WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 20 | 21 || 23 | 24 |   ...   | 27 |

...Когда вечерние тени стали ложиться всаду, неясно по­слышались звуки скрипки, поющие голоса, и это напоминало ему прочерного монаха. Где-то, в какой стране или на какой планете носится теперь этаоптическая несообразность

Едва он вспомнил легенду и нарисовал всвоем воображе­нии тотемное привидение, которое видел на ржаном поле, как из-за сосны, как разнапротив, вышел неслышно, без малей­шего шороха, человек среднего роста с непокрытою седоюго­ловой, весь втемном и босой, похожий на нищего, и на его бледном, точно мертвом лице резковыделялись черные брови. Приветливо кивая головой, этот нищий или странникбесшум­но подошел кскамье и сея, и Коврин узнал в нем черного монаха. Минуту оба смотрели друг надруга — Коврин сизум­лением, а монахласково и, как и тогда,немножко лукаво, с выражением себе на уме.

— Но ведь ты мираж, — проговорил Коврин. — Зачем же ты здесь и сидишь на одном месте Это не вяжется слегендой.

— Это всеравно, — ответилмонах не сразу, тихимголосом обращаясь к нему лицом. — Легенда, мираж и я — все это продукт твоего возбужденного воображения. Я — призрак.

— Значит,ты не существуешь —спросил Коврин.

— Думай,как хочешь, — сказалмонах и слабо улыбнулся. — Я существую в твоем воображении, а воображение твое есть частьприроды, значит я существую и в природе.

— У тебяочень старое, умное и в высшей степени вырази­тельное лицо, точно ты в самомделе прожил больше тысячи лет, — сказал Коврин.

— Янезнал,чтомое воображение способно создавать такие феномены. Но что ты смотришьна меня с таким восторгом Я тебе нравлюсь

— Да. Тыодин из тех немногих, которые по справедливости называютсяизбранниками...»

(А. Чехов. Черой монах)

Литература

Андреев О.А., Хромов Л.Н. Техникатренировки памяти. —Агро­промышленныйкомплекс России. —1989. —№1-12.

Вельховер Е.С., Никифоров В.Г. Основыклинической рефлексотерапии. — М., 1984.

Гримах Л.П. Моделирование состояниячеловека в гипнозе. — М.1978.

Гримах Л.П. Резервы человеческой психики.-2-е изд.М.,1990

Гримах ЛЛ. Экспериментальная психология вкосмических исследованиях. - М.,197б.

Демидов В.Как мы видим то, что видим.Наукаи прогресс.—2-е изд.,перераб.и доп.—М.,1987.

Евтимов В. Йога.—М., 1986.

Иванов Ю.М. Как стать экстрасенсом.— М.,1990.

Иванов Ю.М.Йога и психотренинг. Путь к физическомусовершенству

и космическому сознанию.—М., 1990.

Каганов Л. Медитация— путь к себе.— М., 1990.

Леонтьев А.А. Язык, речь, речеваядеятельность. — М..1969.

Леонтьев А А. Мир человека и мирязыка.—М.,1984.

Леонтьев А.А. Путешествие по карте языковмира. — М.,1990

Мартынов А. Исповедимый путь. философскиеэтюды.—М., 1989.

Налимов В.В. Вероятностная модель языка.— М.,1974.

Налимов В.В. Спонтанностьсознания.—М., 1990.

Петров Н. Самовнушение в древности исегодня. Пер. с болг. — М 1986.

Рамачарака И. Наука о дыхании индийскихйогов. —Книгоиздательство «Новый человек», 1914.

Шалаграма Д. (Неаполитанский С.М.) Мантра-йога имедитация —Л.,1990.

Приложение «Чайка по имени ДжонатанЛевингстон»

Ричард Бах. Чайка по имени ДжонатанЛивингстон

Литературные иллюстрации

Повесть-притча

Пер. с англ. Ю. Родман.

---------------------------------------------------------------

Невыдуманному Джонатану-Чайке,

который живет в каждом из нас

Часть первая

Насталоутро, и золотые блики молодого солнца заплясали наедва

заметных волнах спокойногоморя.

В миле отберега с рыболовного судна забросили сети с приманкой,

весть об этом мгновеннодонеслась до Стаи, ожидавшей завтрака, и вот

уже тысяча чаек слетелись ксудну, чтобы хитростью или силой добыть

крохи пищи. Еще один хлопотливый деньвступил в свои права.

Но вдали от всех,вдали от рыболовного судна и от берега в полном

одиночестве совершала свои тренировочныеполеты чайка по имени Джонатан

Ливингстон. Взлетев на сто футов внебо, Джонатан опустил перепончатые

лапы, приподнял клюв,вытянул вперед изогнутые дугой крыльяи,

превозмогая боль,старался удержать их в этом положении.Вытянутые

вперед крылья снижали скорость, и он летелтак медленно, что ветер едва

шептал у него над ухом, а океан под нимказался недвижимым. Он прищурил

глаза и весьобратился в одно-единственное желание: вот он задержал

дыхание и чуть... чуть-чуть... наодин дюйм... увеличил изгиб крыльев.

Перья взъерошились, он совсем потерялскорость и упал.

Чайки, как вызнаете, не раздумывают во время полета и никогда не

останавливаются. Остановитьсяв воздухе - для чайки бесчестье, для

чайки это - позор.

НоДжонатан Ливингстон, который, не стыдясь,вновь выгибал и

напрягал дрожащие крылья - всемедленнее, медленнее и опять неудача, -

был не какой-нибудь зауряднойптицей.

Большинство чаекне стремится узнать о полете ничего кроме самого

необходимого: как долететь отберега до пищи и вернуться назад. Для

большинства чаек главное- еда, а не полет. Больше всего на свете

Джонатан Ливингстон любиллетать.

Но подобноепристрастие, как он понял, не внушает уважения птицам.

Даже его родители были встревожены тем,что Джонатан целые дни проводит

в одиночестве и, занимаясь своимиопытами, снова и снова планирует над

самой водой.

Он,например, не понимал, почему, летаяна высоте меньшей

полувзмаха своих крыльев, он можетдержаться в воздухе дольше и почти

без усилий. Его планирующий спускзаканчивался не обычным всплеском при

погружении лап в воду, апоявлением длинной вспененной струи, которая

рождалась, как только тело Джонатана сплотно прижатыми лапами касалось

поверхности моря. Когда он начал,поджимая лапы, планировать на берег,

а потом измерять шагами след, егородители, естественно, встревожились

не на шутку.

- Почему,Джон, почему - спрашивала мать. - Почему ты неможешь

вести себя, как всемы Почему ты не предоставишь полеты надводой

пеликанам и альбатросам Почему тыничего не ешь Сын, от тебя остались

перья да кости.

- Ну и пусть,мама, от меня остались перья да кости. Я хочу знать,

что я могу делать в воздухе, а чего немогу. Я просто хочу знать.

-Послушай-ка, Джонатан, -говорил ему отец без тени

недоброжелательности. -Зима не за горами. Рыболовные судабудут

появляться все реже,а рыба, которая теперь плавает на поверхности,

уйдет в глубину.Полеты - это, конечно, очень хорошо, ноодними

полетами сыт не будешь. Незабывай, что ты летаешь ради того, чтобы

есть.

Джонатан покорнокивнул. Несколько дней он старался делать то же,

что все остальные, старался изо всехсил: пронзительно кричал и дрался

с сородичами у пирсов ирыболовных судов, нырял за кусочками рыбы и

хлеба. Но у него ничего неполучалось.

"Какаябессмыслица, - подумал он и решительно швырнул струдом

добытого анчоуса голодной старой чайке,которая гналась за ним. - Я мог

бы потратить всеэто время на то, чтобы учиться летать. Мненужно

узнать еще так много!"

И вотуже Джонатан снова один в море - голодный,радостный,

пытливый.

Он изучалскорость полета и за неделю тренировок узнал о скорости

больше, чем самая быстролетная чайка наэтом свете.

Поднявшись натысячу футов над морем, он бросился в пике, изо всех

сил махая крыльями,и понял, почему чайки пикируют, сложив крылья.

Всего через шесть секунд онуже летел со скоростью семьдесят миль в

час, со скоростью,при которой крыло в моментвзмаха теряет

устойчивость.

Раз заразом одно и то же. Как он ни старался, как нинапрягал

силы, достигнув высокой скорости, он терялуправление.

Подъемна тысячу футов. Мощный рывок вперед,переход в пике,

напряженные взмахи крыльев иотвесное падение вниз. А потом каждый раз

его левое крыловдруг замирало при взмахе вверх, он резкокренился

влево, переставал махать правымкрылом, чтобы восстановить равновесие,

и, будто пожираемыйпламенем, кувырком через правое плечо входил в

штопор.

Несмотряна все старания, взмах вверх не удавался.Он сделал

десять попыток, и каждый раз,как только скорость превышала семьдесят

миль в час, он обращалсяв неуправляемый поток взъерошенных перьев и

камнем летел в воду.

Все дело в том,понял наконец Джонатан, когда промок до последнего

перышка, - все дело втом, что при больших скоростях нужно удержать

раскрыты е крылья в одном положении -махать, пока скорость не достигнет

пятидесяти миль в час, а потом держать водном положении.

Он поднялся надве тысячи футов и попытался еще раз: входя в пике,

он вытянул клюввниз и раскинул крылья, а когда достигскорости

пятьдесят миль вчас, перестал шевелить ими. Этопотребовало

неимоверного напряжения, но ондобился своего. Десять секунд он мчался

неуловимой тенью со скоростьюдевяносто миль в час. Джонатан установил

мировой рекорд скоростного полета длячаек!

Но оннедолго упивался победой. Как только он попытался выйтииз

пике, как только он слегка изменилположение крыльев, его подхватил тот

же безжалостный неумолимыйвихрь, он мчал его со скоростью девяносто

миль в час и разрывал на куски, какзаряд динамита. Невысоко над морем

Джонатан-Чайка не выдержал и рухнул натвердую, как камень, воду.

Когда он пришелв себя, была уже ночь, он плыл в лунном свете по

глади океана. Изодранные крылья былиналиты свинцом, но бремя неудачи

легло на его спину ещеболее тяжким грузом. У него появилось смутное

желание, чтобы этот груз незаметноувлек его на дно, и тогда, наконец,

все будет кончено.

Онначал погружаться в воду и вдруг услышалнезнакомый глухой

голос где-то в себе самом: "У менянет выхода. Я чайка. Я могу только

то, что могу. Родись я, чтобы узнатьтак много о полетах, у меня была

бы не голова, а вычислительная машина.Родись я для скоростных полетов,

у меня были бы короткие крылья, каку сокола, и я питался бы мышами, а

не рыбой. Мой отец прав.Я должен забыть об этом безумии. Я должен

вернуться домой, к своей Стае,и довольствоваться тем, что я такой,

какой есть, - жалкая, слабаячайка."

Голос умолк, иДжонатан смирился. "Ночью - место чайки на берегу,

и отныне, - решил он, - я не буду ничемотличаться от других. Так будет

лучше для всех нас."

Он усталооттолкнулся от темной воды и полетел к берегу, радуясь,

что успел научиться летать нанебольшой высоте с минимальной затратой

сил.

"Но нет, -подумал он. - Я отказался от жизни, отказался от всего,

чему научился. Я такая жечайка, как все остальные, и я буду летать

так, как летают чайки". С мучительнымтрудом он поднялся на сто футов и

энергичнее замахал крыльями, торопясьдомой.

Онпочувствовал облегчение оттого, что принял решениежить, как

живет Стая. Распалисьцепи, которыми он приковал себя к колеснице

познания: не будет борьбы, не будети поражений. Как приятно перестать

думать и лететь в темноте к береговымогням.

-Темнота! - раздался вдругтревожный глухой голос. -

Чайки никогда не летают втемноте!

Но Джонатану нехотелось слушать. "Как приятно, - думал он. - Луна

и отблески света, которые играют наводе и прокладывают в ночи дорожки

сигнальных огней, и кругом все так мирно испокойно..."

- Спустись!Чайки никогда не летают в темноте. Родись ты,чтобы

летать в темноте, у тебя были быглаза совы! У тебя была бы не голова,

а вычислительная машина! У тебя были быкороткие крылья сокола!

Там,в ночи, на высоте ста футов, Джонатан Ливингстонприщурил

глаза. Его боль, его решение - от них неосталось и следа.

Короткие крылья.Короткие крылья сокола!

Вот в чемразгадка! "Какой же я дурак! Все, что мне нужно -это

крошечное, совсеммаленькое крыло; все, что мне нужно - этопочти

полностью сложить крыльяи во время полета двигать однимитолько

кончиками. Короткие крылья!"

Онподнялся на две тысячи футов над черноймассой воды и, не

задумываясь ни на мгновение онеудаче, о смерти, плотно прижал к телу

широкие части крыльев,подставил ветру только узкие, как кинжалы,

концы, - перо к перу - и вошел в отвесноепике.

Ветероглушительно ревел у него над головой. Семьдесят миль в час,

девяносто, сто двадцать, ещебыстрее! Сейчас, при скорости сто сорок

миль в час, онне чувствовал такого напряжения, как раньшепри

семидесяти; едвазаметного движения концами крыльевоказалось

достаточно, чтобы выйтииз пике, и он пронесся над волнами,как

пушечное ядро, серое при светелуны.

Онсощурился, чтобы защитить глаза от ветра,и его охватила

радость. "Сто сорокмиль в час! Не теряя управления! Если яначну

пикировать с пятитысяч футов, а не с двух, интересно,с какой

скоростью..."

Благиенамерения позабыты, унесеныстремительным, ураганным

ветром. Но онне чувствовал угрызений совести, нарушивобещание,

которое только что дал самому себе. Такиеобещания связывают чаек, удел

которых - заурядность.Для того, кто стремится к знанию и однажды

достиг совершенства, они не имеютзначения.

На рассветеДжонатан возобновил тренировку. С высоты пятитысяч

футов рыболовные суда казались щепочкамина голубой поверхности моря, а

Стая за завтраком - легким облакомпляшущих пылинок.

Он был полон сили лишь слегка дрожал от радости, он был горд, что

сумел побороть страх. Нераздумывая, он прижал к телу переднюю часть

крыльев, подставилкончики крыльев - маленькие уголки! - ветруи

бросился в море.Пролетев четыре тысячи футов,Джонатан достиг

предельной скорости,ветер превратился в плотную вибрирующуюстену

звуков, которая не позволялаему двигаться быстрее. Он летел отвесно

вниз со скоростью двести четырнадцать мильв час. Он прекрасно понимал,

что если его крылья раскроютсяна такой скорости, то он, чайка, будет

разорван на миллион клочков... Носкорость - это мощь, скорость - это

радость, скорость - это незамутненнаякрасота.

Pages:     | 1 |   ...   | 20 | 21 || 23 | 24 |   ...   | 27 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.