WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 19 |

Когда достает свободы собрать себя цельным высоким взгля­дом, видна неслучайность и плодоносность нашей встречи с Неизвестным. Наша жизнь с неизвестным в крови дальше чув­ствуется и ощущается в меру меняющейся глубины памяти. Приливы и отливы достоверности, приносящие время от вре­мени неуют и забвение, происходят не столько от близкого дыхания Иного, сколько от того, что та область внутри нас, которая рождает все богатство оттенков света доверчивости, доверительности, доверия, веры с одной стороны и благорас­положенности, благожелательности, благонамеренности и бла­годеяния с другой, — эта область внутри нас сжата. Не так важно, каким жнецом были сжаты эти поля в нас.

Важно то, что работы и усилия, совершаемые, чтобы оградить эти самые тонкие и нежные поля в нас, не нуждаются в самооправдании и правомерность их глубоко естественна, — они имеют смысл. В отличие от хищного произвола вседневно­го течения смутных людских дел, естественных поначалу и бес­смысленно гибельных в итоге.

Плодотворность этих усилий не имеет ничего общего с предъявлением счета миру или с ложно понятой и сомнительно вошедшей в обиход идеей жертвенности, — эти работы не имеют вообще ничего общего с торговлей или наказанием-поощре­нием.

В основе нашей жизни с Неизвестным может быть только согласие, рожденное однозначностью и непреложностью сво­бодного выбора: как известно, дух в нас питается только сво­бодой.

3

На самом деле никто не знает причин возникновения речи. Известно только, что когда-то её не было в употреблении.

Но очевидно, что каково бы ни было происхождение Сло­ва, эта была самая болезненная и мутагенная прививка челове­честву, давшая много страшных и прекрасных плодов, необра­тимо изменивших его судьбу.

Основное отягощение, которое речь привнесла в развитие человечества —создание плоской иллюзорной реальности -описание мира. Это связано в большой мере с тем, что в силу каких-то обстоятельств, из которых очевидным является толь­ко детский возраст человечества, речь использовалась и исполь­зуется не по своему назначению.

Речь создала иллюзию смертности человеческого тела. Речь же создала иллюзию Бога. Речь создала много других вещей, которых на самом деле нет нигде, кроме как в самом языке и в нашем уме. Но почему же эти несуществующие вещи с течени­ем времен становятся единственной реальностью и судьбой многих и многих, и многих поколений человеков

Иногда речь и язык представляются этаким троянским ко­нем, разрушившим истинную судьбу человечества и толкнувшим его в бездну заблуждений. Почему речь обрела ведущее положение в обшественых способах познания и обмена знани­ями и информацией Есть ли в этом смысле у речи преимуще­ства по сравнению с деятельностью наших невербальных цент­ров восприятия, общения и обмена знаниями — от генетичес­ких до жестикуляционно-пластических и эмоционально-энерге­тических Если исходить из ценностей свободы и целостности, на этот вопрос придется ответить отрицательно. Путаница и конкурирующая подмена функций речи и более древних цент­ров восприятия и действия произошла в силу недавнего при­сутствия речи и речевых центров, в том числе мыслительных, в человеческом.

В силу каких-то обстоятельств основной функцией речи стало создание и воспроизведение нового общественного порядка. Наиболее поразительным в таком общественном порядке (и соглашении) является то, что социальные структуры почти в точности воспроизводят синтаксис, т.е. порядок и последова­тельность речи: сетевая структура как бы всеобъемлющих и всепроникающих ассоциаций смысла, линейная однонаправлен­ная последовательность разворачивания времени, неизбежно приводящая к иерархичности.

Это наводит на странную мысль о том, что первоначально синтаксис языка был внедрен в человеческое сознание или был заимствован им из источника, в котором язык отражал опреде­ленные типы обобществления сознания, на которые указыва­лось в первой книге.

Невозможно с достоверной полнотой говорить о причинах возникновения матрицы и парадигмы сознания, известной как «синтаксис древних видящих» или как использование сил и знаний для достижения эгоистических и властных целей. Опреде­ленно можно констатировать лишь то, что уродство и аббера-ции смысла и судеб в синтаксисе древних видящих были обус­ловлены и относительной недавностью возникновения речи на планете как средства общения, обращения и повелевания. Уз­лом заблуждений стало соотношение волевых и действенных аспектов речи с деятельностью более древних волевых и дей­ственных центров человеческого тела.

Проблема заблуждения древних видящих однозначно выте­кает из того типа социализации (обобществления), который за­родился с возникновением речи. Причудливость, одержимость, фантасмагоричность и неистребимый привкус кошмара, — од­ним словом, паранойя, так характерная для искаженных реаль­ностей древних видящих и современных государств, очевидно, не является родовой болезнью человечества, а есть лишь детс­кая болезнь роста сознания, очарованного новым инструмен­том осознавания — речью, Словом.

Образ и слово генерирует иллюзию своей самодостаточной жизни, во всяком случае, для нетрезвого восприятия. Иллюзии во сне порождаются через восприятие образов вещей и дей­ствий, заслоняющих реальность. Иллюзии речи порождены эк­ранирующими свойствами слова относительно смысла реаль­ности. На взаимопроникновении и пересечении образов и слов возможность заблуждений для восприятия и действий многократно увеличиваются.

Практически способ выхода из большинства заблуждений выглядит как восстановление и укрепление невербальных и безобразных центров восприятия, с одной стороны, и очищение и возрождение трезвого пользования словом и образом — с другой.

В живом синтаксисе человеческой судьбы много лакун. Из них иногда сквозит непостижимым, иногда — неожиданной сво­бодой иного выбора. Темноты не означают бессмысленности, - чаше это иные смыслы, как сны, которых мы не помним. Не так важно сделать выбор. Важно видеть и знать, что неизбеж­ность — не единственное, что есть в судьбе, что это — лишь одна из возможностей. Настоящий выбор рождается только свободой сознания. А свобода была прежде всего остального, чтобы мир был живым.

Очарованные речью и смертью, человеки повернуты спи­ной к своей большой и бессмертной — к своей иной судьбе.

Но нигде в мире нет ничего предопределенного и неизбеж­ного, — оно существует лишь в уме и речи. Лакуны судьбы и лакуны снов напоминают о свободе, а не о Роке.

4

Каково же настоящее назначение языка и речи

Впрочем, складывая так вопрос, мы невольно подпадаем под действие самой фундаментальной иллюзии, порождаемой Сло­вом и последовательностью языка мышления: иллюзии сотво-ренности Мира по незыблемому Слову Божьему, предусмот­ревшему расписание всего прошлого, настоящего и будущего. Но такой незыблемой матрицы предписаний и расписаний, воп­реки всем Священным Писаниям, все же не существует: мир находится и в состоянии постоянного становления, развития и поиска.

Поэтому говорить можно скорее о тех возможностях, кото­рые скрыты в силе речи и языка.

Неверно, что свободу речи, в том числе и от общественного порабощения, можно отыскать в её прошлом, в праязыке. Речь — сравнительно недавнее приобретение человечества, и тот небывалый градус возвышенной свободы, ощущаемый нами иногда как бы в ней, находится не в её прошлом, а в её буду­щем, которое, может быть, рождается на наших глазах и в на­ших телах.

Есть основания предпологать, что речь — это область дей­ствия, так же как сновидение, но человечество пока не разви­ло возможности речи дальше подмены действия думанием и обескровливания воли к свободе.

Может быть, подлинной функцией речи является не созда­ние, укрепление и воспроизводство общественного порядка и государства, а — толчок сознания в Неизвестное, выход из пре­жнего распорядка.

Может быть, основа действия речи — не общение, а произ­водство энергии для толчка, освобождающего восприятие нео­граниченной свободы сообщения с Неизвестным, находившим­ся до этого в запретных зонах. В этом смысле естественные возможности речи таковы, как и у сновидения. Речь — это сно­видение наяву.

Однако различие между скрытыми подлинными возможнос­тями речи и речи в обществе такое же, как между сновидением и бессвязным сном. И в этом смысле жизнь, конечно же, есть сон.

Вспышки подлинных возможностей речи остаются в лучших и возвышенных поэтических произведениях и мистических текстах, создатели которых внутренне не претендуют на большее, чем приглашение в неизвестное достоверное.

Может быть, слово — это благодать Известного и зов Неиз­вестного. Наша внутренняя речь энергетически, скорее всего, это способ бросить якорь в известном и способ направить себя в Неведомое.

Время, воспринимаемое через речь и знаковые системы, -это иллюзия времени, составленная мерностью, линейностью, цикличностью, однонаправленностью. Вспышки времени за так­том, обратное и иные течения и состояния времени, —первые признаки несоответствия реальности и общественной речевой действительности. Но речь содержит и возможности более адек­ватного выражения и перемещения смысла времени, и в этом она во многом схожа со сновидением наяву.

Наиболее таинственное свойство речи, в котором она сли­вается со сновидением, есть её соучастие в рождении мифа, предания, легенды, которые становятся видами реальности, сбывающейся как мосты в неизвестное, реально меняя жизнь и судьбу человека и человечества. Но об этом — в свое время.

в полшестого утра оседает роса

на траву полумглы-полуяви.

уплывает ткань сна как босая ступня

за клубящийся угол веранды.

в полшестого утра дверь в туман отвори.

у подножья зари хор отчизн и трава.

где проснется сестра сердце было в горах,

и на склоне великом встреч было три.

сердце билось в горах...

ЧАСТЬ 2

СОВРЕМЕННЫЙ СОЦИАЛЬНЫЙ МИФ И СНОВИДЕНИЕ. НЕРАСТВОРИМАЯ ОСНОВА СОЗНАНИЯ. ТОКИ ДОСТОВЕРНОГО ЧУВСТВЕННОЮ.

«Нет подлинного пути без легкости

и радости, без любви и свободы,

бев выси и полей, без мудрости и печали,

без пустоты и света, — нет подлинного

пути без полноты».

М.Падиш, «Песни живых».

Сны — это другая сторона жизни. У этой другой стороны — своя множественность предметов и явлений. Сделать присут­ствие этой множественности ясным и реальным в своей жизни - естественная потребность людей, склонных к сновидению как к одному из действий бытия.

Сведения о сновидении могут только спровоцировать прак­тику, но, может быть, как ни в одном другом действии, даже временно не подменяют её. Обыкновенная информированность остается в направлениях обыденного внимания, придавая фор­мы событиям сновидений.

Для человека, не упражнявшего себя в движениях по сти­хии снов, сновидения —это несколько случившихся с ним нео­быкновенных видений или кошмаров, как правило, знаменую­щих собой серьезные изменения направления судьбы и прида­ющих оттенок смысла очень длительным периодам жизни. Общедоступность и «ясность» (как изведанность — не мной, так кем-то), характерные для современного социального мифа, при­менительно к снам соответствуют некоторому начальному вре­мени роста внимания к сновидениям и, мягко выражаясь, весь­ма грустны как застарелые формы снобизма по отношению к неизвестному. Если же выражаться точнее, — это полный ту­ман, в котором толком ещё ничего не известно, но уже не инте­ресно узнавать, причем это «неинтересно» — из тех немногих, из которых складывается — «не интересно жить».

Толчок к сновидениям и их двигатель — это энергия либо не востребованная обыденным вниманием, либо не правильно усвоенная и погребенная действиями и волей к этому внима­нию. Постоянная же способность к действию и пробуждению сновидений как другой стороны жизни высвобождается опы­том. Энергия опыта становится необходимой составляющей от­крытой жизненной силы. Разность между опытом сновидений и опытом бодрствования проявляется во многом.

Во-первых, множество коллективных форм обыденного вни­мания и особое качество телесной индивидуальности сновидческого. Общие части сновидений —это язык образов, мифов и иллюзий. Одним из детонаторов перехода от снов к сновиде­нию как раз является отделение языка образов, мифов и иллю­зий от собственно сновидческого бытия. Общие сновидения только ускоряют отделение своего от чужого и, в случае когда они, оставаясь сновидениями, не распадаясь на сны, не допус­кают смешения разных реальностей при встречах глубоко са­модостаточных существ.

Во-вторых, постоянная, добровольная и принудительная, тренировка обыденного внимания и отсутствие подобных об­щих традиций сновидения.

В-третьих, узаконенность и социальная эксплуатация одно­го и почти полное игнорирование другого, во всяком случае его достоверных и трезвых форм.

В-четвертых, разные качества трезвости одного и другого. Шаблоны и стереотипы захватывают и организуют обыденное внимание. Сновидящего захватывают и организуют иллюзии. Миф это нечто существующее и для обыденного внимания, и для сновидения. Действие достоверных начал и того, и другого творит миф, и поэтому сами они не являются мифами.

В-пятых, отсутствие, с точки зрения современного взросло­го человека, осознанной непрерывности мира сновидений и утвердившееся намерение непрерывности мира обыденного внимания.

Сравнение сновидения и обыденного внимания дает уни­кальный шанс осознания их равноправных возможностей. Сно­видение и обыденное внимание —потенциально равноценные направления того, что собственно и является сутью человека, и каждое из них исследует достоверную реальность. Стихия снов— это стихия иллюзий. Пространство сновидения, которое от­крывается в просветах, проломах, лакунах этой стихии, не об­наруживает себя как источник действия. В отличие от проду­цирующих забвение потоков снов, пространство сновидения не скрывает ничего, в том числе своей одноприродности с цель­ностью сновидящего, так же как и глубокого родства с давле­нием, пробуждающим сновидящего, источник которого, возмож­но навсегда, остается открытой тревогой, щекоткой присутствия тайны.

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 19 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.