WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 15 | 16 || 18 | 19 |

По той хотя бы простой причине, что, рождая этот смысл, человек меняется сам, меняются его потребности и система ценностей, меняется его тело, время и любовь.

Я свет все позже не гашу,

чего-то жду, чего-то жду.

Смерть подметает пыль в углах.

Судьба листает мой журнал.

Потом судьба и смерть уснут.

Я им подошку подоткну,

А сам не сплю, в окно курю,

чего-то жду, чего-то жду

и свет все позже не гашу.

2. ФОРМЫ СУДЬБЫ И ЛОКАЦИЯ БУДУЩЕГО

Многие люди, особенно в юности, предчуствуют свою судь­бу. Предчувствие принимает разные формы: от снов, которые так или иначе сбываются, и предсказаний, приходящих волей случая как высказывание предчуствия извне, —до необъясни­мого волнения и нервной дрожи предвосхищения чего-то нео­бычного и значительного в будущем, иногда с разрозненными и бессвязными подробностями и частностями.

У некоторых людей это Предчуствие носит характер полу­мечты-полусна наяву.

«...мне было тогда года 22, и в будущем я виден себя только поэтом и прозаиком. Как раз появились первые мои публика­ции, и никем другим я себя представить просто не мог.

В конце августа я приехал в деревню к родителям на кани­кулы. Однажды в полдень я вышел во двор и, направляясь к воротам, вдруг замер: необъяснимая волна обрушилась на мое тело и внезапно каким-то неведомым до того мне образом я без тени сомнений узнал, что я буду не поэтом и моя судьба будет связана с деятельностью необычной, и что она — судьба — будет такой, что по сравнению с этим быть кем бы то ни было — просто хлам, посыпанный нафталином.

Через годик так оно и стало выходить. Спонтанно откры­лись мои, как это тогда называлось, экстрасенсорные способ­ности, и — пошло-поехало... Был я и магом и прочей хреноте-нью (вот уж странная работа для бывшего секретаря комсо­мольской организации, доложу я вам!), и моя судьба на сегод­няшний день с точки зрения «быть кем-то» представляет собой что-то совершенно невообразимое, и похоже, что самое инте­ресное в ней только-только начинается. И, поверишь ли, ни разу не пожалел я, что не стал писателем, хотя пишу до сих пор...»

«...в классе 9-10 у меня часто бывали такие состояния, осо­бенно по вечерам, когда я возвращался из Дома Культуры... шел ничего не замечая, и то ли мечтал, то ли видел какие-то веши... помню точно: однажды шел так и как то так вижу себя фабрикантом, и свою собственную фабрику в лесу... потом думаю: стоп, какие фабриканты при Советской власти Иду дальше и опять: я фабрикант, моя фабрика почему-то в лесу... Машинально, не видя ничего вокруг, вхожу во двор дома в тем­ноте и вдруг... чуствую две огромные лапы на своих плечах и нечеловеческое дыхание в затылок... (смеется)...чуть не обде­лался, подскочил на месте и заорал дурным голосом, и тут смот­рю — а это наш пес — кавказская овчарка, здоровенный гад был, в полный рост! Вот... а теперь, через 10 лет, оказывается я фабрикант, и фабрика моя, как вы знаете, — в лесу... (смеет­ся).»

В том, что мы обычно называем предчувствием, есть скры­тая сторона, как правило, не осознаваемая нами: в ходе предчувствования мы не только узнаем нечто о возможном буду­щем, но и, если можно так выразиться, гарпуним его, т.е. со­вершаем безотчетное действие, создающее либо возможность вхождения в зону нашей досягаемости определенных потоков времени-событии, либо иногда даже (при насильственном скла­де натуры) непосредственно захватываем некоей нашей силой конкретные формы времени и подтягиваем себя к ним, либо их к себе.*

17

Сила, позволяющая нам делать это, находится в нас, за плотиной, шлюзами которой служат наши конкретные желания, точнее, те из желаний, которые имеют особое нутряное напря­жение, те, в которые мы временами способны вложить всего себя.

Родство, а может и единство того в нас, что рождает и воп­лощает наши сны и мечты, позволяет одним людям реализовы­вать мечты, а другим — кошмары. Почему так происходит, со всей точностью объяснить невозможно, но если под судьбой понимать не неизбежность и фатальность причинно-следствен-ных связей, а рост и путешествие осознания, то можно предпо­ложить, что сбывание кошмара — это болезнь роста сознания. Правда, у автора нет никаких достоверных сведений о том, что есть шансы этим переболеть у тех, чья жизнь обрывается воп­лощением их кошмара, но кто знает, кто знает...

Линейное время, существующее только в нашем воображе­нии, порождено линейным синтаксисом новых языков. То есть наше восприятие последовательности мира и судьбы как одно­направленного развертывания от жизни к смерти порождено линейным синтаксисом речи и больше ничем. К сожалению, на взгляд автора, это как раз пример самого массового и самого плачевного коллективного сновидения-кошмара всего челове­чества, сбывающегося на протяжении многих веков.

В этом смысле распространенный вариант судьбы — это все­гда лента фильма, в которой кадры расположены в самой плос­кой из всех возможных последовательностей относительно ре­ального бытия живого. Те намеки на нелинейный синтаксис мироздания, которые мы находим в сновидениях и воплощаем в поэзии и мифах, — всего лишь намеки.

Для того, чтобы освободить последовательность своей судьбы, человеку необходимо родить другие отношения тела со временем, необходимы другие цели для нашей живой воли, иные направления любви.

Силы судьбы не сводятся лишь к силам жизни и силам смер­ти, — это всегда ещё и сила свободы. Судьба — это всегда путешествие, и в этом её отличие от просто жизни.

Я чувствовал время простора,

как простынь сползает во сне

с бедер и слева, — и скоро

рассвет многокрылый, и мне

легко и щекотно, как перед

счастливой дорогой. Порядок

простора нескорый...

3

Не рискуя впасть в ложную ясность, более или менее досто­верно и конкретно можно говорить лишь о тех пластах судьбы, которые состоят из действий и событий, вызванных к жизни желаниями, воспитанными системой ценностей обществом в целом или отдельными слоями общества. Сюда же следует от­нести действия и события, вызываемые желанием нарушить общественные запреты, с той разницей, что за такими действи­ями изредка дышит возможность тех форм судьбы, которые менее уловимы для общественного познания. Но в этой книге нас прежде всего интересуют те свойства судьбы, которые по­зволяют соотнести с ней пространство снов и сновидений, об­ласть мечты и достижения её.

В тех языках, в которых слова «сон» и «мечта» обозначаются одним словом, связь между человеческой способностью порож­дать виды реальности очевидней.*

18

Может быть, одним из свойств, которое отличает человече­ство от животных и которое соответствует какому-то более высокому назначению человека в мире и есть его способность порождать из силы, дающей ему жизнь, сновидения, мечты, мифы, предания, легенды, которые становятся видами реаль­ности как мосты в Неизвестное, меняя судьбу человека и чело­вечества.

Во всяком случае, изучение истории человечества с такой точки зрения позволяет предположить, что, после биологичес­ких инстинктов, создание мифов и предсказаний и их частных подвидов — религий, верований, политических систем и искус­ства — есть самая сильная потребность и способность челове­ка. И именно эту способность человечества автор чаще всего и имеет в виду под сновидением.

Что-то в природе развития человечества позволяет предпо­ложить, что, вопреки распространенному мнению, производ­ство и рождение мифов как мостов в иные виды реальности происходит не путем восприятия и компиляции как бы перво­зданно существующих в своей целостности матриц сакрального (архетипов, эйдосов и т.п.) и последующего воплощения их здесь в силу форм мифа. Более правдоподобно то, что, мифы рож­даются непосредственным действием приливов и отливов все­ленских волн достоверности, — они рождаются непосредствен­но в телах людей ходом бесконечных проб и ошибок, свет опы­та которых из поколения в поколение, столетиями относится и откладывается в слои реальности, подобно перламутру в жем­чужине, рождая слои и качества человеческого бытия, форма

которого создается и оттачивается постоянством живого рис­ка.

«...в возрасте 7 лет в детстве я заболел. Была высокая тем­пература. Видимо, в бреду, мне привиделось, что с неба, как дождь, начинают сыпаться пустые деревянные катушки от ни­ток. Когда их поток обрушивался лавиной, я начинал кричать от ужаса. Почти просыпаясь, я слышал утешающий голос моей бабушки, затем с неба опять начинали сыпаться пустые нитя­ные катушки.

Этот сон остался самым сильным ночным впечатлением мое­го раннего детства. Из-за чего-то громадного и безжалостного в нем я всегда вспоминал его только краешком памяти, не за­бывая однако его с годами. Я знал, что нити на катушках до их опустошения были черными, хотя не видел этого.

Я никак не истолковывал этот сон до недавнего времени, до моих почти 34 лет. Опустошение моей судьбы в период этого моего сна было действительно большим: незадолго до этого в очень молодом возрасте умерла моя мать, затем для нашей се­мьи последовал длительный и многолетний период столь же малоприятных и тягостных событий. Вспоминаю сейчас, что перед переездом в новый дом, который стал последним для моей матери, в нашем старом дворе произошло тягостное и по-свое­му страшное событие: наша кошка сошла с ума и съела всех своих котят. Мое тело помнит ужас при виде любимой кошки, которая забилась в дрова, где её невозможно было достать, и с утробным безумным урчанием пожирала своих двухнедельных котят.

Будто какое-то проклятие безжалостной опустошенности и неуюта жизни преследовало меня почти до моих 25 лет.

Затем был другой сон, который я тоже помню до сих пор: я стою на высоком берегу реки, текущей справа налево. Внизу — бурная большая вода: мощная, свинцовая справа и выше по течению, затем янтарная, в водоворотах и ярких отсветах гро­зового света слева и ниже по течению. Я знаю, что мне нужно броситься в эту воду. Не чувствую страха, но почему-то медлю. Высокий берег подо мной начинает осыпаться в воду, и я неиз­бежно оказываюсь в реке. Но перед этим — опять с неба и опять как дождь — начинают падать караваи свежеиспеченно­го домашнего хлеба, какой пекла моя бабушка.

Мои мучения и терзания, доходившие до попыток самоубий­ства, в период между этими двумя снами, внутренне были выз­ваны тем, что я не мог, а потом уже и не хотел стать своим и таким как все в тех личных и общественных отношениях, из которых оказалась соткана повседневная жизнь людей. Я все­гда чувствовал себя чужим среди них, а необходимость быть как другие и мои попытки преуспеть в этом вгоняли меня то в полную безнадежность, то в полное бешенство.

В жизни второй сон предшествовал моменту, когда я вдруг нашел то, что всегда искал и не находил. В 86 или 87 году этим оказались чьи-то краткие и разрозненные конспекты того, что имело отношение к свободе. Моя судьба и устремления как буд­то приобрели естественный и желанный для меня смысл. И много лет спустя, вдруг вспомнив тот детский кошмар, я неожиданно ощутил необъяснимую радость: я вдруг понял, что он был со­всем не кошмаром, — он был о судьбе, которая и есть моя на­стоящая судьба, — это был сон о свободе. И было нелепо и невозможно искать и обрести в обычной жизни взаимосвязан­ных людей то, от чего я стал свободен ещё в детстве, потому что это моя единственная жизнь и единственный шанс стать свободным. Но перед этим был третий сон, который ещё рано рас­сказывать...»

В этой истории врожденная склонность рассказчика к край­ностям и бескомпромисности в поисках себя является опреде­ляющей в формировании его индивидуальной судьбы. И оста­ется надеяться, что третий его сон хотя бы в какой-то степени связан со смыслом и ролью уравновешенности и гармонии в движении судьбы.

Обостренная чувствительность наших современников к лю­бому давлению извне и инстинктивное отторжение его, проис­ходящая в ответ на агрессивность общественного формирова­ния сознания и тела, может быть одной из причин заблуждений относительно своей настоящей судьбы, шансов, удачи. В этом случае взаимодействие безличных и неизвестных сил судьбы с телом безотчетно воспринимается как чуждое давление и мо­жет длительно отторгаться.

Именно подобного рода ситуация порождает и т.н. «ядер­ные сны», описанные в первой книге.

Но во взаимодействиях с силами судьбы и удачи бытийно наибольшее значение все же имеет свобода. Здесь автор имеет в виду то, что наши достаточно сильно высказанные самим себе чистые желания и мечты, особенно в юности, находят отклик в Неизвестном и все же имеют тенденцию сбываться. Парадокс, однако, заключается в том, что когда это происходит, обще­ственное воздействие, как правило, настолько меняет нашу си­стему ценностей и сужает зону возможных действий, что собы­тия сбывшейся мечты оказываются не ко двору или даже могут восприниматься как неприятности. А так как наиболее силь­ный компонент в наших мечтах безусловно состоит из предполагаемой и желанной свободы (ибо это желание и устремление в человеке неотделимо от желания жить), то лучше все-таки найти понимание и силы повернуться лицом к неиспорченной судьбе, которую, в конце концов, как выясняется, мы достаточ­но свободно когда-то выбирали сами, — выбирали здесь, а не в какой-то там прошлой жизни.

Pages:     | 1 |   ...   | 15 | 16 || 18 | 19 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.