WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 38 | 39 || 41 | 42 |   ...   | 59 |

В первые два года терапии у Макса ненаблюдалось сколько-нибудь заметного продвижения вперед. Он боролся, он тянул иподгонял себя, он всячески старался — но не мог прорваться ккакому-нибудь сильному чувству. Для него было почти невозможным, прямо-такинемыслимым делом капитулировать перед собственным телом. Однако егосопротивление носило подсознательный характер, сам он не ощущал его, и мнепришлось хотя бы косвенно указать ему на то, что оно имеет место. Макс былобескуражен и перестал приходить в назначенное ему время, пропуская сеансы. Яне стал особо энергично призывать его к продолжению терапии, посколькупонукание с моей стороны было, несомненно, последней вещью, в которой оннуждался. По правде говоря, у меня в тот момент не было ощущения, чтодальнейшие усилия —будь то с моей или с его стороны — вообще способны помочь Максу. Во время прежних сеансов онсосредоточивался на своих отношениях с матерью, которая по-прежнему принимала вего жизни весьма большое участие и все еще пыталась осуществлять над нимполномасштабный контроль. Макс бунтовал против этого, но не мог целикомосвободиться, хотя благодаря моей помощи и поддержке начал все-таки медленноотдаляться от матери.

Он возобновил терапию примерно год спустя.Макс чувствовал, что я понимаю его проблему, хотя пока и не в состоянии помочьему достичь тех изменений, к которым он стремился. Однако в некоторыхотношениях его жизненная установка, да и сама жизнь все же изменились. Он сталне столь пробивным и воинственным. Его отношения с женой, бесспорно,улучшились. Он продолжал выполнять на дому биоэнергетические упражнения, впервую очередь —наносить пинки по кровати и развивать дыхание с помощью биоэнергетическоготабурета, и при этом явственно ощущал, что они помогают ему чувствовать себяполучше. Я и сам определенно воспринимал в нем перемену — он стал гораздо более открытидее о том, чтобы сдаться. Лежа в запрокинутом положении поверх табурета, Максбыл теперь в состоянии в большей мере отдаться своей печали и даже заплакать,хотя все это пока не заходило настолько глубоко, как требовалось. Пинки,которые он наносил по кровати, тоже становились сильнее; он концентрировалсяпри этом на желании освободиться от своей матери и от всестороннего давления,которое она на него оказывала, понуждая, что называется, покорить мир— не больше, но и неменьше! Примерно в это же время в жизни моего пациента произошли два заметныхсобытия, которые способствовали его продвижению к свободе. Первым явиласькончина матери. В каком-то глубинном смысле это освободило Макса от ее влияния.Другим событием стало рождение его первенца — ребенка, которого и сам Макс, иего жена до чрезвычайности хотели. Младенец принес в их жизнь свет и радость.Однако, хотя все указанные события и чувства несли Максу помощь, на самом делеон по-прежнему нуждался в том, чтобы реально ощутить происходящее в своемсобственном теле.

Капитуляция в моем понимании означает, чточеловек «сдался на милость» собственных чувств. Первый крупный прорыв произошелв Максе в тот момент, когда он, пиная кровать и произнося слова вроде:«Оставьте меня в покое» — почувствовал, что они адресованы не кому-то вообще, а оченьконкретному лицу —его матери. Когда пациент говорит о своем желании освободиться от давления, яне просто выслушиваю указанное сообщение, а четко подсказываю, что ему это непросто надо, но настоятельно необходимо. Человек должен подготовиться к борьбеза то, чего ему хочется, если он на самом деле намеревается получить это.Воинственность и боевитость Макса не были качествами борца; они носили скорееманипуляционный, нежели конфронтационный характер. Скрытая в нем ярость быланастолько велика, что он предпочитал не давать ей свободного и полного выхода.Независимо от того, насколько далеко заходило у него осознание собственныхпроблем, достигавшееся в ходе наших терапевтических бесед, это не высвобождалоего от страха, да и не могло высвободить, пока он не был в состоянии полностьювыразить владевшие им чувства протеста и гнева. Упражнение, состоящее внанесении пинков по кровати, идеально годится для достижения указанной цели,поскольку оно не сопровождается опасностью потерять контроль над собой. Длядостижения подлинно переломной точки пинки должны стать совершенно спонтанными,а сопутствующий словесный аккомпанемент нужно в акустическом плане довести доуровня пронзительного визга. С Максом так и случилось. Он «сдался» указанномуупражнению, и владевшее им чувство бурно выплеснулось наружу. Едва он закончилпинки, как тут же почувствовал разницу: на душе у него стало намного легче исвободнее. Разумеется, данное достижение нуждалось в закреплении и развитии спомощью многократных повторений указанного упражнения во время последующихсеансов, но в итоге у Макса непрерывно росло ощущение себя как свободнойличности.

Однако достигнутый перелом пока еще непростирался до нижней части его тела. Таз у Макса все-таки не освободился.Совершение указанного шага — очередного этапа в его терапии — потребовало разнообразной работыс тазом и ногами Макса. Для этой цели я полагался в первую очередь наупражнение с провисанием, которое обеспечивало достижение должнойэнергетической заряженности ног и стоп, в то же время позволяя накопленномузаряду прорваться в таз и расслабить, освободить его. Для выполнения указанногоупражнения пациент становится непосредственно перед биоэнергетическимтабуретом, касаясь его спиной. Затем, расположив кисти рук на стоящем позадинего табурете, чтобы сохранять равновесие, он подгибает колени до тех пор, покапятки не станут отрываться от пола. Теперь вся тяжесть тела целиком покоится наплюсневых областях свода стоп, причем пациент удерживается от падения впередтем, что он давит и тянется пятками вниз, продолжая делать это даже тогда,когда они перестанут касаться пола. Пациенту дается указание удерживатьэнергетический заряд в стопах и не позволить себе упасть. Если данноеупражнение выполняется правильно, таз начнет спонтанно перемещаться вместе сдыхательными движениями. У Макса этого пока что не получалось, хотя он пыталсяпроделать указанное упражнение много раз в целом ряде сеансов. И все-такикаждый раз, когда он упражнялся подобным образом, он явственнее ощущал своиноги.

Макс не мог продержаться в описанном вышеположении дольше минуты. После этого колени у него изнемогали и он буквальновалился на пол. Как-то мы довольно оживленно дискутировали по поводу егопроблем, и он сказал: «Не могу я выстоять перед нею. Она все время выше меня иподавляет меня». Произнося эти слова, он внезапно впал в сильнейший гнев ирывком дернул свой таз вперед, говоря: «Трахал я тебя сто раз!» После этойфразы таз у него стал вдруг свободно двигаться в едином ритме с дыханием. Этокак раз и был тот самый прорыв, в котором Макс так сильно нуждался.

Ложилась ли в самом деле мать на его тело вдетском возрасте, прижимаясь к нему, — этого он не знал. Вполнеправдоподобно, что, когда она укладывалась с Максом в постель в его бытностьмаленьким ребенком, ее тело прижималось к нему, возбуждая малыша сексуально.То, что она проявляла к нему сексуальную заинтересованность, не подлежитсомнению, а после упомянутого упражнения он и сам перестал испытывать колебанияпо этому поводу. Его тело отчетливо отражало тот факт, что мать возбуждала егосексуально, причем в сильной степени, а он не мог ни уклониться от этого, ниснять накапливающийся заряд. Эти муки доводили его едва ли не до безумия. Он недиссоциировался от своего тела, как это делала Мадлен, поскольку не был доужаса запуган своей матерью. Та не питала к нему ненависти и не подвергалавоздействию физического насилия. Скорее она просто любила его, но этой любвибыло слишком много, и она была слишком сексуальной, плотской. Фокусируя своюсексуальную любовь на Максе, его мать использовала сына для реализации своейромантической мечты, но для самого Макса все происходящее с ним являлось, увы,одной из форм сексуального злоупотребления.

Роберт — пример еще одного мужчины,слишком тесно связанного с собственной матерью. Это был яркий, привлекательныйчеловек, который оказался не в состоянии найти хоть какое-то удовлетворение всвоей жизни или даже в целом мире. Ему хотелось выполнять какую-то важнуюработу, но у него не было такой возможности. Ему хотелось поддерживать глубокиевзаимоотношения с какой-нибудь женщиной, но этого тоже не случилось. Накаком-то поверхностном уровне Роберт чувствовал, что он — человек необычный, особенный, нетакой, как все, но на более глубоком уровне ощущал постоянную опасность истрах. Возбуждение не могло свободно течь по его телу, и у него наблюдалисьвыраженные напряжения в области таза, которые уменьшали сексуальный заряд этоговнешне обаятельного мужчины. Его чувство собственной особости нагляднопроявлялось в том, как он относился к людям. Я предпочел бы охарактеризоватьего как обворожителя, как человека, который всех и вся стремится очаровать ипленить. В каждой ситуации он знал, что именно надлежит сказать и как этопроизнести — подобноеумение свидетельствовало о присущей ему высокой степени контроля со стороныэго. Однако в результате Роберт боялся и не мог капитулировать передсобственным телом, перед самим собой и перед жизнью.

Свое прошлое он описывал в следующихвыражениях: «Энергия моей матери была в высшей степени исступленной инеистовой. С одной стороны, это весьма восхищало и возбуждало, с другой стороны— подавляло. Когда япопался в эти сети, то полностью потерял ощущение собственного Я.

Мой брат крайне ревниво относился кматеринской заинтересованности мною. Он был на три года старше меня и вдвоекрупнее по габаритам. Братец избивал меня до полусмерти и всячески издевался— и физически, ипсихологически. У кого как — а вот у него наверняка не было ни малейших проблем с выражениемсвоего гнева. Если он был рядом, я все время был настороже и очень боялсяего.

Чувствую, что в свое время пошел с матерьюна какую-то «политическую» сделку, но при этом моему Я пришлось капитулировать.Мать убедила себя, что я — существо идеальное, которое не способно сделать ничего дурного иникогда не лжет. В то же самое время я постоянно лгал — впрочем, поступая в этом смыслеточно так же, как и она. Но в нашем альянсе эти факты лжи как бы не замечались,выносились за скобки. По правде говоря, на самом деле все это было взаимнымприятием взаимного разложения. Я тоже воспринимал ее как идеал. И отождествлялсебя с нею».

При подобных обстоятельствах Роберт вполнемог стать гомосексуалистом. Единственное, что спасло его, — это определенная степеньсамоотождествления с отцом, который в стремлении спасти сына пытался вмешатьсяв происходящее и как-то воздействовать на свою супругу. Однако в ответ на еевстречные угрозы отец уступал, отступал и в конечном итоге вообще обратилсяпротив Роберта, что позволило матери полностью овладеть сыном как своейсобственностью.

Последствия всего этого для мальчикаоказались весьма деструктивными. Роберт рассказывал: «Я чувствовал, чтонахожусь на грани сумасшествия, прямиком шагая в мир необратимого безумия. Уменя вошло в привычку тщательно обследовать ее уборную и несвежее белье, носитьее бюстгальтеры и прочие женские шелковые штучки. Я был не в состоянии победитьэту назойливую наклонность и не мог сдержать свое возбуждение; лишь позднее,когда я достиг подросткового возраста и начал проявлять интерес к своимприятелям, эта волна стала спадать».

Став взрослым, Роберт смог вступить вобычный мир и попытаться построить для себя более или менее сносную жизнь, ноэто оказалось отнюдь не так просто, принимая во внимание степень поврежденияего личности. Но он сумел выжить, а это означало, что он стал одним избесчисленных молодых людей, которые борются за достижение успеха, но в их жизнинет ничего, что несло бы с собой реальное ощущение радости или удовлетворения.Те из них, кто смог обратиться к терапевту и приступить к лечению, — везунчики, поскольку у нихвсе-таки имеется шанс преодолеть мучающие их проблемы и отыскать подлинныйсмысл жизни. Разумеется, как мы сможем убедиться в следующей главе,соответствующее путешествие вовсе не является ни простым, ни скорым. Я быназвал его странствием в подземное царство или даже в преисподнюю, гдепохоронены наши самые сильные страхи — а именно страх перед безумием истрах смерти. Если у человека хватает мужества взглянуть в лицо этим страхам,то он возвратится из этого странствования в обновленный мир яркого света, гдетучи темного прошлого для него отсутствуют.

Глава 9. Страх: парализующаяэмоция.

Все пациенты, проходящие терапию,— это люди,переполненные страхом. Некоторые из них не осознают свой страх, другие отрицаютего. Очень немногие по-настоящему воспринимают всю глубину владеющего имистраха. В предшествующих главах я подчеркивал, что пациентов пугают такиеиспытываемые ими эмоции, как любовь, гнев и печаль. В такой же, если не вбольшей, мере они боятся и своего страха. Хотя страх как таковой и не являетсяугрожающей эмоцией, он представляет собой эмоцию парализующую. Особенносправедливо указанное утверждение, если речь идет об очень сильном страхе,иными словами — обужасе. Когда живой организм испытывает ужас, он застывает и теряет способностьдвигаться. Если чувство ужаса не столь велико, его следствием явятся паника истремление убежать, но паника представляет собой истерическую реакцию и,следовательно, является неэффективным способом справиться с опасностью. А воткогда ребенок испытывает страх перед родителями, которые могут вести себяиррационально или проявлять по отношению к нему насилие, то ему попросту некудасбежать. Поэтому дети в подобной обстановке впадают в ужас. Они застывают,буквально коченеют от страха. Когда в дикой природе животное испытывает ужасперед хищником до такой степени, что теряет способность ускользнуть от него,то, как правило, оно окажется убитым. Если же ему все-таки удастся улизнуть ивыйти из переделки невредимым, то владеющий им страх вскоре рассеется, и этоживотное вернется в норму. Для ребенка, который ощущает страх перед родителями,нет возможности удрать или как-то иначе скрыться. Поэтому он оказываетсявынужденным делать что-либо с целью преодолеть состояние паралича. Этоозначает, что он должен отрицать и подавлять свой страх. Против чувства страхаребенок мобилизует свою волю. Чтобы выразить свою решимость, он напряжениемсоответствующих мышц стиснет челюсти, как бы говоря тем самым: «Я не станубояться». В то же время он в какой-то степени диссоциируется, или, иначеговоря, изолируется, от своего тела и от реальной действительности и будетотвергать враждебность и угрозу, исходящие от родителей.

Pages:     | 1 |   ...   | 38 | 39 || 41 | 42 |   ...   | 59 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.