WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

"Заманить противника выгодой, отвадить - вредом… Тот, кто хорошо сражается, управляет противником и не дает ему управлять собой… В войне устанавливаются на обмане, действуют, руководясь и руководя выгодой и вредом, производят изменения путем разделений и соединений… Когда соединяют выгоду и вред, усилия могут привести к результату… Подчиняют себе вредом, заставляют служить себе делом, заставляют устремляться выгодой… Мало сил у того, кто должен быть всюду наготове, много сил у того, кто вынуждает другого быть всюду наготове… Правильный бой и маневр рождает непобедимость… Правильный бой и маневр взаимно порождают друг друга и это подобно круговращению, которому нет конца… Все люди знают ту форму, посредством которой я победил, но никто не знает той формы, посредством которой я организовал победу… У воды нет неизменной формы. Кто умеет в зависимости от противника владеть изменениями и превращениями тот называется божеством… У того, кто умеет нападать, у того противник не знает где ему обороняться… У того, кто умеет обороняться, у того противник не знает где ему нападать … Если я покажу противнику какую-нибудь форму, которой не буду иметь, то я сохраню цельность, а противник ее потеряет…" Эти отрывки из мыслей великого стратега древности Сунь-цзы мы привели здесь для того, чтобы дать представление о стиле стратагемного мышления и поведения в дальневосточной традиции.

Обратим прежде всего внимание на диалектический системный характер этого типа мышления: то, что древние китайцы называют "формой", соответствует нашим понятиям "организация", "система" вместе со всем комплексом сопровождающих их характеристик: целостностью - раздробленностью, постоянством - изменчивостью, устойчивостью - шаткостью, жизнеспособностью - эфемерностью, и самоорганизацией - искусственностью и опорой на внешние ресурсы, наличием - отсутствием прямых и обратных связей, эволюционностью - катастрофичностью и т.д.

Еще одна комплиментарная пара важнейших понятий для понимания дальневосточного подхода к анализу борьбы - "полнота" и "пустота". Это, в первом приближении, характеристика текущего состояния противоборствующих сторон, включая ресурсы организованного положения мощи, психологической настроенности, воли, информированности, ментальной силы, находчивости, инициативы. Более глубоко и общо - это характеристика наполненности "формы", ее динамический потенциал. Интересно привести здесь мнение еще одного стратега - императора Тай-цзуна: "Я читал всевозможные сочинения по военному искусству - ни одно из них не выходит за пределы "Сунь-цзы". Во всех же 13 главах "Сунь-цзы" ничто не выходит за пределы учения о полноте и пустоте". А другой стратег Ли Вэй-Гун восклицает при этом: "Где им понять, что такое полнота и пустота, что пустота и есть полнота, а полнота и есть пустота!"

"Тот, кто хорошо сражается, управляет противником и не дает ему управлять собой" - утверждает Сунь-цзы. "Все тысячи слов и десятки тысяч фраз не выходят за пределы этой фразы" - комментирует это утверждение другой великий стратег Вэй Ляо-цзы. Причем все комментаторы сходятся на том, что здесь идет речь об управлении превращениями "пустоты в полноту" у себя и "полноты в пустоту" у противника. В таком системном понимании борьбы и противостояния важны все доступные ресурсы управления: "выгода", "вред", "полнота", "пустота", "форма", знания и умения. Нужно научиться нападать и защищаться замыслом, планом, основанном на предвидении.

Высший класс победить - не сражаясь, используя чужие ресурсы и, прежде всего,.. ресурсы противника! Сбить его с Пути (Путь - Дао - центральное понятие древне-китайской философии), расстроить его установки, психический настрой, замыслы и планы, перестроить и перенацелить всю его деятельность, а если возможно - развалить его системную организацию и связность, вынудить его все время не поспевать, промахиваться.

Но еще более высокий класс побед сформулирован танским императором Тай-цзуном: "Тот, кто умеет устранить бедствие, справляется с ним, когда оно еще не зародилось, тот кто умеет побеждать, побеждает противника, когда он еще не имеет формы" (!). То есть самая эффективная стратегия - это предвидеть и победить еще не сформировавшуюся, но потенциально уже существующую антисистему.

В свете такого подхода к оценке высшего класса побед диаметрально противоположной будет считаться "победа" того, кто сам, своими действиями, ухитрился из союзника сделать себе врага (хотя последнее чаще всего происходит "само по себе" в силу объективной динамики отношений и логики столкновения интересов), т.е. создать себе проблему и с большими усилиями добиться ее разрешения.

Однако чаще всего борющийся субъект оказывается погруженным в ситуацию, где противостоящие ему системы уже сформированы, а ресурсов, достаточных для открытого противостояния, у него не имеется. И тут он должен помнить главное - то, что наиболее четко и лаконично выразил тот же Тай-цзун: "Противник и я… отдельно мы образуем два элемента. Но в наступлении и обороне мы с ним одно целое. И тот, кто это единство понял, может сто раз сразиться и сто раз победить".

Что же объединяет борющегося субъекта в конфликте с противостоящей ему антисистемой Во-первых, общность и противонаправленность интересов. Во-вторых, поскольку эта система представлена коллективными либо индивидуальными субъектами, то, в соответствии с рефлексивным подходом, их объединяет еще одна надсистема - рефлексивная.

От ранга рефлексии представлений и ожиданий противоборствующих субъектов зависит очень многое! Основное потенциальное преимущество слабой стороны в конфликте может заключаться как раз в том, что на ранних стадиях конфликта (когда "форма еще не проявилась"), самоуверенная сильная сторона часто не утруждает себя вниманием к интересам, способностям, целям, ресурсам, "доктринам", планам, психологическим состояниям и психическим особенностям, представлениям и ожиданиям потенциального противника. Скорее всего, даже при неоднократных предупреждениях "третьих" сторон, сильная сторона с равнодушием или раздражением отмахнется от них, как от чего-то назойливого и неуместного, - 11 сентября 2001 года со всей наглядностью показало, насколько трагичным могут быть последствия такого отношения.

Как известно [3-5], рефлексивные отношения возникают в тот момент, когда кто-то из потенциальных противников, встав на соответствующую рефлексивную позицию, осознает наличие предконфликтного либо конфликтного отношения и пытается моделировать представления, интенции и ожидания контрагента. Более того, фокусируя свои ресурсы внимания на этом направлении, субъект не только получает информацию об этих представлениях, интенциях и ожиданиях, но и получает в качестве оснащения своей рефлексивной позиции целый комплекс новых смыслообразующих средств. Иными словами, он начинает воспринимать, видеть вещи факты и события совсем по-другому.

В контексте китайской культурной традиции это свойство особого системного "рефлексивного видения" закреплено в одной из коротких притч философа Ле-цзы: "Пропал у человека топор. Подумал он на сына своего соседа и стал к нему приглядываться: ходит, как укравший топор, говорит, как укравший топор… Но вскоре человек стал вскапывать землю и нашел свой топор. На другой день снова посмотрел на сына своего соседа: ни жестом, ни движением не походил он на укравшего топор". Так образно и точно (не в пример нам, наследникам торжественного, занудного и туманного стиля философствования, наследия средневековых схоластов и немецких философов, за исключением Ницше) передано основное свойство "рефлексивного видения", четко проявляющегося при смене рефлексивных позиций.

Нетрудно представить себе, как субъект, "у которого украли топор", мог бы задуматься далее, по мере развития "высосанного из пальца" конфликта (но все же конфликта - обратим внимание на то, что объективных предпосылок для начинающегося конфликта вовсе не существовало, более того - данный конфликт в своей латентной фазе уже начинал развиваться в одностороннем порядке!) о том, что же думает соседский сын о нем самом, "обокраденном": "Наверное, чувствует, что я догадываюсь о его поступке, наверное, догадывается, мерзавец, что я о нем думаю!" (Кстати, слово "чувствует" ясно выявляет роль рефлексивного подсознания).

В полиноминальной форме В.Лефевра образовавшуюся рефлексивную систему такого типа можно записать так:

Ω = Т + Тy + Тху, (1)

где Т - "тело", объективный состав ситуации, Ту - представление о нем, порожденное "видением" "обокраденного" субъекта Y, Тху - представление о переживаниях соседского сына (субъект Х), порожденное исключительно мнительностью и фантазией субъекта Y. Заметим, что прообраз Тху, т.е. сам Тх - "взгляд" на эту ситуацию с позиции "неукравшего топор" субъекта Х полностью отсутствует, он попросту ничего не "видит"! Более того, можно даже усомниться и в наличии самого "объективного состава" Т, единственное, что нас удерживает от решающего шага - исключить член Т из полинома - сам факт пропажи топора.

Так "из ничего" зарождаются конфликты, организующим началом которых служат исключительно рефлексивные процессы и системы, построенные на мнительности и недоверии. И не всегда они так счастливо заканчиваются, как в притче Ле-цы - нетрудно себе представить, что бы началось, если бы субъект, "у которого украли топор", обвинил бы на всю деревню сына своего соседа вором.

Но вернемся к анализу стратагем с позиций рефлексивного подхода и рефлексивного управления. Прежде всего, отметим, что наибольшая часть из классического компендиума "Каталог 36 стратагем" содержит типологические паттерны (образцы) стратагем, многие из которых построены на основе рефлексивного управления, т.е. на передаче оснований противнику. Это такие основания, которые в силу определенной системной логики могут заставить его совершить действия, выгодные для управляющего субъекта и вредные для субъекта управляемого (мы рассматриваем здесь конфликт, как антагонистическую игру с неполной, асимметричной и субъективной информацией).

Рассмотрим для начала 7-ой класс стратагем из этого каталога, представленный формулой "У чжун шэн ю" ("Из недр небытия возникает бытие").

Для того, чтобы раскрыть суть этой туманной и непонятной для западного человека (и совершенно понятной для образованного китайца, японца, корейца или вьетнамца) формулировки, необходимо обратиться к фундаментальному понятию дальневосточной философии - к понятию Дао (Пути). Раскроем трактат "Дао дэ цзин" ("Трактат о Пути и Потенции") [6,7]: "Тот, кто свободен от страстей, видит тайну Дао, а кто имеет страсти, видит только его форму… Бытие и небытие порождают друг друга, трудное и легкое создают друг друга… Дао рождает, а Дэ (потенция) вскармливает, взращивает. Вещи оформляются, формы завершаются… Дао скрыто и не имеет формы, но только оно способно помочь и привести к совершенству… Кто узнает Дао, похож на темного, кто проникает в Дао, похож на отступающего, кто на высоте Дао, похож на заблуждающегося".

Прежде всего, заметим, что Дао - это не только Путь, как некая естественная траектория бытия, т.е. процесс в пространстве и во времени, это и генерирующее начало, некое семя развития этой траектории. К тому же актуализация и реализация этого развития зависит и от Дэ - некой потенции, как организованного ресурса развития, причем: "Дэ появляется только после утраты (sic!) Дао". Здесь имеется в виду, что начальный, естественный, бесформенный и потому непознаваемый процесс "протобытия" заканчивается с того момента, как начинается искусственно регулируемый Дэ процесс формирования неоформленного - "Человек с низшим Дэ деятелен и его действия нарочиты… Вот почему Дэ появляется только после утраты Дао". И поэтому "тот, кто свободен от страстей, видит тайну Дао, а кто имеет страсти, видит только его форму". Говоря современным языком, только человек, находящийся в рефлексивной позиции отстраненного от процесса действия "идеального наблюдателя", способен увидеть истинную суть вещей, проникнуть в нее и проникнуться ею. Человек же, находящийся только в позиции действующего субъекта, на это принципиально неспособен - его психика захвачена не только самим действием, но и этой самой рефлексивной позицией с ее специфической нацеленностью и смыслообразующими механизмами, и, главное, специальной автоматической блокировкой, резекцией любой информации, мешающей его непосредственной деятельности и потому воспринимаемой его психикой как "информационный шум".

Что касается названия 7-ой стратагемы (класса стратагем) каталога, то ее специфическое название "Из недр небытия (бесформенного) возникает бытие (оформленное)", расшифровывается в свете рассматриваемой философской рефлексивной позиции следующим образом: творческая потенция (Дэ) взаимодействующих в конфликте субъектов должна вырабатывать такие формы воздействия на противника, которые бы заставляли его воспринимать отсутствующие в реальности формы (явления, события, процессы и т. д.) как элементы реальности, а реальные формы "сделать для него" невидимыми, либо видимыми в "освещении", исподволь обеспеченном нападающей либо защищающейся стороной.

Кстати, в дальневосточной традиции диалектика единства и различия сторон, участвующих во взаимодействии (кооперации или конфликте) дополняется не менее диалектичным пониманием терминов "защита" и "нападение" - еще раз процитируем Тай-цзуна: "Противник и я … отдельно мы образуем два элемента. Если у меня удача, у него неудача, если у него удача - у меня неудача (антагонистический тип взаимодействия). Удача и неудача, успех или неуспех - в этом мы с ним различны. Но в наступлении и обороне мы с ним одно".

Добавим к этому тезис другого стратега, Ли Вэй-гуна: "Наступление есть механизм обороны, а оборона есть тактика наступления… Если, наступая, не уметь обороняться, а обороняясь, не уметь наступать, это значит не только считать наступление и оборону двумя разными вещами, но и видеть в них два различных действия. Такие люди языком могут сколько угодно твердить о Сунь-цзы и У-цзы, но умом не понимают их глубины". Ибо у Сунь-цзы сказано: "У того, кто умеет нападать, противник не знает, где ему обороняться; у того, кто умеет обороняться, противник не знает, где ему нападать. Тончайшее искусство! Нет даже формы, чтобы его изобразить. Божественное искусство! Нет даже слов, чтобы его выразить".

Здесь авторы должны на момент прервать изложение и спросить у читателя: положа руку на сердце, можем ли мы назвать в западноевропейской культуре что-нибудь подобное по мощи интеллектуального прозрения и обобщения, а также по ясности понимания диалектики феномена противоборства, да еще в столь отдаленные от нас времена И какая современная формальная система алгебры логики либо другого формального исчисления способна охватить и выразить своими средствами столь глубокое постижение феноменологии конфликта

Pages:     | 1 || 3 | 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.