WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 29 | 30 || 32 | 33 |   ...   | 59 |

Зрелость представляет собой такую стадиюжизни, когда человек постигает и принимает собственное Я. Он знает свои страхи,слабости и маневры и принимает их как данность. Я не верю, что нам когда-либоудастся дойти до такого состояния, в котором мы полностью освободимся оттравматических последствий своего прошлого, но нужно сделать так, чтобы эти«дела давно минувших дней» не управляли нами сегодня и завтра. Приятие фактоввовсе не означает беспомощности перед ними. Поскольку проблемы прошлогоструктурно заложены в тело в форме всякого рода хронических напряжений, длявысвобождения тела нужно работать с ним. Разнообразные биоэнергетическиеупражнения, используемые нами в процессе терапии, могут проделываться и дома,если человек знает, как применять их.

Приятие означает также, что человекизбавляется от всякого стыда по поводу своих трудностей илипроблем.

Стыд подобен чувству вины в том, что онограничивает свободу человека быть самим собою и выражать себя. [Я подвергчувства стыда и вины анализу в своей уже упоминавшейся книге «Удовольствие».Они были названы там оценочными эмоциями. В основе этих чувств лежит негативнаясамооценка.] Мать Дианы довела ее до того, что та стала до чрезвычайностистыдиться своих сексуальных чувств; добилась мать этого тем, что на невинноесексуальное поведение ребенка навешивала ярлыки чего-то грязного инепотребного. Но поскольку разные околосексуальные чувства ассоциировались умалышки с самыми восхитительными и приятными ощущениями, бедное дитя попало вужасающе конфликтную ситуацию, которая едва не довела ее до умопомрачения. Онапыталась подавить свои «нехорошие» чувства и, как мы видели, в значительнойстепени преуспела в том, чтобы отсечь их почти полностью. Однако это породило вней огромное внутреннее напряжение, которое потом принудило ее действовать так,чтобы вообще исторгнуть из себя указанное «вредное» чувство. Все мы, жителицивилизованных стран, испытываем некоторую степень стыда по поводу своего телаи его «животных» функций, которые в значительной мере сфокусированы насексуальности, однако лишь немногие пациенты вслух говорят об этом стыде. Онислишком стыдятся даже самих разговоров о своих стыдных чувствах и о связанном сэтим стыде и, будучи людьми изощренными и умудренными, просто отрицаютуказанный стыд. Самовыражение не ограничивается чувствами печали и гнева. Убольшинства людей есть какие-то мрачные тайны, которые они стыдятся выявить, ав отдельных случаях даже скрывают от самих себя. Однако всевозможные страхи,зависть, отвращение, гадливость и влечения, если их скрывают из-за стыда,становятся важными барьерами, которые препятствуют капитуляции передлюбовью.

Точно так же как Диана страдала от стыда,Филипп испытывал страдания из-за глубокого ощущения вины, которого он к тому жепочти совсем не осознавал. Вина отличается от стыда тем, что она относится ктаким чувствам и поступкам, которые рассматриваются лишь как моральносомнительные, а не как грязные или непристойные. Однако большинство людей,обращающихся сегодня к терапевту в поисках помощи, изощрены в психологическомотношении и отрицают присутствие у них какого-либо ощущения вины. Отвергая самфакт наличия какого-то явления, невозможно рассуждать о нем; тем самым резкозатрудняется возможность освободить человека от того, что его мучит. Детейзаставляют обрести убеждение, что чувства гнева и сексуальности плохи иаморальны, если они направлены на родителей. С виной, равно как и со стыдом,ассоциируется страх. У Филиппа чувство вины манифестировалось в сильноммышечном напряжении, присутствовавшем в его теле и заключавшем в себе массупечали и гнева, но лишь изредка достигавшем сознания Филиппа. В нем скопилосьогромное количество гнева против матери за то, что она предала его любовь, ипротив отца за то, что тот покинул его и отдал во власть матери. Но сам Филиппв детстве вступил в эту сделку и поддержал опасную игру, которая позволяла емучувствовать свою особость и превосходство. Как может ребенок гневаться народителя, который относился к нему как к человеку особому и затмевающемудругих Гнев появляется лишь тогда, когда подобный «исключительный» ребеноквырастает и постепенно начинает ощущать ту цену в виде боли и разочарования,которую приходится платить за пребывание в столь высоком положении. В тотмомент, когда Филипп горько плакал, испытывая в своем сердце боль из-за всего,о чем выше говорилось, он делал очередной шаг по нелегкому пути к тому, чтобыстать по-настоящему свободным человеком.

Капитуляция перед любовью включает в себяспособность сполна поделиться своим Я с партнером. Любовь сводится вовсе не ктому, чтобы давать, а к тому, чтобы быть открытым. Но первым делом такаяоткрытость должна быть достигнута по отношению к собственному Я и лишь послеэтого — к другомучеловеку. Она включает в себя пребывание в контакте со своими глубочайшимичувствами, а далее —способность надлежащим образом выразить существующие чувства. Применительно кФилиппу это означало необходимость понять и принять, насколько силен был егогнев против женщин —всех женщин без исключения, — поскольку каждая из них в той или иной мере служила для негопредставлением и воплощением собственной матери. Для Дианы это значило, чтонужно принять как данность гнев, направленный против всех мужчин, включаяработавшего с ней терапевта, потому что каждый из них был для нееолицетворением отца, который предал ее. Капитуляция перед телом и его чувствамиявляется одновременно капитуляцией перед любовью.

Глава 7. Измена любви.

По мере того как пациенты вступают в болеетесный и непосредственный контакт с самими собой и с событиями своего детства,они, как правило, начинают вполне отчетливо осознавать бывшее прежде смутнымощущение того, что родители предали их, изменили им. Подозрение в измене ипредательстве рождает в ответ интенсивный гнев. После двух с половиной леттерапии Моника сказала: «Теперь я чувствую, насколько сильно мой отец предалменя. Он просто использовал меня. Я-то любила его, а он использовал менясексуально. Когда я сильно сжимаю ягодицы, то прямо физически ощущаю, как же онпредал меня. Не могу понять, почему мужчины так поступают». И добавила немногопогодя: «Я себя чувствую так, словно превратилась в зверя. Во мне пробуждаетсятакой жесточайший, животный гнев! Мне хочется кусаться, но я боюсьсфокусировать это чувство на пенисе».

Такого рода чувства выплеснулись из нее попричине недавнего разрыва отношений с мужчиной, которому она отдала своюлюбовь. Тот принимал любовь Моники, но часто бывал настроен к ней критически. Аведь принимать любовь молодой женщины и не платить ей при этом ответнымчувством, а также не выказывать своего уважения — это означает использовать ее.Отец Моники в свое время тоже использовал ее, ведя себя поначалу как заправскийсоблазнитель, возбуждая в ней любовные чувства, а затем отвергая ее в качествесексуального объекта и отсылая к приятелям-парням. Невзирая на то, правомерноли будет интерпретировать такое поведение как сексуальное злоупотребление илинет, оно в любом случае представляло собой предательство по отношению к тойлюбви и доверию, которые ребенок питает к родителю. Разумеется, всякий актсексуального злоупотребления со стороны родителя или старшего по возрастучеловека есть предательство по отношению к чувствам любви и доверия,свойственным детям. Однако я убежден и в обратном: всякий акт родительскогопредательства таит в себе элемент сексуального злоупотребления, независимо оттого, проявляется ли оно в открытом действии или в скрытом намеке.

Еще один мой пациент, на сей разпредставитель сильного пола, испытывал подобное чувство предательства состороны своей матери. В детстве он был не в силах противостоять ей. Матьпыталась так или иначе контролировать практически любую грань его жизни иповедения, в результате чего, став взрослым, он оказался не в состояниидействовать в собственных, личных интересах, даже если речь шла о самыхблагородных и достойных целях. Ему обязательно требовалось добиться успеха врамках таких поступков, которые выглядели бы правильными в глазах общества ипозволили его мамочке гордиться своим замечательным сыном. Когда-то он был еемаленьким «домашним мальчиком» и, став взрослым мужчиной, продолжалфункционировать в том же качестве по отношению к жене. В ходе одного из сеансовэтот пациент развернуто жаловался на сухость в горле, по причине которой не могиздавать громкие звуки, а также полноценно и глубоко дышать. Из-за этого ониспытывал временами настоящий шок, а в мозгу у него все время возникал образсобаки, которую волокут то ли за ошейник, то ли за сворку. Если продолжитьданный образный ряд, то в его случае речь шла не о простом ошейнике, а острогом, снабженном шипами и не позволявшем даже дернуться. Мамочка моднонаряжала своего любимчика и прогуливала его примерно так же, как делала бы свыставочным пуделем. Поняв в конце концов этот факт, мой пациент сказал: «Моязадача была такой: доставлять ей возможность гордиться и позволять чувствовать,что она целиком соответствует образу первоклассной матери».

Точно так же как отец Моники использовалее, чтобы получить определенную дозу сексуального возбуждения и удовлетворенияблагодаря наличию обожавшей его дочери, упомянутая мать использовала своегосына. Эта мамаша абсолютно не осознавала, что своим поведением буквально грабитсвоего сына, лишая его мужественности. Действия этой особы отчетливо выражалимучившую ее потребность обращаться с мужчинами так же, как поступали в детствес ней. Мы уже видели в главе, посвященной гневу, что многие взрослые людиотыгрываются на тех, кто беспомощен и зависим, за все те оскорбления и травмы,которые они получили, когда сами в детстве были точно такими же — беспомощными изависимыми.

Применение силы и власти против другогочеловека всегда окрашено сексуальными обертонами. Родители используют своювласть вроде бы с целью добиться от ребенка дисциплинированности с тем, чтобыон стал «хорошим» ребенком, а позднее — «хорошим» взрослым. С другойстороны, чтобы стать в их глазах плохим, вовсе не обязательно проявлятьнегативизм или враждебность; для этого будет достаточно всего лишьсексуальности. «Хороший» ребенок — это послушный ребенок, который делает то, что ему говорят. Емуобещают, что подобное поведение в будущем дарует ему любовь, но такое обещаниенасквозь лживо, поскольку единственное, что он получит, — это одобрение, а вовсе нелюбовь. Любовь нельзя оговорить какими-то условиями. Любовь, зависящая отсоблюдения определенных условий, — это не настоящая любовь. В попытке частично оправдать и защититьродителей следует признать, что определенную дисциплину все-таки следуетнасаждать принудительно. Это действительно необходимо — для поддержания некоторогопорядка в доме, а также для того, чтобы не позволить малышу причинить себевред. Но одно дело —дисциплина, и совсем другое — стремление сломить ребенка. Пациенты, обращающиеся ко мне как ктерапевту, — этоиндивиды, дух которых был искривлен или вообще сломлен. То же самое, можносказать и по поводу многих из тех, кто ни разу в своей жизни не приходил наприем к психотерапевту. Совершенно не раздумывая и не действуя по зреломуразмышлению, большинство родителей будут машинально обращаться со своими детьмиточно так же, как обращались с ними самими их собственные отцы и матери. Вотдельных случаях они поступают так даже невзирая на внутренний голос,явственно нашептывающий им, что они действуют неверно. Ребенок, которогообижали, часто становится родителем, который сам обижает своих детей, посколькуподобная динамика поведения оказалась структурно встроенной в его тело. Дети,которые когда-то были предметом насилия, как правило, потом проявляют насилиепо отношению к собственным детям — ведь последние в их глазах представляют собой благодатные объектыдля того, чтобы легко и без проблем разрядить на них подавленный в себе гнев.Характерно, что дети в подобных ситуациях зачастую целиком отождествляют себя сродителями и оправдывают подобное поведение с их стороны как необходимое и дажезаботливое.

Приводимый ниже краткий отчет оединственном сеансе терапии с одной моей недолговременной пациенткой наглядноиллюстрирует те довольно-таки извращенные, едва ли не перверсивныевзаимоотношения, которые могут существовать между родителем и ребенком, вданном случае — междуматерью и дочерью. Рейчел было немного за сорок, и она захотелапроконсультироваться у меня в связи с тем, что страдала депрессией. В этотмомент она уже подвергалась терапии у аналитика в том штате, где постояннопроживала. Со мною она столкнулась на семинаре, который я проводил в ее родномгороде, и была заинтригована идеей поработать с телом, чтобы попытаться решитьмучившие ее проблемы.

Рейчел была внешне привлекательной женщинойвысокого роста, с хорошей фигурой и гибким, тонким телом, которое, однако, неказалось достаточно сильно заряженным энергией. Лицо у нее выглядело моложаво,что указывало на присутствие в ее личности детских черт. Ноги Рейчел былитонкими и не казались крепкими. То, о чем я собираюсь рассказать, произошло вовремя нашего третьего или четвертого сеанса совместной работы.

Начала она со слов о том, что с моментанашей последней встречи ей довелось пережить три очень трудных месяца: «У менябыла самая настоящая тяжелая депрессия, и я была всерьез напугана, что никогдане смогу выкарабкаться из нее. Полагаю, что мне удалось ближе подобраться к тойчасти моей личности, которая сопротивляется и проявляет упрямство. Когда яподумала о том, чтобы отправиться сюда, на свидание с вами, то прямозатрепетала от ужасного страха. С одной стороны, я ждала этой встречи с большойнадеждой, но трусила при мысли о предстоящей физической работе. Когда япосещала вас здесь в последний раз, то лежала, если помните, свернувшиськалачиком, на этой кушетке во внутриутробной, эмбриональной позе, и это былокак раз то, что мне в тот момент хотелось делать».

Далее она продолжала: «В процессе терапии удругого специалиста мне пришлось иметь дело со сновидениями, одно из которыхкасалось змей. В мои сны постоянно возвращался образ одной и той же змеи.Вообще-то мне снилась масса всяких и разных змей, но эта конкретная змея всевремя повторялась. Она висела в проеме входной двери, вся скрученная кольцами иугрожающая. Это была огромная змея вроде анаконды или питона, которая легкомогла бы обхватить меня и задушить насмерть. А в последнем сне мне привиделисьзмеи, клубившиеся за стеклом террариума в каком-то зоологическом музее, и язаставляла себя не отводить от них пристального взгляда. У двух из них черепаимели такую форму, как у приматов, а не у нормальных пресмыкающихся. Онистановились все более и более человекоподобными.

Pages:     | 1 |   ...   | 29 | 30 || 32 | 33 |   ...   | 59 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.