WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |   ...   | 34 |
г. Роли.

Как мы уже видели, истоки любогоинституционального порядка находятся в типизации совершаемых действий, какнаших собственных, так и других людей. Это означает, что одного индивидаобъединяют с другими определенные цели и совпадающие этапы их достижения; болеетого, не только определенные действия, но и формы действия типизируются. Тоесть отдельный деятель должен осознавать не только совершаемое им действие типаX, но и тип действия X, совершавшегося любым деятелем, кому могла бысоответствовать данная релевантная структура. На­пример, индивид может осознавать,что муж его сестры занят поркой его собственного нахального отпрыска, ипонимать, что это определенное действие — лишь частный случай формыдействия, соответствующего другим парам дядя-племянник, и вообще образец,существующий в матрилокальном обществе. Только в случае преобладания последнейтипизации этот инцидент станет само собой разумеющимся в данном обществе, отецбудет осторожно устранен со сцены, чтобы не мешать легитимации авункуларногоавторитета.

Для типизации форм действия нужно, чтобыони имели объективный смысл, для чего в свою очередь необходима лингвистическаяобъективация. То есть нужен словарный запас, имеющий отношение к этим формамдействия (таким, как “порка племянника”, и это действие будет отнесено к болеекрупным лингвистическим структурам родства с его правами и обязанностями).Тогда действие и его смысл в принципе можно было бы

[120]

принять независимо от его индивидуальныхисполнений и связанных с ними различных субъективных процессов. И Я, и другоймогли бы быть поняты как исполнители объективных, общеизвестных действий,периодически повторяющихся любым деятелем соответствующего типа.

Это имеет очень важные последствия длясамовосприятия. В ходе действия происходит отождествление Я с объективнымсмыслом действия; совершающееся действие определяет самопонимание деятеля вданный момент и определяет его в объективном смысле, социально предписанномдействию. Хотя маргинальное осознание своего тела и других аспектов Я,непосредственно не вовлеченных в действие, по сути дела, не прекращается вданный момент, деятель воспринимает себя, отождествляя с социальнообъективированным действием (“Сейчас я порю своего племянника” — само собой разумеющийся эпизод врутине повседневной жизни). После того как действие завершено, возникает ещеодно важное следствие — деятель размышляет о своем действии. Теперь часть Я объективирована в качестве того, кто совершил этодействие, а целостное Я опять становится относительно не отождествленным ссовершенным действием. То есть теперь оказывается возможным понять Я как бывшеевовлеченным в действие лишь отчасти (в конце концов, мужчина из нашего примерапредставляет собой не только того, кто порет племянника). Нетрудно заметить,что, по мере того как накапливаются подобные объективации (“порщик племянника”,“сестра милосердия”, “посвященный воин” и т.д.), весь спектр самосознанияструктурируется

[121]

в терминах этих объективаций. Другимисловами, часть Я объективирована в терминах социальных типизации, существующихв данном обществе. Эта часть — воистину “социальное Я” - субъективно воспринимается какотличающееся от целостного Я и даже противостоящее ему3

656. Этот важный феномен, который делаетвозможным внутреннюю “беседу” между различными частями Я, будет рассматриватьсячуть дальше, когда мы обратимся к процессу, с помощью которого социальносконструированный мир интернализируется в индивидуальном сознании. Сейчас насинтересует взаимосвязь этого феномена с объективно существующими типизациямиповедения.

В общем, деятель идентифицирует себя ссоциально объективированными типизациями поведения in actu, но дистанцируетсяот них по мере размышления о своем поведении. Эта дистанция между деятелем иего действием может сохраняться в сознании и проецироваться на повторениедействия в будущем. Так что и я сам, и другие, совершая действия,воспринимаются не как уникальные индивиды, а как типы. По определению, эти типывзаимозаменяемы.

Собственно, о ролях можно начать говорить,когда такого рода типизация встречается в контексте объективированного запасазнания, общего для данной совокупности деятелей. Роли — это типы деятелей в такомконтексте3

667. Легко можно заметить, чтоконструирование ролевых типологий — необходимый коррелят институционализации поведения. С помощьюролей институты воплощаются в индивидуальном опыте. Лингвистически

[122]

объективированные роли — существенный) элемент объективнодоступного мира любого общества. Играя роли, индивиды становятся участникамисоциального мира. Интернализируя эти роли, они делают этот мир субъективнореальным для себя.

В общем запасе знания существуют стандартыролевого исполнения, которые доступны всем членам общества или по крайней меретем, кто является потенциальным исполнителем рассматриваемых ролей. Сама этаобщедоступность —часть того же запаса знания; общеизвестны не только стандарты роли X, ноизвестно, что эти j стандарты известны. Следовательно, каждый предполагаемыйдеятель в роли X может считаться ответственным за следование стандартам,которым он может быть обучен в контексте институциональной традиции и которыеиспользуются для подтверждения полномочий всех исполнителей и служат к тому жев качестве рычагов контроля.

Роли берут свое происхождение в том жесамом фундаментальном процессе хабитуализации и объективации, что и институты.Роли появляются наряду с процессом формирования общего запаса знания,включающего взаимные типизации поведения, процессом, который, как мы видели,присущ социальному взаимодействию и предшествует собственноинституционализации. Вопрос о том, в какой степени роли становятсяинституционализированными, равнозначен вопросу, в какой степени те или иныесферы поведения находятся под влиянием институционализации, и на него можнодать один и тот же ответ. Всякое институционализированное

[123]

поведение включает роли. Следовательно,ролям присущ контролирующий характер институционализации. Как только деятелитипизированы в качестве исполнителей ролей, их поведение ipso factoподвергается принуждению. Согласие и несогласие с социально определеннымиролевыми стандартами перестают быть необязательными, хотя суровость санкций,конечно, различна в том или ином случае.

Роли представляют институциональный порядокна двух уровнях3

678. Во-первых, исполнение ролипредставляет самое себя. Например, участвовать в процессе вынесения приговора— значит представлятьроль судьи. Индивид, выносящий приговор, действует не “по своей воле”, но каксудья. Во-вторых, роль представляет институциональную обусловленностьповедения. Роль судьи связана с другими ролями, вся совокупность которыхсоставляет институт права. Судья действует как представитель этого института.Лишь будучи “представленным в исполняемых ролях, институт может проявить себя вактуальном опыте. Институт со всей совокупностью “запрограммированных” действийподобен ненаписанному либретто драмы. Постановка драмы зависит от вновь и вновьповторяющегося исполнения живыми деятелями предписанных им ролей. Деятеливоплощают роли и актуализируют драму, представляя ее на данной сцене. Ни драма,ни институт в действительности не существуют без этой повторяющейся постановки.Тогда сказать, что роли представляют институты, значит сказать, что роли даютинститутам возможность постоянно существовать, реально присутствуя в опытеживых индивидов.

[124]

Институты представлены и другим образом. Ихлингвистические объективации — от самых простых вербальных названий до весьма сложныхсимволических обозначений реальности — также представляют их (то естьделают их присутствующими) в опыте. Они могут быть представлены и физическимиобъектами — какестественными, так и искусственными. Однако все эти репрезентации “мертвы” (тоесть лишены субъективной реальности) до тех пор, пока они не будут “вызваны кжизни” в актуальном человеческом поведении. Репрезентация института в ролях ипосредством ролей есть, таким образом, репрезентация par excellence, от которойзависят все другие репрезентации. Например, институт права представлен, конечноже, и правовым языком, правовыми законами, юридическими теориями и, наконец,предельными легитимациями института и его норм в этической, религиозной илимифологической системах мышления. Такие, созданные человеком, феномены, каквнушающие страх рычаги правосудия, зачастую сопровождающие правовоерегулирование, и такие природные феномены, как удары грома, которые могут бытьприняты за божественный приговор в испытании “божьим судом” и даже могут статьсимволом высшей справедливости, также представляют институт. Но значимость идаже умопостигаемость всех этих репрезентаций коренится в том, что онииспользуются в человеческом поведении, которое оказывается поведением,типизированным в институциональных правовых ролях.

Когда люди начинают размышлять обо всехэтих вопросах, они сталкиваются с проблемой

[125]

взаимосвязи различных репрезентаций всвязное целое, которое имело бы смысл3

689. Любое конкретное исполнение ролисвязано с объективным смыслом института, а значит, и с другими дополнительнымиисполнениями роли и со смыслом института как целого. Хотя проблема интеграцииразличных репрезентаций решается прежде всего на уровне легитимации, она можетрассматриваться и в терминах определенных ролей. Все роли представляют институциональныйпорядок в указанном выше значении. Однако некоторыероли лучше, чем другие, символически представляютэтот порядок во всей его целостности. Такие роли имеют огромное стратегическоезначение в обществе, так как представляют не только тот или иной институт, ноинтеграцию всех институтов в осмысленный мир. Ipso facto эти роли помогают,конечно, поддержанию такой интеграции в сознании и поведении членов общества,то есть они особым образом связаны с аппаратом легитимации данного общества. Унекоторых ролей нет никаких иных функций, кроме этой символической репрезентацииинституционального порядка в качестве интегрированного целого, другие выполняютэту функцию время от времени, наряду с обычными для них менее возвышеннымифункциями. Например, судья в каком-то, особо важном случае может представлятьвсе общество в целом. Монарх поступает так всегда, и в условиях конституционноймонархии он, в сущности, может не иметь никаких иных функций, кроме того, чтобыбыть “живым символом” институционального порядка для всех уровней общества,вплоть до самого рядового человека. Исторически

[126]

так сложилось, что роли, символическипредставляющие институциональный порядок во всей его целостности, обычнооказывались в ведении политического и религиозного институтов4

690.

Для наших непосредственных целей важнеехарактер ролей, опосредующих особые сектора общего запаса знания. Благодаряролям, которые он играет, индивид оказывается посвященным в особые сферысоциально объективированного знания не только в узком когнитивном значении, нои в смысле “знания” норм, ценностей и даже эмоций. Чтобы быть судьей, надообладать знанием права, а также знанием в самых различных областях человеческойжизни, связанных с правом Оно включает также “знание” ценностей и установок,которые считаются присущими судье, а также, согласно пословице, и жене судьи.Судья должен также обладать соответствующим “знанием” в эмоциональной сфере:например, он должен будет знать, когда сдержать свои чувства сострадания, помняо немаловажных психологических предпосылках этой роли. Таким образом, каждаяроль открывает доступ к определенному сектору всего запаса знания, имеющегося вобществе. Чтобы усвоить роль, недостаточно овладеть рутинными действиями,обязательными для ее “внешнего” исполнения. Нужно быть посвященным в различныекогнитивные и даже аффективные уровни системы знания, прямо или косвенносоответствующей данной роли.

Это предполагает социальное распределениезнания4

701. Запас знания общества организовантаким образом, что часть его является релевантной

[127]

для всех, а часть — лишь для определенных ролей. Этоверно в отношении даже очень простых социальных ситуаций, подобных нашемупримеру с мужчиной, бисексуальной женщиной и лесбиянкой. В таком случаесуществует некое знание, релевантное для всех троих (например, знание процедур,необходимых для поддержания экономического положения этой компании), тогда какзнание другого рода релевантно лишь для двоих (в одном случае оно связано слесбийской, а в другом — с гетеросексуальной связью). Иначе говоря, социальноераспределение знания означает его разделение на общее испецифическо-ролевое.

Рассматривая процесс накопления знания вобществе в ходе исторического развития, можно предположить, что вследствиеразделения труда специфическо-ролевое знание будет расти быстрее, чемобщедоступное и релевантное для всех знание. Умножение специфических задач,связанное с разделением труда, требует стандартизованных решений, которые былобы легко усвоить и передать следующим поколениям. В свою очередь для принятияэтих решений требуется специализированное знание определенных ситуаций и связисредств и целей, в терминах которого ситуации являются социально определенными.Иначе говоря, появятся специалисты, каждый из которых должен будет знать то,что необходимо для выполнения его конкретной задачи.

Для накопления специфическо-ролевого знанияобщество должно быть устроено таким обра­зом, чтобы определенные индивидымогли сосредоточиться на своей специальности. Если в сообществе охотниковопределенные индивиды должны

[128]

стать специалистами в области изготовленияоружия, их следует обеспечить всем необходимым, чтобы освободить от охоты,которой заняты все взрослые мужчины. Такое более отвлеченное специализированноезнание, как знание мистагогов или других интеллектуалов требует аналогичнойсоциальной организации. Во всех этих случаях специалисты становятсяуправляющими теми секторами запаса знания, которые были социально предписаныим.

Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |   ...   | 34 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.