WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 59 |

Детство — в предположении, что этоздоровое, нормальное детство, — характеризуют два особых качества, которые как раз и ведут крадости: свобода и невинность. Нет нужды подробно объяснять важность свободы,для того чтобы испытывать чувство радости. Трудно вообразить кого-тоиспытывающим приподнятые, радостные чувства, если, скажем, свобода егопередвижения ограничена некой внешней силой. Когда я был маленьким, то самымужасным наказанием, которому могла подвергнуть меня мать, было велеть мнеоставаться дома в тот момент, когда другие ребята выходили на улицу поиграть.Одной из причин, почему я, как, впрочем, и очень многие другие дети, такстремился поскорее вырасти и стать взрослым, было желание обрести положеннуюмне свободу. Повзрослев, я полностью освободился от родительского контроля. Врамках нашей культуры свобода означает право искать и находить свое собственноесчастье или радость. К сожалению, одной внешней свободы для этого оказываетсянедостаточно. Человек должен также обладать внутренней свободой, а именно:свободой открыто выражать свои чувства. Такой свободой я, как и очень многиелюди в кругу нашей культуры, не располагаю. Наше поведение и способы выражениячувств контролирует наше супер-эго, располагающее длинными перечнями того, что«надо» и что «нельзя» делать, и обладающее властью наказать при несоблюденииего заповедей и указаний. Наше супер-эго — это внутренняя реализацияавторитарного, то есть властного, родителя-диктатора. Однако оно функционируетниже сознательного уровня, так что у нас нет отчетливого понимания техограничений, которые оно налагает на наши чувства, и тех действий, которые насамом деле не являются результатом нашей свободной воли. Развенчание супер-эго,его свержение с престола, на котором оно восседает, и восстановлениеиндивидуумом свободы выражения своих чувств отнюдь не превращает его внецивилизованное существо. Напротив, все это — необходимые условия, позволяющиеему быть ответственным членом общества и по-настоящему высокоморальнойличностью. Только свободный человек уважает права и свободы другихлюдей.

Тем не менее мы должны признать, что жизнь вобществе требует наличия некоторых ограничений на наше индивидуальноеповедение, которые необходимы в интересах поддержания коллективной гармонии.Все человеческие сообщества так или иначе регулируют социальное поведение своихчленов, но соответствующие нормы и правила обычно содержат суждения опоступках, а не о чувствах. Индивид может быть признан виновным, если оннарушает повсеместно признанные общественные правила поведения, но его осуждаюттолько за конкретные действия и проступки, а не за чувства или желания. Однакоцивилизованные общества, в основе которых лежит власть, нередко расширяютпонятие виновности так, чтобы оно наряду с поступками и в дополнение к нимохватывало также замыслы и чувства.

Это изменение может быть проиллюстрированона примере библейского повествования об Адаме и Еве. В Библии подробноописывается, как они, вкусив плод с древа познания, потеряли свою невинность ичувство радости. Перед тем как вкусить этот запретный плод, они жили всостоянии блаженства в садах Эдема, которые являли собой истинный рай,— как живые существасреди других живых существ, следуя естественным и инстинктивным импульсам ипобуждениям, исходящим от их тел. Но после того как сии обитатели райских кущсъели запретное яблоко, они узнали разницу между правильным и ошибочным, междудобром и злом. Глаза их раскрылись, и они увидели, что ходят обнаженными.Поскольку им стало стыдно, то они прикрыли свою наготу, а потом скрылись отБога, потому что почувствовали себя виноватыми. Никакие другие живые существане знают отличия правильного от ошибочного, им неведомо чувство стыда илиощущение вины. Никакое иное живое существо не судит самого себя. Никакое иноеживое существо не в состоянии оценить себя как «хорошее» или «плохое». Наконец,никакое иное живое существо не располагает самосознанием и не имеет своегосупер-эго, которому оно должно подчиняться; исключением тут является собака,которая живет в доме своих хозяев в подчиненном и зависимом положении, оченьсильно напоминая в этом смысле маленького ребенка.

Мы обучаем своих собак придерживатьсянекоторых шаблонных моделей поведения, которые считаем правильными илихорошими, и наказываем их либо по-иному добиваемся от них покорности, если онине подчиняются. Собаку, которая не хочет повиноваться, часто называют «плохойсобакой», и большинству этих животных приходится научиться вести себя так,чтобы доставлять удовольствие своим владельцам. Обучение собаки или ребенкатому, как надлежит вести себя цивилизованным образом, необходимо для жизни врамках общества, и как собака, так и ребенок будут совершенно естественнымобразом пытаться соответствовать тому, что от них ожидают, если такое ожидаемоеповедение не нарушает их интегральную цельность. Однако на деле подобного родацельность слишком часто действительно нарушается, а это заставляет животное илиребенка сопротивляться и вступать в силовое противостояние, из которого ни тот,ни другой не может выйти победителем. В конечном итоге все это приводит кнастолько сильному нарушению интегральности или цельности, что их духоказывается сломленным. Такое сломленное состояние легко и наглядно можнонаблюдать у собаки, которая перед строгим хозяином поджимает хвост и прячет егомежду лап. Но ничуть не сложнее увидеть и сломленного ребенка, взгляд которогостановится тусклым, тело зажимается и костенеет, а вся манера поведениясвидетельствует о покорности и подчинении. Такие дети, вырастая, превращаютсяво взрослых неврастеников, которые могут быть обучены науке побеждать, носовершенно не знают, как быть веселыми и радостными.

Люди, которые приходят на лечение кпсихотерапевту, независимо от того, насколько они преуспели в своей карьере,— это личности, духкоторых сломлен до такой степени, что им полностью чуждо чувство радости.Конкретные симптомы, которые у них наблюдаются, представляют собой всего лишьвнешние проявления их патологического состояния или дистресса. Некоторые изэтих пациентов могут быть сломлены до такой степени, что они стали буквальнонедееспособными, в то время как другим вроде бы удается вполне успешнофункционировать в обществе. Однако было бы ошибкой полагать, что если кто-то необращается к психотерапевту или вообще не верит в необходимость наличия врачейс такой профессией, то он непременно здоров. Я приступил к лечению у ВильгельмаРайха, питая иллюзию, будто я в полном порядке, но не потребовалось многовремени, чтобы обнаружить следующее: на самом деле я был изрядно напуган иполон всевозможных страхов, не чувствовал себя в безопасности, а мое тело былофизически напряжено. В одной из своих предыдущих книг, которая называется«Биоэнергетика», я уже рассказывал о своем опыте в качестве пациента этоговыдающегося психотерапевта — опыте, который буквально ошеломил меня осознанием степени иглубины моего невроза, но одновременно показал путь к восстановлению своейцельности как личности и дал мужество настойчиво следовать выбранному мноюпути.

Этот путь состоял в том, чтобыкапитулировать перед собственным телом и внимательно слушать его сигналы. Ядолжен был перестать отождествлять себя со своим эго и перейти насамоотождествление с телом и его ощущениями. На уровне эго я воспринимал себякак человека яркого, интеллектуального и во. всех отношениях превосходного. Мневерилось, что я смогу достигнуть многого, но чем именно это окажется— не знал. Я жаждалстать знаменитым. Мною двигали далеко не ординарные амбиции, внушенные матерью,которая хотела с помощью сына как-то компенсировать полное отсутствиеамбициозности у моего отца; но, к счастью, я получал с его стороны достаточнуюподдержку, чтобы не позволить своей матери добиться надо мной полной доминации.Следовательно, для меня отдаться во власть своему телу, капитулировав передним, означало, в частности, необходимость отбросить этот раздутый, образсобственного эго, которым я на самом деле пытался скрыть и возместить глубокозапрятанные, но основополагающие чувства неполноценности, стыда и вины. Если быя принял все эти чувства как данность, то стал бы неизбежно ощущать себяужасающе униженным —а как раз этого я подсознательно стремился избежать. Капитулировать передтелом, отдаться ему во власть — значит капитулировать и отдаться во власть сексуальности,которая, как я чувствовал, лежала у корней моих наиболее глубоких страховоказаться отвергнутым и униженным. В общем-то, именно та соблазнительнаяприманка радостей и экстаза, которую таил в себе секс, в конечном итоге привеламеня к доктору Райху и вовлекла в проводимую им терапию тела идуши.

На сознательном уровне у меня не былоникакого чувства вины в связи с моей сексуальностью. Будучи достаточноутонченным и вполне современным взрослым человеком, я мог восприниматьсексуальность как нечто естественное и позитивное. Однако на телесном уровне яощущал, что мною движет желание, которое не находит глубокого удовлетворения. Япредставлял из себя типичную нарциссическую личность, которая в своемсексуальном поведении выглядела свободной, но эта свобода была внешней, а невнутренней; это была свобода действовать, а не чувствовать. У меня не былоабсолютно никакого чувства вины применительно к сексуальности, однако явсе-таки не мог, безоговорочно капитулировав, целиком и полностью отдатьсяженщине и не мог позволить, чтобы в ходе полового акта сексуальный восторговладел без остатка всем моим естеством. Подобно тому как это обстоит убольшинства индивидов в рамках нашей культуры, мой таз тоже был заблокированхроническими мускульными напряжениями и в зените полового акта, в егокульминационный момент, не мог двигаться свободно и спонтанно. Когда мне в ходетерапии у доктора Райха удалось в конце концов избавиться от этих напряжений имой таз стал перемещаться по-настоящему свободно и спонтанно, действуя в полнойгармонии с моим дыханием, я ощутил в себе такую радость, которую человек может,по-видимому, почувствовать, когда после долгого заточения его выпускают изтюрьмы.

Хроническое напряжение, или ригидность, мышцв различных частях тела образует настоящую тюрьму, которая препятствуетличности в свободном изъявлении своего духа. Такого рода напряжение можнообнаружить в челюстях, в шее, в плечах, в груди, в верхней и нижней частяхспины, в ногах. Этим напряжением проявляется, или, говоря иначе,«манифестируется», запрет на прохождение импульсов, которые данный индивидуумпредпочитает подавлять из-за страха перед наказанием — словесным или физическим. Угрозаоказаться отвергнутым родителями или лишиться родительской любви — это для маленького ребенка нечтоопасное буквально для самой его жизни, и часто одно лишь соответствующеевербальное предупреждение порождает у него больше страха, нежели грядущеефизическое наказание. Ребенок, живущий в страхе, напряжен, обеспокоен и зажат.Такое состояние является для него болезненным, и ребенок, чтобы не испытыватьболь или страх, будет стремиться стать бесчувственным. «Омертвление» тела спомощью мышечного напряжения исключает боль и страх, поскольку «опасные»импульсы как бы заключаются в тюрьму. Тем самым выживание начинает казатьсягарантированным, но для такого индивида подавление чувств становится подлиннымобразом жизни. Удовольствие оказывается подчиненным выживанию, а эго, котороепервоначально обслуживало тело в его желаниях получать удовольствие, теперь винтересах безопасности осуществляет контроль над телом. Между эго и теломобразуется зазор, который находится под контролем полосы мышечного напряжения уоснования черепа, разрывающей энергетическую связь между головой и телом— иными словами,между мышлением и чувствами.

Обеспечение выживания, будучи представлениеминстинкта самосохранения, является одной из первостепенных функций эго. Онодостигает этого выживания благодаря имеющейся у него способности привязыватьсиюминутную реакцию тела к внешней окружающей действительности. С помощьюимеющихся у него средств контроля над произвольно сокращающимися мышцами эгоосуществляет управление всеми теми телесными функциями, которые могут повлиятьна выживание. Но, подобно генералу, который, вкусив власть, даваемую команднымпостом, превращается в диктатора, эго упорно не желает распроститься со своейгегемонией. Невзирая на тот факт, что опасность осталась в далеком прошлом— испуганный ребеноктеперь превратился в независимого взрослого, — эго никак не может позволитьсебе принять новую реальность и расстаться с тем контролем, которым онорасполагало. Теперь оно превращается в супер-эго, которое настаивает на лежащейна нем прямой обязанности сохранять за собой полный контроль; при этом оноугрожает, что в случае отказа от предоставления ему подобного статусарезультатом явится всеобщая анархия в организме и личности. Мне хорошо известнымногие мои пациенты, которые, будучи вполне независимыми взрослыми людьми,продолжали бояться своих родителей и опасались даже открыто разговаривать сними. Оставаясь с родителями один на один, они трусили и дрожали, словноперепуганные собачонки. Когда в результате проведенной терапии они обреталимужество свободно обращаться к своему родителю, то бывали потрясены и изумленытем, что этот человек, казавшийся им столь угрожающим, при ближайшемрассмотрении вдруг переставал быть тем чудовищем, которого они всю жизньбоялись.

Различие между эго и супер-эго состоит втом, что первое из них обладает способностью отказываться от контроля иуправления, когда ситуация позволяет это сделать. Применительно к супер-эгодело обстоит совершенно иначе. Весьма немногие люди, практически никто не умеетсознательно расслабить свои судорожно стиснутые челюсти, напрягшиеся шейныемышцы, сократившуюся мускулатуру спины или свои одеревеневшие и затекшие отнапряжения ноги. В большинстве случаев они даже не воспринимают факт наличиятакого рода напряженного состояния и того бессознательного контроля,представителем и выразителем которого оно является. Многие люди чувствуютнапряженность в своем теле по причине тех болезненных ощущений, которые онапорождает, но не имеют при этом ни малейшего представления о том, что иуказанное напряжение, и вызванная им боль являются результатом того, как онифункционируют или как они себя держат. Некоторые даже рассматривают подобнуюжесткость, или ригидность, тела как признак силы, как доказательство того, чтоони сумеют противостоять любым возможным превратностям судьбы, что они не будутсломлены стрессом и не поддадутся ему, что они сумеют вынести всякий дискомфортили дистресс. Я убежден, что мы становимся народом борцов за выживание, которыенастолько боятся болезней и смерти, что просто не могут жить как свободныелюди.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 59 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.