WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 42 |

восточным жителем на Востоке. Доктор Лебон, изъездившийвесь земной шар, говорит

нам, что на туманных, но оживленных берегах Темзы; налагунах Венеции с

фантастическими перспективами; во Флоренции, перед лицомобразцовых произведений

природы и искусства; в Швейцарии, на суровых снежныхвершинах; в Германии, на

берегах старого Рейна с его древними замками и легендами;в Москве на берегах

реки, над которой возвышается Кремль; в Индии, Персии иКитае -- мир идей и

чувств, вызываемых меняющимися внешними условиями,представляет те же различия,

что и самые эти условия". Во Франции мы встречаемся ссамыми разнообразными

картинами природы, и понятно, что воображение туманнойБретани не могло походить

на воображение солнечного Прованса; вообще говоря, в душефранцузской нации нет

ничего пасмурного и мрачного. Мрачное настроение Байрона,его пылкое

воображение, неукротимая гордость, любовь к опасности,потребность борьбы,

внутренняя экзальтация составляют национальные чертыангличан. По мнению Тэна,

эта совокупность диких страстей порождена климатом;утверждать это -- значит

забывать и расу и индивидуальный характер, но не подлежитсомнению, что

географическая среда влияет на настроение.

Чтобы проникнуться недостаточностью теории географическойсреды, когда ей

придается исключительное значение, попробуйте совершитьмысленно следующее

путешествие: двигайтесь по изотермической линии,соответствующей температуре

+10оC; вы пересечете старый континент через Ливерпуль,Лондон, Мюнхен, Будапешт,

Одессу, Пекин и северные острова Ниппона; вы увидите, чтоодна и та же средняя

температура не вызвала одних и тех же физических иморальных типов. Вы встретите

на вашем пути ирландцев, валлийцев, англичан, немцев,мадьяр, узбеков, татар,

монгол, китайцев и японцев. Одна и та же температурапроизвела греков и

готтентотов, т. е., другими словами, не произвела ни тех,ни других. В Европе

белокурые и "чистосердечные" немцы живут между смуглымиили желтыми и мало

чистосердечными народами, под одной и той жеизотермической линией. Знойный

климат не помешал возникновению цивилизаций ацтеков, майя,финикийцев и древних

мексиканцев. На новом континенте, первых очаговцивилизации приходится искать

между тропиками, на плоскогорье Анагуака, на Юкатане иберегах Титикака. Итак,

не следует отделять вопроса о климатах от вопроса о расах.Виктор Кузэн, также

видевший только одну сторону проблемы, хотел убедить нас,что "историческая

эпоха, предназначенная к воплощению идеи конечного иследовательно движения,

свободы индивидуальности", должна была иметь своим театромстрану с длинной и

изрезанной береговой линией, с невысокими горами,умеренным климатом и т. д.,

словом, -- Грецию. Такого рода пророчества задним числомне особенно трудны. В

действительности, это воплощение идеи конечного, -- еслитолько здесь было

конечное, -- имело место в Греции лишь в Афинах. Оно такжехорошо могло бы иметь

место во Франции. Живой гений афинян настолько жеспособствовал этому, как

географическое очертание страны. Гегель, под влияниемкоторого находился Кузэн,

сам сказал: "пусть не ссылаются более на голубое небоГреции, потому что оно

бесполезно сверкает теперь для турок; пусть мне не говорятболее о нем и оставят

меня в покое". Точно также и Францию создало не голубоенебо Галлии, а французы.

В Америке мы встречаем людей (также часто среди ирландцевили шотландцев, как и

англичан), которые снова составляют себе состояние; послетого, как они десять

раз наживали и теряли его. Следует ли приписать этунепреодолимую энергию, это

терпение и упорство американскому климату или же простоанглосаксонскому

происхождению Нельзя забывать также и англосаксонскоговоспитания в соединении

с честолюбием, развивающимся в еще новой стране, открытойдля всех надежд.

В общем, физические причины могут лишь ускорить илизамедлить социальные

перемены, и этим ограничивается, по замечанию ОгюстаКонта, почти все их

влияние. Конт прибавляет также, что не следует забыватьобратного действия

общества на природу; оно мало-помалу "социализирует" ее.Мы увидим, что из

данных этнической психологии и этнической социологии, --двух наук, в которых

история должна искать своих основных начал, -- вытекает тозаключение, что

наследственные расовые свойства и географическая средаоказывали свое влияние

преимущественно в начале общественной эволюции. Изречениеprimum vivere, deinde

philosophari (сначала жить, а потом философствовать)находило тогда свое

применение, и самые существенные условия жизнидоставлялись тогда материальной

средой: пища, жилище, одежда, орудия н оружие, домашниеживотные. Человеческий

мозг еще не достиг тогда такой самостоятельности, чтобыоторваться от внешней

среды: он представлял собой tabula rasa философов, гладкуюповерхность, готовую

воспринимать все впечатления извне. С другой стороны,общественные сношения были

тогда еще слишком ограничены и несложны, чтобыпротиводействовать физическому

влиянию расы. Но на нацию, уже сформировавшуюся, внешняясреда оказывает очень

слабое действие. Вместе с тем и непрестанные смешения расослабляют и отчасти

нейтрализуют наследственные влияния, усиливая этим влияниесоциальной среды.

Таким образом этнические и географические факторынационального характера не

единственные и не наиболее важные. Социальные факторы,однообразие образования,

воспитания, верований более чем уравновешивают различияэтнического характера

или обусловленные физической средой. Средиземные сардинцыне одного

происхождения с кельтами-пьемонтцами, а корсиканцы скельто-германцами

французами; но это не мешает тем и другим жить всовершенном согласии между

собой. Поляки охотнее ассимилируются с австрийцами, нежелис русскими. Эльзасцы

-- французы сердцем, несмотря на их германские черты.Кельтическая Ирландия не

любит Англии; а не менее кельтический Валлис слился с ней,так же, как и

Шотландия, тоже кельтическая в своей значительной части имежду тем столь мало

похожая на родную сестру Ирландии. Французские эмигранты,очень многочисленные в

Пруссии, замечает Лазарюс, не отличаются в настоящее времяни по уму, ни по

характеру от немцев.

Человеческий дух торжествует над расой также, как и надземлей; народы суть

"духовные начала".

Видеть в эволюции обществ лишь борьбу рас среди более илименее благоприятной

географической обстановки -- значит замечать только однусторону вопроса,

наиболее примитивную, наиболее относящуюся к периоду чистоживотной жизни; это

значит вернуться в область зоологии и антропологии. Даже удоисторических рас

главнейшим двигателем общественного прогресса былопроизводство в виду

потребления. Вскоре кооперация стала казаться людямнаиболее плодотворным и

надежным способом производства полезных предметов. Борьбабыла лишь

вспомогательным ее средством, к которому прибегали вкрайних случаях. Вследствие

этого, еще в доисторические времена, мы встречаем наряду соружием,

употреблявшимся сначала исключительно против животных,множество инструментов и

орудий труда. Мортиллэ написал целую книгу одоисторических орудиях рыболовства

и охоты, чтобы показать, как старалось зарождавшеесячеловечество, несмотря на

крайнюю медленность своих успехов, изобретать орудияпроизводства, и скольких

неведомых благодетелей имели мы среди наших доисторическихпредков. Чтение этой

книги позволяет отдохнуть от поэмы о нескончаемых войнах иуниверсальном

каннибализме, придуманной антропологами и социологами ихшколы. Человек не был с

самого же начала и повсюду наиболее кровожадным средикровожадных зверей,

единственным исключением среди них, занятым одной мысльюоб истреблении и

пожирании себе подобных; к враждебным чувствам с самыхпервых шагов

присоединилась симпатия. Кооперация в такой же мере и дажеболее содействовала

прогрессу, как и борьба с оружием в руках, в свою очередьзаменившаяся

мало-помалу мирной конкуренцией.

Предрассудок относительно превосходства воинственныхнародов объясняется тем,

что люди судят о настоящем по прошлому, а также тем, чтодаже в прошлом не

принимается во внимание великая психологическая антитезакочевых и оседлых

народов, игравшая между тем огромную роль в истории.Значительное число народов

были некогда кочевыми, благодаря ли характеру природы,принуждавшей их к такому

образу жизни (как, например, обширные степи), или же всилу врожденного

расположения к бродячей и охотничьей жизни. Но психологиякочевника известна:

страсть к грабежу, хитрость, склонность к опустошению иразрушению; это дело

воспитания и нравов. Странствуя по обширным областям,кочевник делается

обыкновенно сильным, а особенно -- ловким: ему надопреследовать дичь в лесу,

состязаться с ней в ловкости и быстроте. Вместо дичи ончасто борется с

неприятелем. Если у него станет недоставать пищи для егостад или для него

самого, думаете ли вы, что он поколеблется вторгнуться всоседнюю территорию

Часто этой территорией оказывается страна, населеннаяоседлыми народами,

занимающимися земледелием. Психология таких народовпредставляет обыкновенно

нечто противоположное: они отличаются более мирнымтемпераментом и менее

беспорядочными нравами; у них нет ни страстей охотника, низнакомства с

отдаленными странами; им известна лишь обитаемая имиограниченная территория.

При таких условиях они часто окажутся бессильными боротьсяс завоевателями. Но

будут ли они вследствие этого ниже их Завоевание, даже вдревние времена, еще

недостаточное доказательство превосходства. Многолюдные иумственноразвитые

нации порабощались небольшим числом кочевников. Китай былпобежден татарами,

мидийцы -- персами, Европа и Азия -- ордами Аттилы,Чингиз-хана и Тамерлана.

Утверждают даже, что эти кочевники были небольшого роста ислабого телосложения,

в то время как их враги -- сильнее, многочисленнее иразвитее умственно; но все

искусство первых сосредоточивалось на том, чтобыразрушать, нападать врасплох,

обманывать и убивать. "С самого детства татаринвоспитывается в школе хитрости и

обмана" (Суфрэ). Справедливо утверждают, что нельзяназвать трусливым народ,

порабощенный более искусными в военном деле или болеедикими завоевателями.

Кортес и Пизарро с горстью людей, но при помощи коварстваи жестокости, могли

покорить индейцев Мексики и Перу. Храбрость средневековыхсеньоров с длинными и

широкими черепами, господствовавших над бесчисленнымикрестьянами, не всегда

имевшими даже палки для своей защиты, часто заключалась в"прочных железных

доспехах". Только успехи современной науки перевернулироли и сделали оседлые

народы грозно вооруженной силой, способной уничтожитьнизшие расы. Дикие орды

Аттилы или Тамерлана не переступили бы в настоящее времяграниц самого мелкого

из государств Европы.

Сила играла и прежде и теперь гораздо меньшую роль вформировании

национальностей, чем это обыкновенно думают. Туркизавоевали болгар, сербов,

румын и греков; но разве они могли их ассимилировать Нет,и по многим причинам,

из которых указывают на одну, очень любопытную; у турок,говорит Новиков, был

менее совершенный алфавит, чем у побежденных ими народов;одно это

обстоятельство обрекало их на бессилие. Можно ли сказать,что единство Франции

достигнуто исключительно королями, завоеванием и силой Небез основания

утверждалось, что оно скорее достигнуто бесчисленнойтолпой писателей, поэтов,

артистов, философов и ученых, которых Франция непрерывновыставляла в течение

четырех столетий. Около 1200 г. провансальская культурабыла выше французской;

житель Тулузы считал парижанина варваром, и если бы югФранции прогрессировал с

такой же скоростью, как и север, то в настоящее времяЛангедок томился бы под

французским игом. Сравните Францию и Австрию. В последнейстране немецкому языку

и немецкой литературе не удалось "германизировать"венгров. Во Франции

французский язык настолько опередил местные наречия, какнапример

провансальское, что последние (к счастью) и не пыталисьбороться, несмотря на

Мистраля и Руманилля. Но эта победа одержана языком путемлитературы и наук. "У

вас, -- говорит Новиков французам, -- это называетсяпросвещать страну. При

других обстоятельствах это называлось быденационализировать лангедокцев или

офранцуживать их... Провансальский язык уже не воскреснет.Я однако не вижу,

чтобы прибегали к штыку для обучения жителей Лангедокафранцузскому языку". Наш

язык распространяется впрочем и за пределами нашей страны,там, где французские

штыки не имеют никакого значения. В конце концов Новиковприходит к тому

заключению, что "национальная ассимиляция -- прежде всегоинтеллектуальный

процесс".

Итак, не следует сводить всей истории к борьбе рас илидаже обществ. Идея

"сотрудничества" дополняет идею "борьбы"; самая борьбабыла бы невозможна без

предварительного сотрудничества в среде каждой изборющихся сторон, какими бы

орудиями они ни пользовались при этом. Потому-то именнодарвинистское

представление об истории односторонне и неполно.

Дарвинистская теория социального подбора такженедостаточна: она также принимает

во внимание лишь один фактор национального характера, одиниз двигателей

истории. Действительно, она говорит лишь об устранениииндивидов, семейств и

рас, плохо приспособленных к окружающей среде, независимоот того, какова эта

среда, хорошая или дурная, прогрессивная или регрессивная.Но у народа не все

сводится к борьбе за материальное существование. Известныечувства и идеи

обладают высшей силой, объясняющейся или их внутреннейправдой, или их лучшей

приспособленностью к окружающим условиям, т. е. своегорода относительной

правдой. То или другое понятие об общественном долге, особственности, о

государстве, даже о вселенной и ее основном принципе можетбыть источником

преимущества и превосходства для отдельных личностей илинародов. Но каким путем

одно понятие или, если хотите, один идеал может одержатьверх над другим

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 42 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.