WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Итак, междисциплинарный анализ содержания класса стратагем №7 "Каталога 36 стратагем" на основе рефлексивного подхода (как продукта западноевропейской культуры) и диалектического подхода дальневосточной культуры, позволяет сделать следующие выводы:

  • "конфликтующие субъекты" в конфликте образуют целостный, единый организм, объединенный не только пересекающимися и диаметрально противоположными (по направленности и целеустремленности) процессами физического взаимодействия, но и тем, что противоборствующие субъекты связаны информационно-психологически в рамках единой системы рефлексивного взаимодействия;
  • процессы нападения и зашиты в конфликте, по сути дела, оказываются различающимися только по внешним признакам ("у кого избыток, тот нападает, у кого недостаток - тот обороняется"); это две грани единого процесса-взаимодействия ("наступление есть механизм обороны, оборона есть тактика наступления");
  • способность понять логику назревающего либо развивающегося конфликта (т.е. умение предвидеть еще не зародившиеся формы либо хотя бы увидеть зародившееся, но еще не оформленное), равно как и способность избрать верную рефлексивную позицию и иметь развитые способности рефлексирования и смыслоулавливания рефлексивных процессов контрагента во многом определяют шансы на успех конфликтующего субъекта;
  • творческая потенция действующего субъекта должна вырабатывать (и тогда "из недр небытия возникает небытие"!) разнообразные формы воздействия на противника, "принуждающие" того "видеть" то, чего нет и не видеть то, что есть, либо видеть в другом "свете", т.е. то, что (с позиций действующего субъекта) формирует у противника мотивирующие основания для действий, направленных колинеарно устремлениям действующего субъекта.

Последний пункт четко раскрывает основной механизм 7-ой стратагемы - управление конфликтом через рефлексивное управление противником.

Рассмотрим 16-й класс стратагем "Каталога", обозначенный кодовой сентенцией "Юй цинь гу цзун" ("То, что хочешь схватить, сначала отпусти"). В китайской традиции стратагемных исследований часто подчеркивается, как важно не упустить момент, когда можно превратить "вред в выгоду" и "выгоду во вред".

В связи с этим академик Н.И. Конрад в своих комментариях к трактату "Сунь-цзы" [2] отмечает: "Допустим, что ты знаешь, что существует такое понятие, как "выгода" и понимаешь его значение. Но что тебе дает это знание практически, т.е. при руководстве людьми без понимания природы явления, в котором эта выгода заложена, т.е. без понимания самого явления, из которого может быть извлечена выгода А природа этого явления - "изменения". Поэтому только проникновение в тайну изменения (и превращения), обеспечивает правильное понимание и учет выгоды а, следовательно, в дальнейшем и умение пользоваться людьми". Далее он цитирует средневекового стратега Чжан Юя: "Когда умный человек размышляет, даже пребывая в выгодной позиции, все равно он непременно думает о том, что может принести ему вред; пусть он и пребывает в невыгодной позиции - все равно он непременно думает о том, что может принести ему выгоду, это означает проникновение в превращения".

Японский специалист по стратегическим исследованиям Сорай по поводу самого феномена "момент" говорит следующее: "То что до сих пор было полным, вдруг превращается в пустое, а то, что до сих пор было пустым, вдруг превращается в полное…В этот промежуток, который отделяет изменения полного и пустого, нельзя просунуть и волосок…Нет постоянной полноты и пустоты. Поэтому Ши Цзы-мэй заметил по этому поводу: на войне побеждают моментом".

Однако пассивно ожидать подходящего момента для нападения опасно и этот момент приходится создавать самому. Поэтому в "нападении замыслом", "нападении планом", "нападении умом", составляющими суть стратегического нападения и защиты, важную роль играют стратагемы организации и управления "моментом".

Стратагема № 16 выраженная в сентенциях типа "Отдай, чтобы получить", "отпусти, чтобы схватить", сродни, по-видимому, более общему принципу восточных единоборств: "Поддайся и победи!" И здесь можно четко выделить аспект рефлексивного управления в расширенном толковании как управления изменениями и превращениями "пустоты в полноту, а полноты - в пустоту", с тем, чтобы в нужный "момент", а именно: в момент превращения, ударить по системе защиты и нападения противника. Это, по сути дела, стратагема обмена: отдача видимого преимущества дает возможность получить преимущество существенное, но не видимое противником.

Например, постоянное отступление и сдача Москвы фельдмаршалом Кутузовым завели такого проницательного полководца, как Наполеон в бедственное положение, которое в конечном итоге привело последнего к сокрушительному поражению, а в последствии - к пленению и заточению на острове св. Елены. Оперативные органы часто прибегают к стратагеме отпуска арестованных представителей организованной преступности, чтобы через них выйти на руководство организации, а затем неожиданными действиями захватить ее главарей и исполнителей. Шахматисты часто сдают отдельные фигуры (а иногда даже и жертвуют ферзя), чтобы достичь решающего позиционного преимущества и т.д.

Во всех этих случаях рефлексивное управление строится на том, чтобы вызвать изменения, превращающие ситуацию из проигрышной в выигрышную за счет "жертв" (которые рефлексируются противником как "промахи", "зевки", "неудачи"), которые на самом деле являются тем, что в терминах дальневосточной культуры стратагемного поведения и мышления соответствует принципу "отдай, чтобы схватить", "поддайся и победи".

Главное - чтобы противник не увидел "того, что стоит за этим" и важно, чтобы верно "отрефлексировать рефлексию" противника, и что бы противник не отрефлексировал, не увидел, не понял сути исходного замысла. В противном случае, т.е. в случае провала замысла, противник может перейти к тому, что можно назвать "обращением стратагемы" - приняв вашу "жертву", инсценировать "зевок" и поймать вас же на вашу же уловку. Например, преследуя отступающие части, симулировать отрыв "зарвавшейся" группировки с тем, что когда она будет окружена, взять окружившие войска в клещи устроить им "двойной котел".

Если перейти к описанию такого рода сценариев, в которых используются подобные рефлексивные стратагемы, то на языке полиномов В.Лефевра они будут выглядеть так:

Первый сценарий:

1. Субъект Х планирует ситуацию Т, связанную с предоставлением "жертвы", в том виде, в каком она ему представляется: Txπ, а также планирует ее представление субъектом Y: Tyxπ заодно с планируемым решением этого субъекта - Ryxπ, а затем реализует ее в форме Т(у);

2. В результате происходят превращения:

Txπ |→ T(x),Tyxπ |→ Ty(x),R yxπ |→ Ry(x),

которые позволяют построить рефлексивный полином вида

Ω = T(x) + Ty(x) + Ry(x) + (T(x) + Ty(x) + Ry(x))x =

= T(x) + Ty(x) + Рy(x) + T(x)x+ Ty(x)x + Ry(x)x (2)

где T(x) - ситуация, полученная в результате планирования, Ty(x) - картина реализованной ситуации с позиций субъекта Y, находящегося под управлением субъекта X, Ry(x) - решение, принятое субъектом Y исходя из Ty(x), Ty(x)x - осознание Ty(x) с позиций управляющего субъекта Х. Если члены полинома Ω соответствуют планируемым, т.е. Т(х)=Т(х)π, Ty(x)=Ty(x)π, Ry(x)=Ry(x)π, тогда стратагема, как план осуществляющего рефлексивное управление субъекта Х, удалась. Запись Ty(x), Ry(x) указывает на то, что субъект Y, находясь под управлением субъекта Х, ничего об этом не подозревает (ибо в цепочке индексов у(х) слева от у индекс х не присутствует). Получаем соответствующий рефлексивный полином в виде:

Ω = T(x) π + Ty(x) π + Ry(x) π + (T(x) π + Ty(x) π + Ry(x) π)x =

= T(x) π + Ty(x) π + Ry(x) π + T x(x) π + Ty(x)x π + Ry(x)x π, (3)

где "все идет по плану" субъекта Х: ситуация предоставления жертвы Х-м реализована (T(x)π), он это осознает (T(x)xπ), субъект Y, находящийся под управлением воспринимает все "как надо", не подозревая о причастности к этому планов управляющего субъекта (Ty(x)π), он вырабатывает "логичное" решение (Ry(x)π) и все это верно осознается управляющим субъектом (Ty(x)xπ и Ry(x)xπ).

Однако возможен и другой сценарий: стратагема рефлексивного управления завершается провалом. В этом случае рефлексивный полином приобретает совсем другой вид:

Ω = T(x)π + T(x)yπ + T(x)xπ + Ty(x)xπ + Ry(x)xπ + T(x)xyπ + Ty(x)xyπ + Ry(x)xyπ + Ry, (4)

где T(x)yπ означает, что субъекту Y стало понятно, что видимая им "жертва" суть уловка субъекта Х, члены T(x)xπ, Ty(x)xπ и Ry(x)xπ означают, что субъект Х по-прежнему считает, что субъект Y ничего не подозревает и ведет себя "согласно плану", члены T(x)xyπ, Ty(x)xyπ и Ry(x)xyπ означают, что это известно субъекту Y (т.е. то, что субъект Х не осознал еще провала управления), а Ry есть обозначение решения, усматриваемого субъектом Y в данной ситуации. Интересно, что члены Ty(x)xπ и Ry(x)xπ не имеют прообразов Ty(x)π и Ry(x)π. Это свидетельствует об их иллюзорности, тогда как все члены с крайним правым индексом у имеют прообразы в составе полинома Ω, что свидетельствует о ясной и полной информированности субъекта Y об истинном положении дел.

Анализ остальных стратагем "Каталога 36 стратагем" показывает, что почти во всех стратагемах присутствуют элементы рефлексивного управления "превращениями пустоты в полноту" посредством влияния на рефлексивные процессы противника: коллективный ум мудрецов, аналитиков и философов древнего Китая во многом предвосхитил позднейшие разработки западноевропейских исследователей.

Однако просто взять и заявить, что эти великие умы человечества, выросшие в среде тончайших технологий конфликта, суть только предтечи системного анализа и рефлексивного подхода к управлению, было бы не только неверно, но и отдавало бы зазнайством, порожденным западноевропейской традицией отношения к восточному типу мышления (и здесь авторы честно раскрывают интенцию своей первоначальной исследовательской установки). Дело обстоит гораздо сложней. Объединив исследовательские рефлексивные позиции Запада и Востока, мы приходим к выводу: положение Уорфа-Сепира [8] о том, что языки цивилизаций отражают не только коммуникативные, но и аналитические аспекты мышления их носителей, есть не просто гипотеза, а важнейший методологический принцип. Принцип, позволяющий проникнуть в тайны и специфику другого способа видеть и фиксировать явления внешнего и внутреннего мира людей.

Где европейский взгляд фиксирует системные прямые и обратные связи, свойства и отношения как сформировавшиеся в действительности либо присутствующие в оформленном виде в планах действующих субъектов, там дальневосточный взгляд усматривает прежде всего зарождающиеся, развивающиеся и, главное, изменяющиеся формы и процессы превращения форм. Об этом убедительно свидетельствуют сами средства языковой фиксации - "Дао" (путь), "Дэ" (потенция), "превращение непроявленного в проявленное", "полнота и пустота", "момент, когда можно управлять превращением", "способ управления превращением", "превращение пустоты в полноту", "превращение слабости в силу, а силы - в слабость", "превращение знания в незнание, а незнания в знание" и т.д. А также весьма высокая частота (характеризующая мощный диалектический стиль мышления) употребления связок и фраз типа "нападение есть механизм защиты, а защита есть тактика нападения", "проявленное заключается в непроявленном, а непроявленное содержится в проявленном", "во всякой выгоде заключен вред, во всяком вреде заключена выгода", "удача и неудача, успех или неуспех - в этом мы с ним различны, но в наступлении и обороне мы с ним одно" и др.

В связи с этим авторам настоящего исследования хочется высказать одну "крамольную" мысль, некое "дополнение к гипотезе Уорфа-Сепира": письменные, графические формы языка во многом определяют стиль и логику мышления его носителей. В частности, специфическая диалектика дальневосточного мышления, характеризующаяся определенной "подстановочной" симметрией смыслов (см., например, выражение "проявленное заключается в непроявленном, а непроявленное - в проявленном") во многом определяется аналитической структурой древнекитайского языка (вэньянь) и особенно исключительно лаконичной, до предела сжатой символической, идеографической структурой иероглифического письма. По сути дела, выражения такого сорта в китайском письменном исполнении выглядят как алгебраические симметричные формы (формулы). И таким образом, сама графика подталкивает пишущего (и мыслящего!) на вэньяне к развитию смыслов, зафиксированных в иероглифических формах, посредством формообразующих законов симметрии (имманентно присущих этой системе формообразования), к тому, чтобы получать и анализировать новые лингвистические формы, отражающие совершенно неожиданные и часто совершенно адекватные реальности смыслы.

В отличие от идеографической системы письма древних китайцев европейская фонетическая система письма, идущая от древних финикийцев, менее аналитична и более "хаотична", что затрудняет ее пользователям усматривать непосредственно в письменных текстах элементы формальной и смысловой симметрии. В этом случае совершенно по-разному организуется и активизируется работа левого и правого полушарий мозга!

Все это свидетельствует о необходимости проявить гораздо большее внимание к изучению дальневосточной традиции мышления и практической деятельности, к усвоению ее культурных завоеваний, особенно в области стратагемного поведения и мышления.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.