WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 19 | 20 || 22 | 23 |   ...   | 34 |

Когда между преданными различным предельнымопределениям реальности экспертами возникает

[196]

не только теоретическая, но и практическаяконкуренция, теория вновь прагматизируется, но вопрос о прагматическомпотенциале данных теорий становится внешним; иначе говоря, прагматическоепревосходство теории “доказывается” не ее внутренними качествами, но ееприложимостью к социальным интересам той группы, которая сделалась “носителем”теории. Результатом этого является огромная историческая изменчивостьсоциальной организации групп теоретических экспертов. Здесь явно невозможнаисчерпывающая типология, а потому имеет смысл бросить взгляд на некоторыенаиболее общие типы.

Прежде всего существует парадигмическаявозможность того, что универсальные эксперты удерживают действенную монополиюна все предельные определения реальности в обществе. Такую ситуацию можносчитать парадигматической, поскольку у нас есть веские основания полагать, чтоэто типично для ранних фаз человеческой истории. Такая монополия означает, чтоединственная символическая традиция поддерживает данный универсум. Существоватьв обществе — значитпринимать эту традицию. Эксперты по традиции признаются таковыми практическивсеми членами общества, и у них нет действенных конкурентов. Все эмпирическидоступные нашему наблюдению примитивные общества подпадают под этот тип, а снекоторыми модификациями под него подпадает большая часть архаичныхцивилизаций9

1256. Это не означает, что в такихобществах нет скептиков, что все без исключения полностью интернализировалитрадицию. Скорее, этот скептицизм (каким бы он ни был)

[197]

не был социально организован, а потому немог представить вызова для держателей “официальной” традиции9

1267.

В подобной ситуации монополистическаятрадиция и ее эксперты-администраторы поддерживаются унифицированной структуройвласти. Те, кто занимает главные позиции во властных структурах, готовыиспользовать свои полномочия для навязывания традиционных определенийреальности всему подвластному им населению. Потенциальные конкурирующиеконцептуализации универсума ликвидируются сразу же, стоит им только появиться,— они либоуничтожаются физически (тот, кто не чтит богов, должен умереть), либоинтегрируются в саму традицию (универсальные эксперты могут доказать, чтоконкурирующий пантеон V есть в действительности лишь другой аспект илиноменклатура традиционного контекста X). В последнем случае, если эксперты преуспевают с такойаргументацией и конкуренция ликвидируется путем “поглощения”, то традицияобогащается и дифференцируется. Конкуренция может также подвергнутьсясегрегации в рамках общества, а тем самым сделаться безвредной. Например, ниодин член группы завоевателей или правителей не может поклоняться богам типаY, но покоренные или низшиеслои могут это делать. Та же защитная сегрегация может применяться по отношениюк чужестранцам или “гостям”9

1278.

Средневековое христианство (которое никакне назовешь первобытным или архаичным, но которое оставалось обществом сдейственной символической монополией) предлагает превосходные

[198]

примеры всех трех процедур ликвидации.Открытая ересь уничтожалась физически, будь ее носителем индивид (скажем,ведьма) или коллектив (вроде общины альбигойцев). В то же самое время церковькак монопольный охранитель христианской традиции была достаточно гибкой вовключении в рамки традиции многообразных народных верований и практик, пока онине становились еретическим вызовом христианскому универсуму как таковому. Нетак уж важно, если крестьяне возьмут какого-нибудь своего старого божка,“окрестят” его и сделают христианским святым, будут продолжать рассказыватьдревние истории и отмечать связанные с ними старые празднества. Иныеконкурирующие определения реальности могли даже подвергаться сегрегации врамках христианства, не считаясь ему угрозой. Наиболее важным случаем тут были,конечно, евреи, хотя сходные ситуации возникали там, где христиане и мусульманебыли вынуждены жить бок о бок в мирные времена. Такого рода сегрегацияоберегала также универсумы евреев и мусульман от христианского “заражения”.Пока конкурирующие определения реальности удается концептуально и социальноподвергать сегрегации как принадлежащие чужакам, а потому к себе не относимые,отношения с этими чужаками могут быть вполне дружественными. Трудностиначинаются там, где “чуждость” прорывается и отклоняющийся универсум делаетсявозможным в среде собственного народа. Тут традиционные эксперты готовыобратиться к огню и мечу, либо, напротив, если огня и меча не наблюдается, онимогут вступить в экуменические переговоры с конкурентами.

[199]

Монополистическая ситуация такого родапредполагает высокую степень социально-структурной стабильности, и сама этамонополия играет роль структурной стабилизации. Традиционные определенияреальности сдерживают социальные изменения. И наоборот, разрушение монополии,считающейся само собой разумеющейся, ускоряет социальные изменения. Поэтому насне должно удивлять, что существует, большая связь между теми, чей интерессостоит в поддержании установившихся властных отношений и персоналом,управляющим монополистической традицией поддержания универсума. Другимисловами, консервативные политические силы склонны поддерживатьмонополистические притязания универсальных экспертов, чьи монополистическиеорганизации в свою очередь являются политически консервативными. Исторически,большая часть этих монополий была, конечно, религиозной. Поэтому можно сказать,что церкви, понимаемые здесь как монополистические объединения экспертов,постоянно занятых религиозным определением реальности, по сути своейконсервативны, стоит им преуспеть в установлении монополии в данном обществе.Со своей стороны, правящие группы, делающие ставку на поддержание политическогоstatus quo, по существу, церковны в своей религиозной ориентации и уже поэтомуподозрительны ко всяким нововведениям в религиозной традиции9

1289.

Монополии трудно устанавливать илиподдерживать по ряду исторических причин, как международных, так и “домашний.Борьба между конкурирующими традициями и их административным

[200]

персоналом может длиться долгое время.Когда частное определение реальности соединяется с конкретным властныминтересом, его можно назвать идеологией1

12900. Следует подчеркнуть, что этот терминмало пользы употреблять по отношению к обсуждавшейся выше монополистическойситуации. Например, не слишком осмысленно говорить о христианстве как обидеологии в Средние века — несмотря на то, что оно имело явное политическое значение дляправящих групп, — дотой простой причине, что в христианском универсуме “жили” все членысредневекового общества, будь то крепостные крестьяне или их властители. Впериод, последовавший за индустриальной революцией, однако, возникли некоторыеоправдания для того, чтобы именовать христианство буржуазной идеологией,поскольку буржуазия использовала христианскую традицию и ее персонал в борьбепротив нового класса промышленных рабочих, который в большинстве европейскихстран уже не мог считаться “населяющим” христианский универсум1

13001. Столь же мало смысла использоватьтермин “идеология”, когда два различных определения реальности сталкиваютсядруг с другом в борьбе между различными обществами. — например, говорить о“христианской идеологии” крестоносцев и “исламской идеологии” сарацинов.Отличительные признаки идеологии, скорее, обнаруживаются там, где тот же самыйцелостный универсум интерпретируется по-разному в зависимости от конкретныхинтересов в данном обществе.

Часто идеология принимается группой,поскольку специфические теоретические элементы

[201]

идеологии соответствуют ее интересамНапример, там, где обедневшая группа крестьян ведет борьбу с группой городскихкупцов, поработившей их с помощью денег, первую группу может сплотитьрелигиозная доктрина, превозносящая добродетели сельской жизни, осуждающаяденежную экономику и кредитную систему как нечто аморальное и вообще порицающаяроскошь городской жизни

Идеологическая “выигрышность” такойдоктрины для крестьян очевидна. Неплохие иллюстрации этого можно найти вистории Древнего Израиля. Тем не менее было бы ошибочным воображать, будтовзаимосвязь между заинтересованной группой и ее идеологией всегда стольлогична. Каждая группа, вовлеченная в социальный конфликт, нуждается всолидарности Идеологии порождают солидарность Выбор конкретной идеологиинеобязательно основывается на внутренне присущих ей теоретических элементах, онможет быть случайным Вовсе не так уж ясно, на­пример, какие внутренние элементыхристианства сделали его политически “интересным” для определенных групп в векКонстантина Скорее, христианство (первоначально идеология низше! о среднегокласса) использовалось властными интересами для политических целей без всякойсвязи с религиозным содержанием. Ничуть не хуже им могло служить что-нибудьдругое — христианствопросто оказалось под рукой в некий решающий момент Конечно, стоит идеологиибыть принятой данной группой (точнее, стоит конкретной доктрине статьидеологией данной группы) и она изменяется в соответствии синтересами,

[202]

которые отныне должна легитимировать. Этопредполагает процесс отбора и прибавления по отношению к первоначальной системетеоретических утверждений. Но нет оснований считать эти видоизменениявоздействующими на принятую доктрину в целом В идеологии могут быть и такиеэлементы, которые никак не связаны с легитимируемыми интересами Эти элементыэнергично утверждаются группой “носителей” просто потому, что она предана этойидеологии На практике это может приводить к тому, что властители будутподдерживать своих идеологических экспертов в теоретических перебранках,которые вообще не имеют ни малейшего отношения к их интересам. Хорошим примеромтому может служить вовлечение Константина в христологические контроверзы тоговремени.

Важно помнить о том, что большинствосовременных обществ являются плюралистическими. Это означает, что в них естьнекий центральный универсум, считающийся само собой разумеющимся в качестветакового, и различные частные универсумы, сосуществующие друг с другом инаходящиеся в состоянии взаимного приспособления. Вероятно, последние такжеимеют некие идеологические функции, но прямой конфликт между идеологиями тутбыл бы заменен различной степени терпимостью и даже кооперации. Такая ситуация,вызванная сочетанием нетеоретических факторов, сталкивает традиционныхэкспертов с непростыми теоретическими проблемами. Осуществляя руководствотрадицией с многовековыми монополистическими претензиями, они вынуждены искатьспособы теоретической

[203]

легитимации происшедшей демонополизации.Иногда они выбирают продолжение старых тоталитарных притязаний, словно ничегоне произошло, но очень немногие люди готовы принять эти притязания всерьез. Чтобы ни делали эксперты, плюралистическая ситуация изменяет не только социальноеположение традиционных определений реальности, но и тот способ, коим ониудерживаются в сознании индивидов!1

13102.

Плюралистическая ситуация предполагаетгородское общество с сильно развитым разделением труда, сопутствующей высокойдифференциацией социальной структуры и большими экономическими излишками. Этиусловия, явно преобладающие в современном индустриальном обществе, существовалии ранее, по крайней мере в отдельных областях предшествовавших обществ.Примером этого могут служить города позднего греко-римского периода.Плюралистическая ситуация приходит вместе с условиями быстрого социальногоизменения, и сам плюрализм является фактором ускорения именно потому, чтоспособствует подрыву традиционных определений реальности, сопротивляющихсяэффективным изменениям. Плюрализм способствует как скептицизму, так инововведениям, по сути своей он имеет подрывной характер для само собойразумеющейся реальности традиционного status quo. Можно даже посочувствовтьэкспертам по части традиционных определений реальности, ностальгическивспоминающих прошлые времена, когда эти определения имели монополию в своейобласти.

Один из исторически важных типов экспертов,который в принципе возможен в любой из только

[205]

что рассматривавшихся ситуаций,— это интеллектуал.Его мы можем определить как эксперта, экспертиза которого не являетсяжелательной для общества в целом1

13203. Это предполагает переопределениезнания vis a vis к “официальному” учению, то есть это нечто большее, чем простоотклонение в интерпретации последнего. Поэтому интеллектуал, по определению,оказывается маргинальным типом. Был ли он сначала маргиналом, чтобы затемсделаться интеллектуалом (как это было в случае со многими еврейскимиинтеллектуалами на современном Западе), либо его маргинальность была прямымследствием интеллектуальных аберраций (как в случае подвергнутого остракизмуеретика) — нас сейчасне интересует1

13304. В любом случае его социальнаямаргинальность выражает отсутствующую теоретическую интеграцию в универсум егообщества. Он оказывается контр-экспертом в деле определения реальности. Подобно“официальному” эксперту, он делает проект общества в целом. Но если первыйделает это в соответствии с институциональными программами и его проект служитих теоретической легитимации, то проект интеллектуала существует винституциональном вакууме, его социальная объективация в лучшем случаепроисходит в подобществе таких же интеллектуалов. Насколько подобноеподобщество способно к выживанию, зависит, конечно, от структурных конфигурацийобщества в целом. Можно прямо сказать, что необходимым условием здесь являетсянекая степень плюрализма.

Интеллектуал в такой ситуации располагаетрядом исторически интересных альтернатив. Он

[205]

может удалиться в интеллектуальноеподобщество, которое может служить ему эмоциональным прибежищем и (что болееважно) социальным базисом его девиантных определений реальности. Другимисловами, интеллектуал может чувствовать себя “как дома” в подобществе, вотличие от всего общества, и в то же самое время он может субъективноподдерживать свои девиантные концепции, которые отвергаются обществом в целом.В подобществе же он находит других, которые рассматривают его концепции вкачестве реальности. Затем он разрабатывает различные процедуры защиты этойхрупкой реальности подобщества от угроз ее уничтожения извне. На теоретическомуровне эти процедуры включают терапевтические средства защиты, которые мыобсуждали ранее. Практически самой важной процедурой будет ограничение всехзначимых взаимоотношений членов этого подобщества с аутсайдерами, которыевсегда несут угрозу уничтожения. Религиозная секта может служить прототипомтакого рода подобщества1

Pages:     | 1 |   ...   | 19 | 20 || 22 | 23 |   ...   | 34 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.