WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 18 | 19 || 21 | 22 |   ...   | 52 |

Однако следует подчеркнуть, что, проявляясьна неосознаваемом уровне, меры защиты нередко приводят к деформации реальныхпоступков человека, к нарушению гармоничных связей между целями поведения ипорождаемой поведением ситуацией. Поэтому не случайно содержаниепсихотерапевтических и психокоррекционных мероприятий состоит обычно в том,чтобы помочь пациенту осознать истинный смысл своих действий, увидеть себя состороны. Только при осознании истинного "лика" своих действий и переживанийстановится возможной адекватная регуляция своего поведения.

Такое осознание может произойти и безвмешательства других людей, спонтанно. Бывает и так, что "меры защиты" икомпенсаторные действия осуществляются сознательно. Смысловые образованияменяют в подобных случаях содержание и характер мотивов, придают поступкам идействиям человека произвольный характер. Сознательно поставленная цель иконтроль за своими действиями на пути к достижению цели становятся основнымизвеньями опосредованного поведения [86].

В ситуациях, фрустрирующих поведениечеловека, затрудняющих достижение поставленных целей или угрожающих еголичностным установкам, человек нередко сознательно прибегает к "мерам защиты".К сознательным компенсаторным действиям прибегают, например, больные с тяжелымисоматическими заболеваниями, когда они узнают о грозящей им беде. Они нередкосознательно отодвигают осознание болезни и усиленно предаются привычнойдеятельности [67; 138].

Сознательное принятие мер зашиты втравмирующих ситуациях является частным случаем сознательного опосредованияжизнедеятельности, отмечается и у здоровых людей. К сожалению, такие случаиредко становятся объектом изучения в научной психологии.

В качестве иллюстрации приведем эпизод изжизни молодой женщины К., пережившей тяжелую психическую травму — от нее ушел любимый муж. оставивее с двумя маленькими детьми. Событие это произошло летом, во время жизни надаче в одном из пригородов Москвы. К. было слишком тяжело оставаться на даче,где все напоминало о случившемся. Она переехала в город, однако здесь состояниеотчаяния приняло еще более острый характер. Она не могла видеть те места, вкоторых бывала с мужем, не могла переступить порог консерватории, театра.Особенно ее волновал вид вокзала, железной дороги. К. чувствовала, как всебольше сужается ее "жизненное пространство" (К. Левин). И тогда К. сознательноприняла решение вернуться на некоторое время именно в ту местность, гдепроизошло травмирующее событие.

Принятие решения носило, по существу,характер активной психологической защиты. Действительно, несмотря на оставшиесятяжесть и горечь переживаний, молодая женщина освободилась от дополнительныхсимптомов: железная дорога, пригородный пейзаж потеряли характер фрустрирующихагентов и перестали тревожить ее. Более того, произошла "экстраполяция" надругие обстоятельства, которые ранее мешали больной: она стала вновь общатьсясо знакомыми мужа, посещать концертные залы и театры. Словом, сознательнопринятое женщиной решение поселиться в психологически невыносимом местеобернулось защитным механизмом, выведшим ее из тупика. Аналогичные явлениявстречаются, очевидно, довольно часто и являются выражением опосредованногосознанием поведения.

Думается, что сознательное принятие "мерзащиты" по- иному перестраивает деятельность человека, чем неосознаваемые.Возникновение мер защиты на неосознаваемом уровне приводит большей частью кискажению деятельности, происходит сублимация, некое замещение реальности. Сампроцесс "катарсиса" не всегда влечет за собой усиление адекватного отношения креальности, он часто приводит не к усилению адекватной рефлексии, а кобострению самокопания, к замене реальных отношений искусственно созданными.

При принятии же осознаваемых мер защиты,являющемся частным видом опосредования поведения, происходит восстановлениеадекватных реальности форм жизнедеятельности человека. Исчезает необходимостьсублимации, замещающих действий. Поступки человека начинают детерминироватьсяреальными мотивами, действия становятся целенаправленными, происходитвосстановление нарушенного общения в адекватных целям общения формах. Инымисловами, опосредование оказывается в этом случае тем устойчивым личностнымсвойством, которое и начинает определять образ жизни ("стиль") человека, егосамооценку и видение мира.

Опосредованность как устойчивое свойстволичности должна учитываться при проведении психологического эксперимента. Этоособенно касается патопсихологического исследования, где первостепенноезначение приобретает необходимость анализа целостной личности. Это требованиенепосредственно вытекает из положения Л. С. Выготского о единстве аффекта иинтеллекта. Л. С. Выготский всегда подчеркивал, что анализ интеллекта без учетааффекта означает закрытие возможности исследовать сам интеллект [50]. О необходимости учитыватьрегулятивные аспекты деятельности испытуемого, его отношение к заданию говорилв свое время и В. Н. Мясищев [136].

Необходимость учитывать процесссаморегуляции особенно отчетливо выступает при исследовании больных,находящихся в реактивном состоянии после психических травм. При сопоставлениирезультатов экспериментально психологического исследования и данных историижизни этих больных выявились особенности нарушения процесса регуляции. Так,исследование Е. С. Мазур [128] показало, что при реактивном состоянии отмечается фиксированностьна травмирующих переживаниях, преобладает чисто эмоциональная оценкапредлагаемых заданий. В эксперименте это проявилось в нарушении опосредованияэмоционально значимых слов при выполнении пиктограммы, в неспособностиразвивать темы в ТАТ. В эксперименте наблюдалось ослабление самоконтроля,нарушение планирования. Осмысление ситуации носило "патогенный" характер— она воспринималаськак "оскорбительная", "несправедливая" и т.п. Регуляция поведенияосуществлялась за счет механизмов психологической защиты, которые действовалина неосознаваемом уровне и в конечном счете затрудняли целостную адекватнуюоценку ситуации, приводили к искаженной интерпретации случившегося.

В упомянутом исследовании Е. С. Мазур[128] выделились две группыбольных, преодолевших психотравмирующую ситуацию, и больных, не способных еепреодолеть. У больных первой группы отмечалось возобновление прерваннойжизнедеятельности —улучшилось состояние, восстановилось общение, работоспособность, исчезлочувство страха перед будущим. Восстановилась возможность планирования,изменилось отношение к случившемуся, травмирующие переживания потеряли своюактуальность. Исследование показало, что у больных формируется установка наактивное преодоление данной ситуации, выход из нее явился результатом активногопоиска.

У больных второй группы продолжалисохраняться нарушения сознательной регуляции — они были фиксированы натравмирующих переживаниях, отсутствовали планы на будущее, состояние больныхухудшалось при потере надежды на благоприятное разрешение ситуации, сохраняласьискаженная интерпретация случившегося. Больные были пассивны в разрешениикритической ситуации, преобладающей реакцией на нее оставался уход всобственные переживания, ситуация продолжала восприниматься как неразрешимая.

Следует отметить, что саморегуляция приовладении психотравмирующей ситуацией осуществляется в процессе осознанногосмыслообразования, включающего в себя ряд этапов. На первом этапе происходитоценка и осознание больным ситуации в целом, направленное на выявление причинслучившегося, осознание смысла происходящего. На втором этапе — переосмысление ситуации,перестройка системы смысловых отношений. На третьем — изменение смысловойнаправленности деятельности, возобновление прерванной жизнедеятельности. В техслучаях, когда не происходит формирование процесса осознанногосмыслообразования, функция саморегуляции не выступает.

Е. С. Мазур [128] справедливо указывает, чтопреодоление психотравмирующей ситуации требует сознательной перестройкисмысловых отношений личности, восстановления ведущих смысловых образований,нарушенных психической травмой. Описанные данные подтверждают идею Л. С.Выготского о возможности "влиять на аффект сверху, изменяя смысл ситуации", атакже идею о том, что "осознать — значит в известной мере овладеть".

Нарушение саморегуляции проявилось и приисследовании соотношения дальних целей и осуществляемой деятельности. Из общейпсихологии мы знаем, что в саму деятельность человека включена и временнаяреальность [69; 216].

Осуществляя свою деятельность в настоящеевремя, человек руководствуется и дальнимицелями. В исследованиях М. Стехлика [178] показано, что у большинства жебольных эпилепсией и шизофренией дальние цели не участвуют в регуляции ихповедения. Первоначально у больных шизофренией теряется смыслообразующаяфункция дальних целей, у больных эпилепсией дальние цели, так же как и ихдеятельность, становятся инертными. Этот процесс постепенно приводит к полномуотсутствию дальних целей в саморегуляции их поведения.

7. НАРУШЕНИЕ КРИТИЧНОСТИ И СПОНТАННОСТИПОВЕДЕНИЯ

Нарушение опосредованности тесно связано снарушением критичности, подконтрольности поведения. Нарушение критичностипроявляется по-разному; оно может выступать в виде нецеленаправленных действий,расторможенности поведения, нецеленаправленности суждений, когда человек несравнивает свои действия с ожидающимися результатами, когда он не замечаетсвоих ошибок и не исправляет их [86].

О критичности мышления говорил С. Л.Рубинштейн, подчеркивая, что "возможность осознать ошибку является привилегиеймысли" [159]. Выделяякачества ума, Б. М. Теплов оценивает критичность как "умение строго оцениватьработу мысли, тщательно взвешивать все доводы за и против намечающихся гипотези подвергать эти гипотезы всесторонней проверке" [184].

Понятие критичности носит в психиатриинеоднозначный характер; часто имеется в виду критичность к бреду, галлюцинациями другим болезненным переживаниям. Особенно важен тот вид критичности, которыйсостоит в умении обдуманно действовать, проверять и исправлять свои действия всоответствии с объективными условиями реальности. Нередко некритичностьпринимает особую форму, проявляясь в виде нарушений спонтанности поведения,инактивности. Подобное поведение мы часто наблюдали у больных с грубымипоражениями лобных отделов мозга. При поверхностном наблюдении эти больныепроизводили впечатление относительно сохранных людей. Они усваивалипредъявляемые им вопросы, были ориентированы в месте и времени, в общественныхсобытиях, принимали участие в трудовых процессах, выполняли поручения, читаликниги, запоминали прочитанное, слушали радио. Однако при ближайшем наблюденииможно было отметить неадекватность их поведения. Вслушиваясь в их беседы сродными, можно было установить, что больные правильно отвечали на вопросы, носами их не задавали, не интересовались жизнью своих близких, не говорили освоих планах на будущее. Они сами не предъявляли жалоб, считали себя здоровыми,готовыми нести и дальше свои трудовые обязанности; лишь путем настоятельныхопросов и бесед удалось выяснить, что у них имеют место головные боли и другиенедомогания, которым они не придавали значения: "пустяки, поболит голова ипройдет", "чувствую некоторую слабость, отлежусь недельку и могу обратно пойтина фронт" — подобныефразы были частыми их высказываниями. Соматическое состояние этих больных частобыло хорошим.

Однако поведение этих больных обнаруживалопатологические особенности. Адекватность их поведения была кажущейся. Так, онипомогали сестрам, санитарам, если те их просили, но они с той же готовностьювыполняли любую просьбу, даже если она шла вразрез с принятыми нормамиповедения. Так, больной К. взял без разрешения у другого больного папиросы,деньги, так как кто-то "его попросил сделать это"; другой больной Ч., строгоподчинявшийся режиму госпиталя, "хотел накануне операции выкупаться в холодномозере, потому что кто-то сказал, что вода теплая".

Иными словами, их поведение, действия моглив одинаковой мере оказаться адекватными и неадекватными, ибо они былипродиктованы не внутренними потребностями, а чисто ситуационными моментами.Точно так же отсутствие жалоб у них обусловливалось не сдержанностью, нежеланием замаскировать свой дефект, а тем, что они не отдавали себе отчета ни всвоих переживаниях, ни в соматических ощущениях.

Эти больные не строили никаких планов набудущее: они с одинаковой готовностью соглашались как с тем, что не в состоянииработать по прежней профессии, так и с тем, что могут успешно продолжатьпрежнюю деятельность. Больные редко писали письма своим родным, близким, неогорчались, не волновались, когда не получали писем. Отсутствие чувства горестиили радости часто выступало в историях болезни при описании психическогостатуса подобных больных. Чувство заботы о семье, возможность планированиясвоих действий были им чужды. Они выполняли работу добросовестно, но с таким жеуспехом могли бросить ее в любую минуту.

После выписки из госпиталя такой больной могс одинаковым успехом поехать домой или к товарищу, который случайно позвал его.

Действия больных не были продиктованы нивнутренними мотивами, ни их потребностями. Отношение больных к окружающему былоглубоко изменено. Это измененное отношение особенно отчетливо выступает, еслипроанализировать не отдельные поступки больного, а его поведение в трудовойситуации. Трудовая деятельность направлена на достижение продукта деятельностии определяется отношением человека к этой деятельности и ее продукту.

Следовательно, наличие такого отношения кконечному результату заставляет человека предусматривать те или иные частности,детали, сопоставлять отдельные звенья своей работы, вносить коррекции. Трудоваядеятельность включает в себя планирование задания, контроль своих действий, онаявляется прежде всего целенаправленной и сознательной. Поэтому распад действияаспонтанных больных, лишенных именно этого отношения, легче всего проявляется втрудовой ситуации обучения.

Pages:     | 1 |   ...   | 18 | 19 || 21 | 22 |   ...   | 52 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.