WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 24 | 25 || 27 | 28 |   ...   | 42 |

веку, "французы имеют право занять первое место срединародов и составляют

действительно высшую нацию по своей живости и быстротеума. Умеренный климат,

превосходное вино, белый хлеб, чрезвычайная общительностьсо всеми окружающими,

с женщинами, так же как со стариками и молодыми людьми, --все у них, даже их

coin du feu (уголок у огня) указывает на непреодолимуюсклонность к веселью и

увлечению. Когда другие плакали бы или корчились отбешенства, они смеются, и

так было всегда, до, во время и после революции, вчера,как сегодня". "Их

общительный характер, -- прибавляет Вебер, -- их пчелинаяпокорность своему

господину (лилии в сущности лишь плохо нарисованные пчелы)достаточно объясняют

их историю и их жизнь. Это -- дети, которых конфеткаизлечивает от всех

болезней... В этом ребячестве или, если хотите, в этойженственности характера

самая отличительная черта расы. Их имена, их литература ифилософия носят

отпечаток женского ума, т. е. печать изящества, грации илегкомыслия; всем этим

они обязаны влиянию женщины, которое нигде так не велико,как во Франции. Их

интересует одно настоящее; прошлое забывается ими толькопотому, что оно --

прошлое; а будущее не беспокоит их. Нетерпеливые,непостоянные, лишенные чувства

справедливости, вечно колеблющиеся между двумякрайностями, они не способны

установить прочную свободу и не достойны ее. Их история иих новейшие учреждения

вполне подтверждают это. Французы кротки, скромны,послушны, добры по

наружности, если их не раздражать; но, приходя ввозбуждение, они становятся

жестокими, надменными, неприязненными. Вольтер, хорошознавший своих

современников, называл их тиграми-обезьянами". По мнениютого же автора, взгляд

которого как нельзя лучше резюмируют суждения ипредубеждения его современников,

"ни один народ не обладает в таком изобилии умом, какфранцузы: они быстро

схватывают все и умеют привить свои идеи другим, иногда вущерб

действительности. Одна звучная фраза способна воспламенитьили успокоить гений

этого народа, так же как и отвратить его от гибельныхошибок. Остроумное слово,

переходя из уст в уста, всегда доставляло утешениефранцузам в самых великих

несчастиях. Всем памятно действие, произведенное насолдат, боровшихся с голодом

и отчаянием в верхнем Египте, знаменитой надписью: дорогав Париж, замеченной на

одном столбе. О генерале Каффарелли, лишившемся ноги наРейне, говорили: он все

же стоит одной ногой во Франции. Что касаетсяМарии-Антуанеты, то о ней

говорили, что она приехала в Париж из-за Луи (т. е.Людовика), тогда как позднее

Мария-Луиза приехала из-за Наполеона31. Несмотря на всеужасы революции, этот

легкомысленный народ, живущий изо дня в день, вспоминаетоб этой эпохе, лишь как

о времени, когда чувствовался недостаток в топливе иосвещении и когда соседи

поочередно приносили друг к другу вязанку хвороста, чтобыпоболтать при огне.

Французы ослепляли наших предков модами, вкусом, нравами,языком; нас --

политической и религиозной свободой, а затем военнымиуспехами. Это -- греки, но

только в профиль! Греки и римляне победили другие народысвоим языком; так же

поступили и французы, язык которых царит в Европе.Французской веселости, для

которой у немцев нет специального слова, так как имнезнаком самый предмет, надо

искать не в Париже, а по ту сторону Луары и Жиронды. Какаятишина была в наших

деревнях, когда через них проходили немецкие войска! Нолишь только появились

французы, и лишь только они успевали удовлетворить первымтребованиям голода и

жажды, деревня обращалась в настоящую ярмарку... Ихнезнание географии, их

равнодушие ко всему иностранному, их национальноефанфаронство и хвастовство --

достойны смеха; этим объясняется ненависть к ним другихнародов, которая

проявлялась гораздо ранее революции и на которую ониответили великодушием, так

как с 1789 г. хотят брататься со всем миром. Наряду сомногим дурным, мы обязаны

этой нации многим хорошим. В какой другой стране,спрашиваю я вас, иностранец

бывает встречен, обласкан и может поступать по своемуусмотрению, как в этой

веселой, радушной, предупредительной Франции И так быловсегда, даже в эпоху,

когда все французы считали себя великими людьми и героями,даже когда гениальный

Бюлов называл их амазонками. Мы были угнетаемы итиранизируемы ими в течение

двадцати лет; но -- положа руку на сердце -- если бы мы,когда мы говорим на их

языке, могли хотя в слабой мере симпатизировать их уму иих живости, каких

великих вещей не предприняли бы мы вместе с ними Ктохочет оценить любезность

французов, пускай отправится недели на две в Лондон".

В гораздо более недавнее время, Вагнер в своем письме кГабриелю Моно говорил:

"я признаю за французами удивительное умение придаватьжизни и мысли точные и

изящные формы; о немцах же я скажу, напротив того, что оникажутся мне тяжелыми

и бессильными, когда стараются достигнуть этогосовершенства формы... Я хотел

бы, чтобы немцы показали французам не карикатуруфранцузской цивилизации, а

чистый тип истинно оригинальной и немецкой цивилизации.Осуждать с этой точки

зрения влияние французского ума на немцев -- не значитосуждать самый

французский ум... В каком недостатке всего более упрекаютваших

соотечественников самые образованные и свободомыслящиефранцузы В незнании

иностранцев и в вытекающем отсюда презрении ко всемунефранцузскому. Результатом

этого у нации являются кажущиеся тщеславие и надменность,которые в данный

момент должны быть наказаны. Но я прибавляю, с своейстороны, что этот

недостаток должен быть извиняем французам, потому что у ихближайших соседей,

немцев, нет ничего, что могло бы заставить их изучатьцивилизацию, отличную от

их собственной".

Это однообразие в суждениях о нашем национальном характередоказывает, как

справедливо замечает Гран-Картрэ, "что существует немецкаяманера рассуждать о

всем французском, которой поддаются даже самыепросвещенные умы". Так, когда

Гиллебранд говорит, что власть приличий у нас стоит вышевсего, что все

добродетели французов носят в высшей степени общественныйхарактер, что нигде

так не распространена честность, что отношения междуслугами и господами у нас

превосходны, что любовь к порядку -- выдающаяся чертанашего характера, что

кухня и туалет -- два жизненных вопроса для французскойхозяйки дома, что

француз в высшей степени чувствен, но на свой особыйманер, что для этого по

преимуществу общественного существа религия -- скореепартийная страсть, нежели

глубокая вера, что француженка -- "артистка в разговоре" ит. д., он только

повторяет, что могли бы сказать Арндт, Коцебу, мадамЛарош, Гуцков, Ида Коль и

другие. Но Гиллебранд, для которого не прошло безнаказанноего двадцатилетнее

пребывание во Франции, признает еще, что "француз способенна самую благородную,

бескорыстную и преданную дружбу, чего многие не признавализа ним", что он

"более обязателен и услужлив, чем германец", что онэкономен по преимуществу,

что "супружеская неверность реже встречается у него, чемэто можно было бы

думать на основании известной литературы". Отделяя хорошееот дурного,

Гиллебранд находит много общего между французом иирландцем: та же любезность,

говорит он, та же общительность, тот же ум, та же грация,то же хвастливое

добродушие. Но, "раз человеку не достает руководительстваи правила, он мечется,

как безумный, по воле всех ветров".

Мариус Фонтан посещает в 1870 г. главнейшие северные ивосточные города Франции,

объезжает поля сражений, записывая свои наблюдения и всеслышанное им от других.

Он встречает прусских офицеров, восторженно отзывающихся офранцузах, а особенно

одного, который говорит ему: "я должен признать, чтовступал в дружеские

отношения со всеми семьями, у которых оставался болеенедели. Я покинул со

слезами на глазах мою последнюю квартиру в Нормандии иподдерживаю переписку со

многими из моих хозяев. Я живу во Франции девять месяцев ине только не встретил

ни малейшей невежливости, но, напротив того, встречаюлюбезности и внимание

всякого рода". В другом месте, в Седане, высший офицер,превосходительство,

также с похвалой говорит ему о французах и француженках."Они могут быть

болтливы, хвастливы, плохие политики; но они деликатны,умны, мужественны; и в

этот раз они храбро сражались. Было бы трудно доказать ихфизический упадок.

Если они действительно распутны, то они были такимивсегда. А женщины Я вас

уверяю, что французская женщина нисколько не упала ни вфизическом, ни в

нравственном отношении. Большинство из тех, с которыми явстречался, производили

на меня импонирующее впечатление. Кокетки! Но что этозначит В них есть что-то

пикантное и блестящее; приветствие и комплимент еще имеютдля них большое

значение; они любят веселье и удовольствия, но наряду сэтим они очень хорошо

понимают серьезные стороны жизни, трудолюбивы, экономны,религиозны и отличаются

хорошей нравственностью".

Известно, как Карл Фохт, отвечая на нападки Моммзенов иФишоров, возвысил голос

в пользу побежденной Франции в своих Политических Письмах."Услуги, оказанные

Францией европейской цивилизации даже при правленииНаполеонов, так значительны,

-- говорит он, -- ее содействие прогрессу и культуренашего времени настолько

необходимо, что, несмотря на все совершенные ею ошибки ина всю ответственность,

навлеченную ею на себя, симпатии возвращаются к ней, помере того как судьба

наносит ей свои удары. Все декламации нашей прессы поповоду деморализации и

нравственной испорченности Франции, даже ее действительныепреступления

бессильны против этого: симпатии берут верх и будут братьвсе более и более... Я

говорю себе, что Европа без Франции была бы хилой, что безнее нельзя обойтись и

что в случае, если бы она исчезла, ее должны были бызаменить другие, менее

способные играть ее роль. Эти французы составляют нечто, ивсякий, отрицающий

это, вредит самому себе".

КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ

ВЫРОЖДЕНИЕ ИЛИ КРИЗИС

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ВЛИЯНИЕ СУЩЕСТВУЮЩЕЙ ФОРМЫ ЦИВИЛИЗАЦИИ, ВОЙН И ПЕРЕСЕЛЕНИЙВ ГОРОДА

Вырождение может быть физиологическим или психологическим.В первом случае оно

отзывается на темпераменте и органическом строении, т. е.на условиях

жизнеспособности и плодовитости. Существует мнение, чтофранцузский народ

вырождается в этом направлении. Но, прежде всего, многиеиз явлений,

указывающих, по-видимому, на ослабление темперамента илиорганизма французской

нации, -- лишь усиленное проявление общих последствий,вызываемых у всех народов

современной цивилизацией, которую, впрочем, также считаютобщей причиной

вырождения. Вместе с возрастающим разделением труда,продуктом промышленного и

научного прогресса, различные функции ума и телаупражняются неравномерно,

происходит переутомление или вредная работа в одной частии недостаточное

упражнение или полное бездействие в другой; отсюда ичастичное разрушение

различных органов, общее расстройство здоровья, нарушениеравновесия в

организме, в темпераменте, в характере. Мозг или скореенекоторые его области

часто слишком возбуждены, в то время как остальное тело впренебрежении. "Во

многих отношениях, -- говорит английский физиолог Балль,-- воспитание и

цивилизация способствуют энервации и ослаблению организма,подрывают природные

силы и здоровье человеческого существа". Алкоголь, табак,чай, кофе, чрезмерный

умственный труд, бессонные ночи, излишества вудовольствиях, сидячая жизнь,

искусственное поддерживание существования слабых и многиедругие причины вредят

в новейшее время органическому строению и темпераменту.Вместе с ростом

цивилизации подбор происходит все более и более в пользуума, а результатом

этого является ослабление в подборе наиболее крепкихорганизмов. Работник,

слабый физически, но смышленый и образованный, достигнетлучшего положения; ему

будет легче жениться и оставить потомство; напротив того,крепко сложенный и

более сильный работник будет прозябать на низшихдолжностях и часто умрет

бездетным. Отсюда, по истечении известного времени,нарушение равновесия в

народном организме в пользу мозга и в ущерб некоторымсвойствам, более

приближающимся к животной жизни. К несчастью эти"животные" свойства являются

также основой воли, если рассматривать последнюю с точкизрения количества

энергии, а не ее качества или направления. Можноследовательно опасаться, чтобы

ослабление физических сил не повлекло за собой известногоупадка моральной

энергии: мужества, пыла, постоянства, твердости -- всего,что зависит от

накопления живой и движущей силы. Ум обостряется вместе снервами, а воля

ослабляется с ослаблением мускулов. Тогда необходимо,чтобы сила характера была

заменена силой идей; но если к несчастью и в самых идеяхцарствует беспорядок,

то он не может не отразиться и на поведении.

Как мы уже сказали, во всех цивилизованных обществахвысшее положение и средства

жизни обеспечиваются в борьбе за существование ненормальным строением

организма, а часто именно ненормальным развитием некоторыхспециальных

способностей, полезных для промышленности, искусства иликакой-либо общественной

функции. Тогда тот или другой частный общественный интересподчиняет себе

физиологический интерес расы, интерес нормального строенияиндивидуума.

Нарушения равновесия между различными способностями,развитие одних и атрофия

других встречаются повсюду все чаще и чаще, потому что изних можно извлечь

непосредственную пользу. Опасность лежит именно в этойполезной стороне; это

более отдаленная опасность, но она несомненна. Существуютусловия равновесия,

отступить от которых раса не может, не жертвуя, радипотребностей настоящего,

своей будущей жизнеспособностью. Если мы не можем, посовету Руссо, вернуться к

лесной жизни, то мы должны по крайней мере поддерживатьтелесное здоровье, чтобы

иметь здоровую душу. Но к сожалению мы не то видим вдействительности. Условия

Pages:     | 1 |   ...   | 24 | 25 || 27 | 28 |   ...   | 42 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.