WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 |

Бирштейн Б.И., Боршевич В.И. Стратагемы рефлексивного управления в западной и восточной культурах // Рефлексивные процессы и управление No.1, 2002, том 2. С.27-44.

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Стратагемы рефлексивного управления

в западной и восточной культурах

Б.И. Бирштейн (Канада), В.И. Боршевич (Молдова)

Борис Бирштейн

Доктор экономики и философии,

бизнесмен,

экономический советник нескольких стран СНГ

Виктор Боршевич

Кишиневский муниципальный университет,

ректор, доктор технических наук

Все люди знают ту форму, посредством которой я победил, но никто не знает той формы, посредством которой я организовал победу… Когда формы нет, даже мудрец не сможет о чем-либо судить… У того, кто умеет нападать, противник не знает, где ему обороняться; у того, кто умеет обороняться, противник не знает, где ему нападать. Тончайшее искусство!

Сунь-цзы (VI –V вв. до н.э.)

Творческая мысль носителей западноевропейской и дальневосточной культур в области стратагемного поведения и мышления развивалась в рамках различных концептуальных традиций, но в одном направлении, и к концу ХХ в. эти две линии развития пересеклись. Древняя линия развития дальневосточной традиции, ведущая свое начало от создателя "Дао-дэ цзина" Лао-цзы и гениального стратега Сунь-цзы (VI–V вв. до н.э.), пересеклась с линией европейской традиции в лице создателя концепции рефлексивности и рефлексивного управления В.Лефевра и его последователей, в первую очередь В.Лепского и его коллег.

По всей видимости, настало время совместного анализа и синтеза этих двух взаимно пересекающихся и взаимодополняющих друг друга традиций. В настоящей работе излагаются результаты исследований, полученные авторами с позиций междисциплинарного рефлексивного подхода, а также с позиций стратагемного анализа, сформировавшегося к настоящему времени в Китае и Японии, России, Германии и США.

Термин "стратагема" в западноевропейской традиции восходит к древним грекам, которые использовали его для обозначения военного дела вообще и военной хитрости в частности. Римский полководец Секст Юлий Фронтин создал в I в.н.э. капитальный труд "Stratagemata" (множественное число от stratagema), посвященный хитроумным стратегиям в военных конфликтах.

В средние века и в более позднее время термин "стратагема" стал приобретать все более широкий смысл. В своем знаменитом трактате "Карманный оракул", европейском бестселлере XVII в., его автор, испанский иезуит Бальтасар Грасиан, использовал этот термин для обозначения феномена, связанного с использованием секретных и хитроумных уловок для завоевания положения, влияния и достижения целей в политических и социальных кругах. Впоследствии в западноевропейской культуре, особенно в англо- и франкоязычных странах, под стратагемами стали понимать разнообразные интриги, хитрости, уловки, обманные трюки, манипуляции близким и дальним окружением и т.д.

Но наиболее сильно стратагемная проблематика заинтересовала американских аналитиков и западноевропейцев в ХХ веке, когда носители западноевропейской цивилизации "лоб в лоб" столкнулись с носителями дальневосточных культурных традиций на полях империалистических и экономических войн. Военные аналитики и военные, политологи и политики, экономисты и бизнесмены, культурологи и философы Запада столкнулись с необычным явлением, точнее - культурным феноменом огромной значимости. Они столкнулись с трудноуловимой, но отточенной веками системой информационно-психологического нападения и защиты, выматывания партнеров, малопонятной, но чрезвычайно эффективной методологией анализа и планирования деятельности, с ускользающими от ясного понимания мотивацией, логикой действий и даже этической системой, с тем, что в последствии получило название "японского менталитета", "китайщины", "азиатчины" и т.д. Несмотря на изучение классиков китайской философии и литературы, а также, несмотря на систематическое изучение китайской и японской культуры в "полевых условиях" - в социальной жизни, политике, экономике и образовании вышеназванный феномен продолжал ускользать из исследовательских сетей.

Ситуация несколько изменилась после выхода в 1988 году бестселлера швейцарского китаиста, антрополога и аналитика профессора Харро фон Зенгера [1]. В письме автору канцлер ФРГ Гельмут Коль восторженно писал: "Эта книга вносит ценный вклад не только в углубление нашего понимания Китая; еще большее отношение стратагемы, столь наглядно проиллюстрированные Вами, имеют отношение к типам поведения общечеловеческого значения". Опытный и дальновидный политик, Коль уловил главное:

- без понимания особенностей стратагемного поведения и мышления носителей дальневосточной традиции невозможно глубокое постижение существования и развития столь могучей и экспансивной цивилизации;

- эти особенности имеют общечеловеческое значение, они могут и должны стать вкладом дальневосточной культуры в культуру универсальную.

Нельзя сказать, чтобы работе профессора Х. фон Зенгера принадлежал абсолютный приоритет в исследовании стратагем и в стратагемном анализе - такого рода достижения присущи многочисленным авторам Старого и Нового Света. Однако именно он привлек внимание аналитиков и широкой общественности к значимости феномена стратагемного поведения и мышления как системного и общекультурного явления.

В России анализ стратагемной мысли, как феномена дальневосточной культурной традиции, был заложен в 50-х годах в трудах академика Н.И.Конрада. Его переводы и особенно комментарии к древнекитайским трактатам "Сунь-цзы" и "У-цзы" [2] являют собой образец редчайшего для представителя западноевропейской культуры проникновения в непривычный и исключительно сложный по своей психологической и ментальной специфике мир стратагемного мышления китайцев и их соседей по региону.

С появлением в свет основополагающих работ В.Лефевра [3] и его единомышленников - В.Лепского [4] и М.Ионова [5], посвященных проблемам рефлексивного управления, анализ стратагем приобрел новую методологию и теоретическое обоснование. Профессор В.Лепский определил стратагемы, приводимые в трудах М.Ионова (стратагемы "переодевания" и "изматывания"), как "техническое оформление приемов рефлексивного управления". Специалисты по стратагемному анализу с не меньшим основанием могли бы определить рефлексивное управление как важнейший элемент стратегического (стратагемного) информационно-психологического нападения и защиты. И в этом нет никакого противоречия, потому что области рефлексивного управления и традиционной стратагемики весьма сильно пересекаются (именно анализу этого круга вопросов и посвящено настоящее исследование).

Разнообразный арсенал приемов рефлексивного управления, как приемов планирования и инициации логической и психологической мотивации субъектов, вкупе с контролем и противодействием аналогичным атакам контрагентов, в рамках концепции рефлексивности получает качественно новое осмысление и развитие. Именно этим обусловлен широкий интерес психологов, политологов, социологов, менеджеров, военных и других специалистов и исследователей к рефлексивному подходу, который в настоящее время приобретает статус междисциплинарного.

Еще совсем недавно все выглядело иначе: работы этих ученых не только игнорировались либо замалчивались, но и буквально подвергались остракизму - профессор В.Лепский упоминает, что генерал М.Ионов вынужден был изымать целые главы из своей докторской диссертации, посвященные рефлексивному управлению, что военная цензура отвергала даже безобидный терминологический эквивалент - "управление противником" (введение которого можно квалифицировать как "стратагему Ионова" в борьбе с косностью и обскурантизмом издателей). Однако и в настоящее время недоброжелателями вырабатываются различные стратагемы "наведения тени на плетень" - от умаления приоритетных заслуг создателей теории и методологии рефлексивного подхода до обвинений его авторов в голом логицизме, в игнорировании психологических механизмов подсознания и т.д. Создается впечатление, что носители такого рода мнений либо не читали, либо не поняли, либо не захотели констатировать истинное содержание работ по рефлексивному управлению.

Но было бы совершенно неправильно свести такое неприятие и противодействие развитию стратагемных исследований и методологий рефлексивного управления исключительно к консерватизму наших издателей и косности научных школ - на Западе дела обстояли не лучшим образом.

Источник сопротивления находится в недрах западноевропейской культурной традиции с лежащими в ее основе христианскими запретами на всю область стратагемного поведения и мышления реального человека: достаточно обратить внимание на автоматическое возникновение болезненного чувства неловкости, раздражения или возмущения, которые охватывают типичного европейца при восприятии им описаний или действий, связанных с секретными соглашениями, закулисными переговорами, сговорами и т.д.

Именно этим объясняется не угаснувшая до сих пор традиция неприятия стратагемных исследований в западноевропейской цивилизации - труды гениальнейшего Никколо Макиавелли самым натуральным образом сжигались на кострах инквизиции и нацизма, а такие "отпетые стратагемщики", как Бенито Муссолини, Адольф Гитлер и Иосиф Сталин изымали труды Макиавелли из библиотек, прятали их в спецхраны либо уничтожали; брат Бальтасар Грасиан, осмелившийся в своих трудах приоткрыть завесу над тайнами стратагемного поведения и мышления иезуитов, был сурово наказан отцами Ордена и лишен права на бумагу и чернила. "Мартиролог" жертв такого рода преследований в ареале западноевропейской культуры неуклонно возрастал, но в ХХ веке Запад жестоко поплатился за это в столкновении с Востоком - тщательно спланированные по всем правилам дальневосточной стратагемики нападения, сначала на Порт-Артур, а затем на Пирл-Харбор и Сингапур, показали, сколь чревато игнорирование феномена стратагемности. И сейчас многие западные аналитики и политики вводятся в заблуждение элементарными стратагемами руководителей "Аль Кайды", талибов и моджахедов, но кроме грубой военной силы мало что способны им противопоставить. Китайцы, японцы и корейцы весьма толерантно относятся к подобным явлениям, и не потому, что они аморальны либо индифферентны (как раз подобного рода сообщения вызывают у них повышенный интерес), а потому что их культура сформировала у них особый реалистический взгляд на вещи, особую систему политических, социальных и индивидуальных аттитюдов.

В современном гонконгском издании "Хитрость в бою - 36 стратагем" об этом сказано прямо: "Речи о человеколюбии и добродетели могут использоваться, чтобы добиться чего-то от других. Но нельзя дать провести себя с их помощью, по крайней мере, в сражении - физическом или духовном. Как говорят в народе, жизненный опыт - это вопрос образованности, а здравый смысл в обращении с людьми основывается на стратагемах". Предельно четко и ясно: "Богу - богово, кесарю - кесарево". Похоже, что и жители России и других стран бывшего социалистического "лагеря", прошедшие потрясающую школу политического обмана и фарисейства, коррупции и наглого разворовывания общественной собственности, стали приобретать стойкость к христианским прививкам, вызывающим острое неприятие суровой действительности и связанную с ним моральную депрессию.

Аналогично и параллельно непрестанному совершенствованию дальневосточных боевых искусств физического нападения и защиты в этом регионе развивалось и кристаллизовалось также и особое искусство нападения и защиты - информационно-психологическое. Искусство, ставшее феноменом дальневосточной культуры, феноменом мирового значения.

Стратагемное поведение и мышление как особый феномен, порожденный в рамках той или иной культуры, характеризуется особым видением и чуткостью, реактивностью и активностью ее носителей, их направленностью на выживание и развитие в условиях, когда субъект деятельности обладает весьма ограниченными материальными, энергетическими и информационно-психологическими ресурсами; когда он вынужден существовать и действовать в условиях жесткой и, порой, жестокой социально-экономической конкуренции. "Каждый человек стоит на линии фронта. Краткий миг рассеянности - и вот уже что-то принадлежащее одному человеку, становится добычей другого", - так характеризует тот же гонконгский источник такую среду. Там же сказано: "Стратагемы подобны невидимым ножам, которые спрятаны в человеческом мозгу, и сверкают только когда их вздумаешь применить. Применяют их военные, но также и политики, и купцы, и ученые. Тот, кто умеет применять стратагемы, может мгновенно превратить в хаос упорядоченный мир или упорядочить хаотический мир, может вызвать гром среди ясного неба, превратить бедность в богатство, презрение в почтение и безнадежную ситуацию в выигрышную".

В то время как схоласты христианской цивилизации растрачивали свои интеллектуальные ресурсы в абстрактных рассуждениях о теологии, онтологии и эпистемологии, мысли дальневосточных мудрецов концентрировались на проблемах, связанных с тем, что двигает людьми, что направляет их действия, с тем, какие механизмы могут обеспечить скрытное и эффективное управление индивидуальными и коллективными субъектами в целях защиты и нападения, либо в целях стабилизации отношений обмена.

Pages:     || 2 | 3 | 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.