности че­ловеческого сознания и о соотношении материальных и ду­ховных потребностейчеловека.

В своей вводной статье к сборнику, разобрав целый рядточек зрения на этот вопрос, он приходит к заключению, что проблема рожденияидеальных побуждений личности остается совершенно неясной и требует самогосерьезного исследования.

Под руководством Шарова были проведенымногочис­ленныеисследования по проблемам формирования духов­ных потребностей человека (и преждевсего его познава­тельных интересов), но тем не менее подойти к решению

143

Pages:     | 1 |   ...   | 19 | 20 || 22 | 23 |   ...   | 51 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.