WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 29 | 30 || 32 | 33 |   ...   | 34 |

Общество также прямо проникает вфункционирование организма, в особенности в областях сексуальности и питания.Поскольку сексуальность и питание имеют основанием биологические влечения, этипоследние обретают у человеческого животного крайнюю пластичность.Биологическая конституция влечет человека к сексуальной разрядке и к еде. Нобиологическая конституция не говорит ему, где он должен искать сексуальнуюразрядку, что он долженесть. Предоставленный самому себе, человек может сексуально привязываться чутьли не к любому объекту, и он вполне способен есть то, что его попросту убьет.Сексуальность и питание канализируются по особым направлениям скорее социально,чем биологически; такая канализация не только ограничивает его деятельность, нопрямо воздействует на организмические функции. Так, успешно социализированныйиндивид не способен к сексуальному функционированию с “ложным” сексуальнымобъектом, и его может стошнить при встрече с “ложной” пищей. Как мы уже видели,социальная канализация деятельности представляет собой сущностьинституционализации, которая является фундаментом для социальногоконструирования реальности. Можно сказать поэтому, что социальная реальностьдетерминирует не только деятельность и сознание, но в значительной мере ифункционирование организма. Даже такие глубоко биологические функции, какоргазм и пищеварение, являются социально структурированными. Обществодетерминирует также способ, которым организм используется в

[293]

деятельности; экспрессивность, походка,жесты социально структурированы. Мы не касаемся здесь возможной в связи с этимсоциологии тела4

1815: главное — общество задает границыорганизму, а организм ставит пределы обществу.

С внутренней стороны диалектикапроявляется как сопротивление биологического субстрата социальномуформированию4

1826. Это, конечно, яснее всего в процессепервичной социализации. Трудности начальной социализации ребенка не сводятся кпроблемам обучения. Маленькое животное, так сказать, дает отпор. То, что онообречено проиграть свои сражения, не отменяет его животного сопротивления всеболее проникающему влиянию социального мира. Например, ребенок сопротивляетсяналожению временной структуры общества на естественную темпоральность егоорганизма4

1837. Он оказывает сопротивление питанию исну по часам, а не по биологически данным требованиям его организма. Этосопротивление все более ломается в процессе социализации, но оно сохраняетсякак фрустрация во всех тех случаях, когда общество запрещает голодному есть, асонному отправляться в постель. Социализация неизбежно включает в себя такогорода биологическую фрустрацию. Социальное существование зависит отпродолжающегося господства над биологически заданным сопротивлением индивида.Это господство включает в себя легитимацию и институционализацию. Обществопредлагает индивиду различные объяснения того почему он должен есть три раза вдень, а не тогда, когда он голоден, и еще более сильные аргументы по поводутого, что он не должен спать с собственной сестрой. Сходныепроблемы

[294]

приспособления организма к социальносконструированному миру существуют и во вторичной социализации, хотя уровеньбиологической фрустрации тут обычно ниже.

У полностью социализированного индивидасуществует непрерывная внутренняя диалектическая связь идентичности с еебиологическим субстратом. Индивид продолжает воспринимать себя как организм,обособленный, а иногда и противостоящий социально выводимым объективациям себясамого. Часто эта диалектика понимается как борьба “высшего” и “низшего” Я,каковые приравниваются соответственно к его социальной идентичности идообщественной, возможно антиобщественной, животности. “Высшее” Я должнопостоянно утверждать себя в борьбе с “низшим”, иногда наступает времякритической проверки его сил. Например, человек должен мужественно преодолеватьсвой инстинктивный страх смерти в битве. “Низшее” Я здесь насильственноподчиняется “высшему”, утверждение господства над биологическим субстратом тутнеобходимо для поддержания объективной и субъективной социальной идентичностивоина. Сходным образом мужчина может вопреки инертному сопротивлению своейфизиологической удовлетворенности совершать половой акт, чтобы поддержать своюидентичность как образцового мужчины. Здесь ”низшее” Я вновь подавляется во имя“высшего”. Как победа над страхом, так и победа над сексуальным изнеможениемиллюстрируют и способы сопротивления биологического субстрата, и преодолениеэтого сопротивления социальным Я внутри человека. Разумеется, существуетмножество других побед, которые рутинно

[295]

достигаются по ходу повседневной жизни,есть большие и малые победы и поражения.

Человек биологически предопределен кконструированию мира, в котором он живет с другими. Этот мир становится длянего доминирующей и определяющей реальностью. Ее границы установлены природой,но стоит этому миру возникнуть, и он оказывает на природу обратное влияние. Вдиалектике природы и социально сконструированного мира трансформируется самчеловеческий организм. В той же диалектике человек творит реальность и темсамым творит самого себя.

Заключение: Социология знания исоциологическая теория.

[296]

Мы попытались дать общий и систематическийобзор роли знания в обществе. Очевидно, наш анализ не был исчерпывающим, но мынадеемся, что наша попытка развития систематической теории социологии знаниябудет способствовать как критической дискуссии, так и эмпирическимисследованиям. В одном мы совершенно уверены: новое определение проблем и задачсоциологии знания уже давно ждет своего часа. Мы надеемся, что наш анализуказывает путь дальнейшей плодотворной работы.

Однако наша концепция социологии знаниясодержит также некоторые общие выводы в связи с социологической теорией ипрактикой социологии в целом, дает иную перспективу на ряд специфическихобластей социологического интереса.

Анализ объективации, институционализации илегитимации непосредственно применим к проблемам социологии языка, к теориисоциального действия и социальных институтов, к социологии религии. Нашепонимание социологии знания приводит к заключению, что социологии языка ирелигии не могут более считаться периферийными специальностями, представляющиминезначительный

[297]

интерес для социологической теории кактаковой, напротив, они имеют к ней самое существенное отношение. Это воззрениене ново. Дюркгейм и его школа это уже видели, но такое видение было утеряно поряду внетеоретических причин. Мы надеемся, что со всею ясностью показали, чтосоциология знания предполагает социологию языка, что без социологии религиисоциология знания невозможна (и наоборот). Более того, мы думаем, что намудалось показать совместимость теоретических позиций Вебера и Дюркгейма в общейтеории социального действия, которая не утрачивает при этом внутренней логикикаждого из них. Наконец, устанавливаемая нами связь между социологией знания итеоретическим ядром учения Мида и его школы дает интересную возможность того,что можно было бы назвать социологической психологией, то есть психологией,фундаментальные воззрения которой проистекают из социологического пониманияусловий человеческого существования. Сделанные нами наблюдения указывают напрограмму, которая кажется теоретически многообещающей.

Анализ роли знания в диалектике индивида иобщества, личной идентичности и социальной структуры, по нашему мнению, даетважнейшую дополнительную перспективу для всех областей социологии. Невозможноотрицать то, что чисто структурный анализ социальных феноменов целиком иполностью адекватен для широких областей социологического исследования— от малых групп дотаких больших институциональных комплексов, как экономика или политика. В нашинамерения совсем не входит навязывание “угла зрения”

[298]

социологии знания всем такимисследователям. Во многих случаях в том и нет нужды для познавательных целейпроводимого исследования. Тем не менее мы полагаем, что для включения в системусоциологической теории подобного анализа будет мало случайных реверансов поадресу “человеческого фактора”, лежащего за нераскрытыми структурными данными.Подобная интеграция требует систематического учета диалектического отношениямежду структурными реальностями и человеческим делом конструирования реальностив истории.

При написании этой книги нас не слишкоминтересовала полемика. Но было бы глупо отрицать, что нынешнее состояниесоциологической теории не вызывает какого-либо энтузиазма. Своим анализомвзаимосвязей между институциональным процессом и легитимирующим символическимуниверсумом мы попытались, в частности, показать, почему стандартные версиифункционалистского объяснения в социальных науках должны считатьсятеоретическим трюком. Более того, мы надеемся, что нам удалось показать, чточисто структурная социология постоянно пребывает в опасности овеществлениясоциальных феноменов. Даже там, где она начинает со скромного приписываниятолько эвристического статуса своим конструкциям, она слишком часто приходит вконце концов к принятию своих концептуализации за законы вселенной.

В противоположность некоторымгосподствующим в современной социологической теории модам, мы не предполагалисуществования ни аисторичной “социальной системы”, ни аисторичной “человеческойприроды”. Развиваемый нами подход не

[299]

является ни социологистским, нипсихологистским. Мы не может согласиться с тем, что объектом социологииявляется так называемая “динамика” социальных и психологических “систем”,которые post hoc ставятся в сомнительное взаимоотношение (кстати,интеллектуальные странствия двух этих понятий заслуживали бы специальногоисследования в рамках эмпирической социологии знания).

Учение о диалектике между социальнойреальностью и историчной человеческой экзистенцией никак не назовешь новым. Всовременную социальную мысль оно было привнесено прежде всего Марксом.Требуется, однако, ввести диалектическую перспективу в теоретическую ориентациюсоциальных наук. Мы имеем в виду, конечно, не какое-то доктринерское введениеидей Маркса в социологическую теорию. Речь идет, разумеется, и не о простомподчеркивании наличия такой диалектики. От такого утверждения нужно перейти кразновидностям диалектического процесса в понятийных рамках, соответствующихвеликим традициям социологической мысли. Просто риторика по поводу диалектики,которой обычно занимаются доктринеры-марксисты, покажется социологу лишь новойформой обскурантизма. И все же мы считаем, что только понимание того, чтоМарсель Мосс называл “целостным социальным фактом”, может предохранитьсоциолога от искажающих овеществлений как социологизма, так и психологизма. Наштрактат следует понимать на фоне той интеллектуальной ситуации, когда этадвойная угроза оказывается более чем реальной.

Прежде всего нас интересовала здесьтеория. Но во всякой эмпирической дисциплине теория

[300]

двояким образом должна соответствовать“данным”, определяемым как относящиеся к этой дисциплине. Теория должна имотвечать, и она должна вести к новым эмпирическим исследованиям. Для социологиизнания открывается широкое поле эмпирических проблем. Здесь не место длякаталога всего того, что мы считаем наиболее интересным, а особенно дляперечисления специфических гипотез. Некоторые указания были нами даны виллюстрациях, сопровождавших теоретические аргументы. Можно добавить лишь то,что, по нашему мнению, эмпирическое исследование взаимосвязей между институтамии легитимирующим символическим универсумом будет в огромной мере содействоватьсоциологическому пониманию современного общества. Эти проблемы многочисленны.Они, скорее, затемняются, чем проясняются, когда о современном обществеговорится в таких терминах, как “секуляризация”, “век науки”, “массовоеобщество”, либо таких, как “автономный индивид”, “открытие бессознательного” ит.д. Все эти термины указывают лишь на безмерность проблем, требующих научногопрояснения. Легко согласиться с тем, что современный человек на Западе в целомживет в мире, который существенно отличается от любого ему предшествующего. Носовсем не так уж ясно, что это означает в терминах объективной и субъективнойреальностей, в коих этот человек ведет свою повседневную жизнь и в которых онпереживает кризис. Эмпирическое изучение этих проблем — в отличие от более или менееинтеллигентных спекуляций — едва началось. Мы надеемся, что предпринятая нами попыткапрояснения теоретической перспективы социологии

[301]

знания указывает на проблемы, стоящиеперед таким исследованием, — проблемы, которые игнорируются с иных точек зрения. Достаточнопривести один пример: нынешний интерес части социологов к психоанализу имел бысовершенно иную окраску, если бы выводимые из психоанализа теории нерассматривались —позитивно или негативно — как “научные” суждения, но анализировались как легитимации ввысшей степени своеобразного и значимого способа конструирования реальности всовременном обществе. Такой анализ, конечно, брал бы “в скобки” вопрос о“научной ценности” этих теорий и просто рассматривал бы их как данные дляпонимания той субъективной и объективной реальности, в которой эти теориивозникли и на которую в свою очередь они оказывают воздействие.

Мы воздерживались здесь от выведенияметодологических следствий нашей концепции социологии знания. Тем не менеедолжно быть совершенно ясно, что наш подход является непозитивистским, если подпозитивизмом понимать философскую позицию, определяющую объект социальных науктаким образом, что оправдывается выбрасывание из них самых важных проблем. В тоже самое время мы не игнорируем заслуг “позитивизма” (в широком смысле слова) вразработке канонов эмпирического исследования в социальных науках.

Социология знания понимает человеческуюреальность как реальность социально сконструированную. Так как конституированиереальности традиционно было центральной проблемой философии, то у данногопонимания имеются философские предпосылки. Поскольку в современной философииимеется тенденция к тривиализации этой

[302]

проблемы со всеми ее вопросами, социолог,к собственному удивлению, обнаруживает, что он является наследником философскихвопросов, которыми уже не интересуются сами профессиональные философы Вразличных разделах этого трактата, в особенности при анализе оснований знания вповседневной жизни и при обсуждении объективации и институционализации в ихотношении к биологическим предпосылкам человеческого существования, мыуказывали на те заимствования, которые может сделать социологическиориентированная мысль у философской антропологии.

Pages:     | 1 |   ...   | 29 | 30 || 32 | 33 |   ...   | 34 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.