WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 35 | 36 || 38 | 39 |   ...   | 59 |

Мадлен пришла ко мне после того, что ейдовелось пережить с одним мужчиной-терапевтом, который незадолго до концасеанса внезапно заключил ее в объятия, крепко прижимая свой таз к ее лону. Онабыла одновременно и разгневана, и напугана случившимся. Сообщив мне обуказанном происшествии, она перешла к рассказу о том, что на встрече лиц,пострадавших от инцеста, она обрела понимание того, как ее отец использовал еесексуально в то время, когда ей был всего один годик.

Эта информация поразила меня своим полнымнеправдоподобием, но поскольку у меня не было оснований ставить ее чувства подсомнение, то я согласился с ее сообщением как с чем-то вполне возможным. Втечение следующих двух лет терапии я пришел к убеждению, что указанный случайне просто мог, но действительно имел место. По мере того как работа с ее теломпродвигалась и Мадлен стала понемногу ощущать основание своего таза, тазовоедно и прямую кишку, она стала впадать в панику. Владевший ею страх оказалсянастолько велик, что она отсекала в себе все чувства и как бы отделялась отсвоего тела. Указанный страх подкреплял ее убежденность в том, что в весьмаюном возрасте в нее проникли через задний проход.

Явление отделения от собственного телапредставляет собой диссоциативный (то есть относящийся к нарушению связей)психический процесс, типичный для различных шизоидных состояний, при которомсознательный разум перестает отождествлять себя с телесными событиями. При этомЯ сознательного разума действует как наблюдатель того, что происходит в теле.Субъективное ощущение бытия обретающейся в теле личности, которая переживаетнекоторое событие или действие, у такого человека отсутствует. Связь междусозерцающим Я и действующим Я разорвана. Причина такого разрыва заключается втом, что переживаемое, испытываемое носит слишком пугающий характер, чтобы ономогло быть интегрировано в состав эго, которое тем самым защищает себя,«отщепляясь» от данного переживания. В самых крайних, экстремальных случаях,когда страх доходит до настоящего ужаса, происходит еще более тотальный разрывс телом, результатом которого становится состояние деперсонализации,характеризуемое как нервный срыв, могущий привести к шизофрении. Мадлен никогдане становилась шизофреничкой. Однако связь между телом и разумом всегда была вней хрупкой и уязвимой, и она всегда угрожала разорваться, если страх женщиныприближался по своей интенсивности к ужасу. Это образовывало собой шизоидноесостояние. В продвинутом случае она оказывалась отделенной от своего тела дотакой степени, что вообще переставала чувствовать факт его наличия. К счастью,столь серьезное состояние диссоциирования от тела длилось у нее недолго. Ейудалось постепенно восстановить связь между сознательным разумом и телом дотакой степени, что этого оказывалось достаточно для воссоздания ощущенияреальности своего физического Я. Но указанная связь все-таки продолжалаоставаться поверхностной, а не глубинной, и это не позволяло Мадленпочувствовать, в какой мере она ранена и насколько она не в порядке. Подповерхностью эта взрослая женщина была до ужаса напуганнымребенком.

В повседневной жизни в Мадлен невозможнобыло разглядеть настолько запуганное создание. Она была разумной,интеллигентной особой и была вполне в состоянии достаточно хорошо совладать собычными будничными событиями, происходившими в ее жизни. Ужас возникал в нейлишь тогда, когда какое-то сильное чувство проявляло тенденцию выплеснуться наповерхность и вырваться у нее из-под контроля. Поскольку для того, чтобызащитить себя от подспудно грозящих унижений и злоупотреблений, она нуждалась втом, чтобы стать более агрессивной, я заставил ее выполнять уже знакомоечитателю упражнение, связанное с нанесением ударов по кровати и громкимивыкриками типа: «Оставьте меня в покое!» Если ее голос возвышался при этом дотакой степени, что в нем прорывался пронзительный визг, она сворачиваласьколечком в уголке кровати, принимая эмбриональную позу, и горько рыдала, словномаленький ребенок, испытывающий форменный ужас. Требовалось немало времени,прежде чем ее страх рассеивался в степени, достаточной для возвращения Мадлен ксвоему «нормальному» Я, так что она могла покинуть мой кабинет хоть с каким-тоощущением психического здоровья. Плач тоже был для нее весьма затруднительнымделом, поскольку любая потеря контроля над собой повергала ее в ужас. Яубежден, что только моя симпатия, поддержка и призывы раскрыть свой гнев и вбуквальном смысле слова вышвырнуть его наружу позволили ей испытать сильныйгнев, не впав при этом в ужас и не подвергнувшись диссоциации, то есть разрывус собственным телом.

Наблюдая за повседневной деятельностьюМадлен, никто не заподозрил бы, насколько сильны нарушения в ее личности. Онафункционировала исключительно «от головы», с минимумом телесных чувств иощущений. Однако сексуальные чувства в ней имелись, и многих мужчин влекло кней. По ее утверждениям, от контактов с ними она получала наслаждение, и я верюв правдивость этих слов, но эти ее переживания носили диссоциированный характерв том смысле, что Мадлен не была по-настоящему связана со своей сексуальностью,которая была у нее ограничена генитальным аппаратом и реализовывалась безвсякой страсти. При рассмотрении поверхностного уровня ее личности Мадленвыглядела абсолютно зрелой женщиной, но на глубинном уровне это былбеспредельно запуганный ребенок, совершенно потерянный и беспомощный. Женщина,кажущаяся зрелой и взрослой, присутствовала только на поверхности. При любойреальной глубине чувств вы сталкивались с перепуганным ребенком. По мере тогокак сама Мадлен постепенно вступала во все более устойчивый контакт с этим доужаса запуганным ребенком в себе, она начала ощущать собственное тело самымиразными способами —не как вещь, которую она могла использовать, а как личность, которой онаявлялась. А испытываемые ею страх и ужас при этом уменьшались.

Принимая во внимание кошмар младенчестваМадлен и те нарушения личности, которые явились его закономерным результатом,было бы трудно дать приемлемое объяснение сексуальному наслаждению, которое онаиспытывала в физическом общении с противоположным полом. Нужно, однако,понимать, что она представляла собой расщепленную, раздвоенную личность, и еесексуальность, равно как и прочие чувства, была весьма поверхностной. Она могласвязаться со своей сексуальностью как выражением ее собственного Я ничуть не вбольшей степени, чем мог в свое время связаться я с тем воем, который вырвалсяиз моего горла во время первого сеанса у Райха. Хотя вой представляет собойинтенсивный звук, во мне самом не было ощущения интенсивности чувств.Аналогично, секс по идее должен быть интенсивным переживанием, но для Мадлен идля всех тех, кому довелось подвергнуться сексуальному злоупотреблению, он невоспринимается в этом качестве. Любое злоупотребление маленьким ребенком, любоеего унижение, будь то физическое или сексуальное, которое доводит ребенка доужаса, ведет к его диссоциированию, отделению от собственного тела. Мадлен былотрудно испытать всякое интенсивное чувство без того, чтобы не оказатьсяпредельно напуганной и одновременно отсеченной от своего тела. Ее тело было нев состоянии вынести любой сколько-нибудь мощный энергетический заряд, а разумне мог интегрировать в себя проживаемую эмоцию.

В процессе терапии Мадлен занималасьфизическими упражнениями, чтобы углубить дыхание и добиться лучшего ощущениясобственного тела. Однако каждый этап погружения в более сильные чувствавызывал в ее памяти какой-то ужасный эпизод, в результате которого она опятьзамыкалась и как бы покидала свое тело. Если после сеанса, во время которого унее появлялись более сильные чувства, ей удавалось сохранить самоконтроль, тоона рассказывала мне, как в течение какого-то времени существовала вне тела.Пребывание вне тела означало отсечение всех чувств и функционированиеисключительно «от головы», от сознательного разума. Постепенно страх убавлялся,и она научилась выдерживать в своем теле больше эмоций и больше ощущений, невпадая при этом в ужас и не отсекая возникающие чувства. Если сеанс оказывалсядля нее чрезмерно насыщенным и ей все же приходилось покинуть свое тело, то онанаучилась довольно быстро приходить в себя, что представлялось ей самойзаметным достижением. Припоминаю один сеанс, в ходе которого Мадлен с восторгомзаметила: «Я теперь чувствую свои ступни».

Однако вопрос о весьма раннем сексуальномзлоупотреблении продолжал оставаться очень трудным для решения. Мадленчувствовала себя необычайно уязвимой в области заднего прохода и около него, иможно было только удивляться, как она могла поддерживать внешне вполненормальные половые отношения при том громадном страхе, который она ощущала взоне у основания таза. Но ведь Мадлен рассказывала мне, что испытываланаслаждение от секса даже с теми мужчинами, которые злоупотребляли ею и унижалиее. Более того, она на самом деле была вполне игрива, кокетлива исоблазнительна, хотя сама не полностью осознавала эту сторону своего поведения.Являясь на глубинном уровне запуганной маленькой девчушкой, она — на поверхности — была одновременно вполнеутонченной женщиной, наслаждавшейся половыми отношениями с мужчинами иприветствовавшей эти отношения. Утонченность является здесь целиком и полностьюподходящим словом, поскольку, четко отражая отсутствие невинности, оноуказывает и на отсутствие чувства вины, что в данном случае также весьма важно.Чтобы выжить, Мадлен пришлось принять извращенность окружавшего ее мира вкачестве нормы. Раз весь мир толкует о сексе, она должна, просто обязана тожеобрести навыки пользования этой штуковиной. Таким образом, невзирая насексуальные злоупотребления в ее детстве и на физические унижения излоупотребления в замужестве, Мадлен не испытывала ненависти к мужчинам и непитала по отношению к ним никакого особого гнева.

Впрочем, и ненависть, и гнев присутствовалив ней, но из-за необходимости выжить оба эти чувства оказались отсеченными, такчто она оказалась сексуально доступной для мужчин. В конечном итоге, коль онинастолько отчаянно нуждаются в половых контактах и сексуальной разрядке, топочему бы не дать им этого Подчинение ликвидирует угрозу принуждения инасилия, а также «снимает», отрицает страх. Увы, многим женщинам, которыеподвергались злоупотреблениям, свойственна ложная аргументация, что никакоймужчина не причинит вреда той, которая отдалась ему добровольно.

Однако в личности такой женщины, которая,будучи ребенком, стала объектом сексуального злоупотребления, присутствует иеще один элемент, формирующий ее поведение настолько сильно, насколько этоделают страх и беспомощность, ассоциирующиеся с указанным злоупотреблением.Этим элементом является сильное возбуждение, ограниченное генитальным аппаратоми диссоциированное от сознательной части личности. Раннее сексуальноеиспользование одновременно и пугает, и возбуждает ребенка. Разумеется, это нето возбуждение, которое может быть успешно интегрировано в еще не успевшиесозреть тело и эго ребенка, однако оно в любом случае налагает несмываемыйотпечаток и на его тело, и на разум. Ребенок скачкообразно вступает во взрослыймир, который напрочь срывает покровы с его детской невинности, но с этогомомента сексуальность становится в его личности той силой, которой невозможносопротивляться и которую немыслимо преодолеть, хотя она «отщеплена» от личностии существует как бы сама по себе. Примером подобного состояния служитнебезызвестная Мэрилин Монро. Для всего мира она воплощала собой сексуальность,но сама не была сексуальной личностью. Все выглядело так, как если бы этазаписная красотка играла сексуальные роли, не отождествляя себя с ними навзрослом уровне. Ее взрослая личность была расщеплена между утонченным разумом,с одной стороны, и почти детской зависимостью и страхом, с другой. Она быласексуально искушенной и изощренной персоной, но все это было поверхностным илишь прикрывало глубинное, основополагающее ощущение потерянности,беспомощности и запуганности. В одной из своих недавних книг я охарактеризовалМонро как пример множественной личности.

Как-то ко мне обратилась одна молодая особас просьбой помочь ей понять собственную запутанную жизнь. Бетти, как я будудальше звать эту женщину, воспитывалась в нескольких домах, где она былаприемным ребенком, и рассказала мне историю сексуальных злоупотреблений,которым она подвергалась начиная с десятилетнего возраста. Возникшая у нее насегодняшний день путаница в жизни была связана с проблемами, которыесуществовали в ней применительно к мужчинам. Их влекло к Бетти (она былаженщиной привлекательной и даже соблазнительной), но отношения с ними почему-товсе время вели в никуда. Была в ней одна удивительная особенность: в помещенииона источала какой-то густой сексуальный аромат, который был почти осязаем.Поскольку это был ее естественный запах, она совершенно не осознавала егоналичия. Подобно Мадлен, Бетти существовала на двух уровнях. Один из них былповерхностным, и здесь она функционировала как сексуальная женщина — умудренная, изощренная и весьмакомпетентная во всех нюансах. Второй уровень был глубинным, и тут Бетти была докрайности запуганным маленьким ребенком, неспособным горько расплакаться иливпасть в сильный гнев. Она вела себя так, словно находилась во власти какого-тосексуального заряда, который, однако, был в ее личности чуждой силой, причемона не располагала над ним никаким контролем. Бетти не осознавала, какоевоздействие оказывает на мужчин присущее ей насыщенное сексуальное благоухание,поскольку сама она его не воспринимала. Кроме того, она испускала его не всевремя, а, скорее всего, лишь тогда, когда неосознанно пыталась соблазнитьмужчину и вовлечь его в интимные отношения. Однако ее усилия прельстить кого-тобыли выражением не страсти, а потребности, нужды.

Pages:     | 1 |   ...   | 35 | 36 || 38 | 39 |   ...   | 59 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.